2. "Аннабель Ли".

Снежинки за окном не прекращали зимнее шоу. Казалось, окно было тюремной решеткой, за которой они были свободны и вольны летать, куда и как заходят. А по другую сторону этой тюремной решетки окно заточало нас день изо дня в его пределах. Еще полтора года заточения, и я смогу парить вместе с ними.

— А здесь наша школьная библиотека.
— Извини, пожалуйста, у меня ужасная память на имена, я забыла, как тебя звали?
— Алиса.
— В стране чудес?
— Если бы.
— А я Ярослава, но можно просто Яся!
— Я помню.

Мы шли с ней по одному из бледных коридоров, и я указала рукой на тяжелую бордовую дверь библиотеки справа, которая сильно выделялась на фоне светло-голубых стен. Из-за ее порога сочился яркий свет. Ярослава потянула меня за рукав белой школьной рубашки:

— Давай зайдем?

Я бросила взгляд на поблескивавшие наручные часы Ярославы, висевшие на ее тонкой кисти.

— До начала урока три минуты, не думаю, что мы успеем.
— Так это самое лучшее время осмотреться, в библиотеке как раз больше никого не будет! Она у вас большая?
— Не знаю.

Я знала. Она была огромной. Не хотелось, чтобы она знала об этом, ведь это был мой любимый уголок в школе, где я проводила по возможности все свое время на переменах, чтобы не пересекаться с людьми. Там, конечно, другие ученики тоже бывали, но в намного меньшем количестве, и их интересовали там тоже, как и меня, не люди, а книги.

— Размеры библиотеки в своей же школе надо знать! Пошли. Не бойся, я отмажу тебя от преподов под предлогом, что ты показывала мне, где туалеты, а я там типа задержалась по причинам, которые никто не будет спрашивать из этических соображений.

И посмотрела на меня заговорщицки своими зелеными глазами, а потом быстрым шагом пошла к двери, тянув меня уже намного сильнее и уже не за рукав, а за руку. Я почему-то не сопротивлялась.

— А если дверь все-таки закрыта? У нас остались уже только две минуты.
— А если не закрыта?

Она потянула скрипучую бронзового цвета ручку на себя, и вход в библиотеку послушно ей открылся.

— Видишь, я не из тех, с кем стоит спорить.

Ее поведение попахивало нотками... выскочки. Я закатила глаза.

Перед нами стояли высокие-высокие стеллажи, плотно наполненные самыми разными корешками книг, за которыми стояли еще стеллажи и еще стеллажи и еще. Казалось, эти ряды продолжались бесконечно, но на самом деле их тут было лишь 5. Эта странная иллюзия создавалась с помощью наклоненной крыши, ведь мы находились сейчас на самом верхнем этаже школы, у которой крыша стояла в виде треугольника. Чем дальше мы проходили в библиотеку, тем ниже становился потолок. Высокие окна пропускали яркий свет солнца, отражавшийся от заснеженных улиц. У бежевых стен облокотились горшки с фикусами и прочими растениями, названия которых я не знала. Ярослава восторженно бегала от стеллажа к стеллажу.

— Ваша библиотека намного больше той, что была у меня в прошлой школе!

Воспользовавшись случаем, я достала из рюкзака книжку в потрепанной временем темно-синей обложке и начала разгуливать по помещению в поиске библиотекарши, чтобы вернуть прочтенную книгу, которую я одалживала на прошлой неделе.

— Что за книга?

Я не успела заметить, как Ярослава подскочила ко мне сбоку и выхватила книгу из моих пальцев, завертев и рассматривая ее у себя в руках. Я не скрывала своего недовольства.

— Поэмы Эдгара Аллана По?
— А ты неплохо умеешь читать заголовки книг, я посмотрю.

Она раздражала меня.

— Спасибо-спасибо, мне говорили, да.

Она раскрыла сборник стихов Эдгара По, я облокотилась о стенку стеллажа за моей спиной и заметила, что где-то на голову выше нее. Шелест страниц. Она пробежалась глазами по содержанию.

— Ты любишь его поэмы или просто так взяла, потому что обложка понравилась?
— По-твоему эта обложка может кому-то понравиться?
— Согласна.

Я снова бросила взгляд на ее кисть с серебряными часами, проскользнув взглядом по длинным пальцам.

— Урок уже как три минуты начался.
— У тебя есть любимый стих По?

Я кивнула.

— «Ворон».
— Серьезно?
— Стой, ты читала «Ворон»а, и он тебе не понравился?
— Алиса, да как он может понравиться-то, когда стих посвящен его жене, на которой он женился, когда той было 13 лет!
— Так и главная суть стиха ведь не в этом! Неважно, кому он посвящен. Важно то, как он откликается в читателе.
— «Ворон» откликается в тебе?
— Да.
— А во мне нет.
— Оно и к лучшему... Наверное. Какой из его стихов откликается тогда в тебе?
— «Аннабель Ли».

Я удивленно посмотрела на ее вдруг ставший серьезным взгляд, совсем не услышав из-за этого, как к нам начали приближаться чьи-то шаги.

— Но он же тоже о его жене...
— Главное, что он откликается во мне, нет?

Казалось, я почти успела прочитать что-то, что казалось неимоверно важным, в этом взгляде зеленых глаз, но тут раздался низкий и недовольный женский голос. Моя голова обернулась одновременно с копной ее светлых волос.

— Что вы тут забыли? Вы не должны быть сейчас разве на уроке? Из какого вы класса?

Хорошо, что я сразу же отвернулась, и библиотекарша не успела разглядеть моего лица, потому что она-то очень хорошо знала, из какого я класса. Мы из 10 «В», но она этого никогда не узнает, потому что Ярослава поймала своей ладонью мою и заставила меня вместе с ней пулей выбежать из библиотеки. Пожилой библиотекарше так и оставалось, недовольно цокая, смотреть вслед нашим колыхавшимся клетчатым юбкам.