Глава 20 (Часть 2)

Звук кисти, шуршащей по бумаге, успокаивает. Запах чернил и терпеливое начертание каждого иероглифа утешают теплым солнечным днем.

Легкий ветерок тянет листья высоких деревьев в сладкий танец, вода огромного пруда дрожит от их прикосновений. Водопад вдали падает с уступа, бурлящая вода наполняет пруд до краев, а птицы и стрекозы свободно исследуют воздух. Мир снова засиял красотой природы, пар поднимается вместе с потоком чистой воды, темные ветви древних и искривленных деревьев вокруг.

Лань Ванцзи сидит за столом в небольшом павильоне с видом на пруды, у тихой поляны с каменными ступенями, ведущими к воде. В былые времена многие в клане использовали этот водный путь, чтобы путешествовать на лодке к дальней горе или просто посидеть в одной из лодок, медитируя.

Сейчас на его плечи легли некоторые из обязанностей его брата, который отбыл в Нечистую Юдоль, в клан Цинхэ Не на похороны.

Не Миндзюе был мертв.

Постоянный гнев и негодование, присущие их совершенствованию, вызвали безумие, от которого страдает каждый глава клана Цинхэ Не. Это всегда заканчивалось смертью, причем не только для одного несчастного человека, но обычно для нескольких людей вокруг него. Не Миндзюе также поддался этому и в своем безумии убил или искалечил окружающих. Как же он умер было ясно только по слухам. Он узнает достаточно скоро, что же произошло на самом деле, когда вернется его брат.

Его смерть, которой брат так долго сташился, была тяжелым ударом. Сичень всегда надеялся, что его друг сможет преодолеть этот гнев, подавить худшие из побочных эффектов с помощью музыкального искусства клана Лань.

Вэй Ин сказал бы, что это уменьшало пламя, а не подавляло огонь.

Не Хуайсан был другом Вэй Ина в подростковом возрасте. Большую часть времени Ванцзи видел Не Хуайсана, который рисовал веера, ловил птиц, пропускал занятия или ловил рыбу. Обычно вместе с Вэй Ином.

Он должен был заканчивать работу, которая стояла перед ним, но его разум на этот раз не был занят этой задачей. Его сердце болело за брата, и он задавался вопросом о Не Хуайсане и той роли, которую он должен теперь взять на себя, несмотря на отсутствие у него навыков.

Отчет лежал не написанным, его взгляд блуждал по лепесткам лотоса, мягко плавающим в бассейне.

Утрата брата остро напомнила ему о Вэй Ине, о днях после осады горы Луаньцзан, о темной земле кургана и ненависти, которую мир питал к его возлюбленному.

Оставаться в помещении было сложно, стены были слишком близко, а шепот прошлого слишком громкий. Старейшины встречались с дядей, расставляя приоритеты клана Гусу Лань, и обсуждая роль, которую их теперь просили играть в делах мира заклинателей за пределами гор Гусу.

Поляна была прохладной несмотря на зной летней жары, тени деревьев и легкий ветерок - долгожданная перемена.

Это было одно из его любимых мест, где он играл "Расспрос" и все песни, которые он написал для Вэй Ина за многие годы. Скалы возвышаются над ним, сосны находят самые крутые тропы, их ветви, казалось, парят в воздухе.Это также любимое место А-Юаня, кроме цзинши. В детстве он играл на весеннем воздухе или в снегу, бегая по этой небольшой площадке со своим мячом, почти полностью скрытый от глаз наставников. Он научился плавать в мелком пруде, читать в тени широкого дерева, и здесь же мальчик рассказывал Ванцзи истории о Вэй Ине, которые вспомнил после лихорадки.

Он собрал цветы и забрался на невысокое дерево, а Ванцзи стоял наготове, чтобы поймать, если тот упадет. Он научился растягиваться и правильно дышать, используя основы сисан ши, сидя на траве, медитировать, и эта поляна всегда была наполнена счастливым смехом, тихой песней и музыкой гуциня.

Они все еще приходили сюда тихими днями, чтобы изучать и практиковать мелодии на гуцине, или чтобы завершить свою работу в тишине и разделить время как отец и сын.

Послеполуденный солнечный свет согревает его кожу, но он со скрытым весельем наблюдает, как ветер шевелит страницы на маленьком столе из темного дерева рядом с его собственным, и видит девятилетнего А-Юаня, торопливо передвигающего свой драгоценный черный речной камень, чтобы предотвратить полет этих страниц.

А-Юань перемещает их по порядку и перемещает камень в середину. Его маленький сын нашел камень в лесу год назад и сохранил его, чтобы использовать в качестве пресс-папье. Он был не очень большим, но в крошечных трещинах проходили красные и золотые полосы, напоминая ему о Вэй Ине.

Он улыбается, когда замечает, что Ванцзи наблюдает, его глаза сейчас очень яркие. Ванцзи кивает головой, и его сын снова обращается к странице перед ним, добавляя черные штрихи к своим чернилам и стирая картину. В девять лет его лицо изменилось, и он потерял четыре молочных зуба за последние три месяца, но его координация улучшилась.

