Глава 13

 Песня была из Юньмэна, поднималась в радостном звуке и переходила в тихие аккорды, цветы падали на его потрясающие волосы, пряди колыхались на легком ветру, как морские волны. Это была песня, которую он играл один, и теперь он задавался вопросом, сколько из этих мелодий написал сам Вэй Ин.

"Ванцзи?"

Золотые глаза оторвались от чайной чашки, которую он держал в руках, и встретились с озабоченными глубочайшими аметистовыми глазами его старшего брата.

Эти глаза беспокоили его всю жизнь, и то, как его брат держал чашу, говорило о некотором беспокойстве. Всегда в самых маленьких жестах и ​​словах, которые не произносились, говорилось то, что им нужно было передать. Его нежный голос сказал: "Дядя сказал мне сегодня утром, что ты собираешься вернуться к своим обязанностям на этой неделе".

Все в его брате предполагало поддержку, но вместе с тем просачивалось беспокойство. Ванцзи знал, что человек, сидящий напротив него в сером свете постоянно темнеющего неба с облаками над головой, обещающими дождь, беспокоился о его здоровье и благополучии Лань Юаня.

Его брат был предан племяннику, чего он не ожидал. Он знал, что Сичень рано или поздно примет А-Юаня, желая защитить ребенка, станет он Лань или нет. Это был его брат, неспособный отвернуться от нуждающихся, протягивающий руку тем, кто страдает.

Это была точная причина того, отчего он не мог понять, почему Сичень решил помочь тем, кто искал смерти Вэй Ина.

Для него это была незаживающая рана, вопрос, который никогда не будет задан вслух и поэтому никогда не будет иметь ответа. Возможно, если бы он привел Вэй Ина сюда, несмотря на всю боль и потери, возможно, Сичень приютил бы его. Возможно нет.

Сичень не видел и не хотел видеть, что Вэй Ин нуждается в спасении. В глазах Сиченя он не был ни слабым, ни раскаивающимся, и поэтому те изящные руки, которые помогли так многим, не были предложены мужчине, которого он любил.

Однако Лань Юаня... Сына Вэй Ина его брат любил. Он сам был свидетелем того, как тот сидел за столом и обучал А-Юаня секретам каллиграфии с помощью маленькой кисти и большого количества чернил. Он рекомендовал ему книги и хвалил его за хорошее поведение, неустанно присматривая за ними обоими, братом и племянником.

"Мгм."

"Включает ли это ночную охоту?" - мягко спросил Сичень, наливая им обоим еще одну чашку из чайничка между ними.

"Мгм."

"Ты уверен, что это хорошая идея?"

Темная бровь изогнулась над золотыми глазами, притупленными болью и горем, - единственный верный знак той ноши, которую он нес, проступивший на лице из чистейшего нефрита. Сичень хотел облегчить эту боль и боялся, что его брат может уйти от всех них, даже от А-Юаня.

"Юань только-только начал формальное образование".

На мгновение золотые глаза загорелись гордостью и любовью отца, а звучный голос, который так многие любили, был окрашен гордостью, когда он сказал: "Лидер своего класса".

Сичень мягко улыбнулся, думая о прилежном ребенке, сидящем в почти идеальной позе во главе класса, его внимание было сосредоточено на их дяде. Он смотрел на своего брата, отягощенного горем, и задавался вопросом, как ему облегчить это бремя - вопрос, который оставался в центре его внимания каждый день в течение последних трех лет.

Каждое действие, казалось, несло в себе эхо боли: от того, как Ванцзи наливал чай, до ушибленных и покрытых шрамами пальцев. Судя по его позе, нельзя было сразу узнать, что он был тяжело ранен, томился в пропитанных кровью простынях, и был совсем недавно слишком слаб, чтобы просто встать. Столетия не хватило бы ему, чтобы забыть о своем брате, лежащем на полу цзинши, почти потерянном для них.

Его мантии были безупречными, и ни одна прядь волос не выбилась из прически. Но в этих золотых глазах Сичень видел правду. Разбитое сердце и уставшая душа. Он мог читать бессонные ночи по синим кольцам вокруг глаз, видеть боль в плечах.

Его младший брат всегда был сильным, но теперь эта неукротимая сила угасала, и это пугало его, как ничто другое.

Юань был единственным элементом жизни Ванцзи, который действительно интересовал его. Если бы ночная охота могла помочь, какой бы опасной она ни была, его брат получил бы его поддержку.

"Я буду присматривать за ним, пока тебя не будет", - предложил он и встретился с золотыми глазами, которые теперь вопросительно смотрели на него.

"Я просто прошу, чтобы ты присоединился к другим старшим в обучении подрастающего поколения. Обучение А-Юаня показало, что ты отличный учитель, и для А-Юаня будет хорошо, если ты будешь присутствовать на занятиях".

Его аргумент было бы трудно опровергнуть, не отвергнув каким-либо образом А-Юаня.

В конце концов Ванцзи кивнул.

"Мгм."

Серебряный свет мерцал в темноте, когда Бичень раскачивался в воздухе.

Лютый мертвец упал на землю, когда пара белых сапог грациозно приземлилась на пропитанную дождем землю, лишь частично укрытую лесом, который лежал за ними.

Запах дождя и шепот деревьев были единственными звуками за пределами битвы, бушующей между свирепыми трупами и одиноким земледельцем.

Другие боялись трупов, но они не могли сравниться с уровнем силы и опытом Лань Ванцзи.

Бичень выгнулся в воздухе, преодолевая небольшое расстояние между владельцем и следующим упырем, питаемый не только своей яростью, но и энергией самосовершенсвования. Здесь Ванцзи мог выпустить гнев, пылающий в его груди. Здесь, в этой битве, он мог использовать имеющееся в его распоряжении оружие, чтобы остановить натиск.

Это не облегчало его сердечную боль.

Вэй Ин рассмеялся бы. Он все еще мог слышать его смех, звенящий в памяти так же громко и красиво, как в первый день, когда он услышал этот звук, пронизывающий тишину библиотеки.

Он бросил талисман на землю, чтобы запечатать и уничтожить останки, прежде чем повернуться, чтобы встретить атаку гуля, разрывающего ветви. Бичень снова появился рядом с ним, и он легко заблокировал встречную атаку, наклонив руку, чтобы бросить клинок в существо, прыгающее по ветвям дерева.

Когда он развернулся, избегая следующей атаки, он снял гуцинь со своей спины. Каждое движение было изящным и эффективным. Струны вибрировали от энергии, и над поляной раздался тихий бренчащий звук, прежде чем вырвалась сила, из-под небрежного движения мозолистых пальцев, превращаясь в синюю волну энергии.

Он поразил оставшихся гулей значительной силой, уничтожив их физическую форму. На то, чтобы бросить соответствующие талисманы на останки, запечатать, а затем уничтожить, потребовалась минута.

Белая лента поднялась в воздух вслед за ветерком. Тишина вернулась, и в ней можно было услышать мягкий вздох, выдохнутый из груди, ноющей от потери.

Перевод фанфика по "Магистр дьявольского культа"

emerald_dust)

Есть группа в Телеграмм, буду писать там о выходе новых глав перевода и о хороших фанфиках/переводах/ориджиналах) https://t.me/masterfanf