Вэй Ин был одаренным художником, он создавал красивые изображения углем и тушью. Он рисовал на простой бумаге или на краях своей тетради, создавая сцены и миры с помощью нескольких простых линий. Его талисманы всегда сопровождались другим рисунком, обычно лицом или карикатурой, за которые он был бы наказан, если бы кто-нибудь еще увидел такую ​​грубость.

В конце концов, живопись была одним из четырех искусств, вслед за музыкой, каллиграфией и ци. Все считали ее необходимым навыком и признаком статуса, даже среди людей в мире заклинателей.

Вэй Ин родился в скромной семье, он был сиротой, и его образование зависело от его успехов, что было понятно с таким опекуном, как мадам Юй, которая следила за его совершенствованием.

Он был от природы одарен слухом, и играл на флейте, был хорошим стратегом - играл в ци, и хотя его каллиграфия была неудачной, его живопись была прекрасна. Уровень его духовных сил был высок и тщательно поддерживался, даже когда он оставил путь меча, чтобы исследовать темный путь. Вэй Ин всегда был гениален.

К бесконечной радости и гордости Ванцзи, А-Юань был удивительно похож на него. Порядок был обратный по сравнению с Вэй Ином, как ни странно, но и сын, и отец обладали одним из четырех искусств, с которыми они боролись. Его девятилетний сын был прилежным учеником гуцинь и прекрасно разбирался в музыке, как Вэй Ин. Его каллиграфия была лаконичной и хорошей, но он боролся с ци.

Его картины были потрясающими.

Ему было около трех лет, когда его крошечная рука нашла кусок угля и через несколько минут нарисовала изображение кролика, которое было удивительно реалистичным. Он рисовал тем же способом, который так напоминал способ Вэй Ина.

То был особенно плохой день, как он вспоминал, смотря, как лепестки лотоса дрейфуют взад и вперед.

Его спина кровоточила, а сын Вэй Ина играл на солнце, пока его брат снова наносил ему мазь. Он мало обращал внимания на своего брата, поскольку они снова спорили из-за Вэй Ина, из-за А-Юаня и его места в Гусу.

Ни его раны, ни боль не имели для него значения, его разум был погружен в горе, но внезапное движение заставило его поднять взгляд. Это был кролик, и он видел, что А-Юань потратил много времени, срисовывая его мех, чтобы рисунок выглядел, как реальный.

Синие глаза ребенка выглядели такими обнадеживающими с угольными пятнами на его лице и руках. Игнорируя своего Сиченя, который пытался отвлечь А-Юаня, без сомнения желая, чтобы ребенок не был свидетелем состояния Ванцзи, он осторожно протянул руку. Используя квадратную чистую ткань, которая лежала в ожидании, пока Сичень применит мазь, он осторожно стер пятна с лица А-Юаня.

«Для отца», - сказал мальчик, впервые употребив это слово. Объявляя всем, кто готов был слушать, что Лань Ванцзи был его отцом, и что его недавно нарисованная картина была ему подарком.

Ванцзи провел рукой по своим растрепанным волосам и внимательно посмотрел на рисунок, глядя на кролика: "Хорошо нарисовано". Слова хриплые и почти лишенные эмоций.

А-Юаню было все равно, он счастливо улыбался.

Это был первый из многих его рисунков. Прежде, чем лихорадка забрала его память, у него даже было несколько драгоценных рисунков с изображением самой Ченцин или Вэй Ина. На одном красивом маленьком изображении волосы Вэй Ина обрамляли его лицо, и он улыбался. Его лицо было не совсем правильным, и его мантии не имели формы, но мысль о том, что А-Юань видел такую его​​улыбку, была прекрасной мыслью.

Его картины в классе были простыми, и тема всегда была безобидной, но здесь, на поляне, А-Юань рисовал все, что видел. Сегодня днем ​​это был потрясающий рисунок гор, возвышающихся над скрученными ветвями сосны, туман кружился вокруг скалы, касаясь неба.

Каждую из картин он помещал в цзинши для сушки, а затем утром или ранним вечером с гордостью показывал Сиченю.

Вэй Ин был бы так горд.

Вэй Ин. Стрекоза так безмятежно приземляется на одно из соцветий лотоса. Его разуму было легко представить его здесь. Юноша по щиколотку в воде отчаянно машет ему: "Лань Чжань! Лань Чжань!" Он грустно улыбается этому воспоминанию.

Он подумал, что Вэй Ин не стал бы просто сидеть. Нет. Он бы лежал на траве или растянулся на дереве, не заботясь о приличиях или последствиях. Или, что еще более вероятно, он поставил бы ноги в воду, длинная изящная рука играла бы с лепестками лотосов, палка или флейта была бы в другой.

Или на дереве, - подумал он, - свернувшись клубком на стволе, сидя на более толстых ветвях и глядя в небо, или с огромной высоты, бросая странный камешек в воду, просто чтобы увидеть рябь.

Вэй Ин.

Проходит еще час, он заканчивает свой отчет и оставшуюся работу, порученную ему старейшинами и братом, теперь он вернулся со своей последней ночной охоты. Он складывает страницы по отметкам времени и закрывает книгу с подробным описанием своих экспериментов.

Перевод фанфика по "Магистр дьявольского культа"

Дорогие читатели! Берегите себя)

emerald_dust)

Есть группа в Телеграмм, буду писать там о выходе новых глав перевода и о хороших фанфиках/переводах/ориджиналах) https://t.me/masterfanf