Пролог.

Мы сидели на поскрипывавших качелях детской площадки рядом со школой. Полдень. Доисторическая потрескивавшая краска качелей оставалась мелкими кусочками на моих ладонях. Я рисовала белым носком черных кед по песку волны, вслушиваясь в тихий шорох перекатывавшихся и трущихся друг о друга светлых песчинок. Она шмыгала розовым носом и смахивала поблескивавшие слезы с лица. Солнце сегодня казалось особенно ярким и горячим. А еще я не умею успокаивать людей. Особенно — красивых людей.

Она:
— Дурак!
Я киваю.

Она:
— Тварь!
Я киваю.

Она:
— Сволочь!
Я киваю.

Она:
— Я идиотка!
Я встаю с качелей.

И приседаю перед ней на корточки, чтобы заглянуть в ее несчастное опухшее лицо.

— Ты не идиотка.
— Идиотка!
— Яся, перестань.
— Алис, зачем тебе такая идиотка, как я, а?

Невозможно решить математическую задачу, условие которой изначально неверно. По тому же принципу я проигнорировала вопрос, изначально неверный: Яся не идиотка. Я приподняла свои пальцы к ее щекам, чтобы смахнуть нескончаемые слезы, коснувшись горячей кожи ее лица. Или горячими были мои пальцы?

— Ты не отвечаешь, потому что твой ответ такая идиотка, как я, не поняла бы, да?

Я раздраженно вздохнула, злясь на того умалишенного, из-за которого у нее сейчас из глаз выливались все моря мира, и из-за которого она теперь так о себе думала.

— Алиса, не вздыхай, а говори!

Мне стало смешно, как ее раздражало мое молчание, хотя я бы с удовольствием сказала что угодно, если бы знала, что именно помогло бы ей, а не заставило ее снова разрыдаться еще сильнее, потому что еще большего покраснения вокруг ее зеленых глаз я бы не выдержала, поэтому я все думала, как ей ответить, но не могла придумать, потому что в моем мозгу была одна лишь пустота, и мне приходилось просто молчать, потому что извилины в голове не могли сформулировать стоящего предложения. Но теперь мне было смешно, и я не могла сдержать улыбки. Хотелось молчать назло, чтобы она наконец перестала думать о том дебиле, а думала хотя бы вместо этого о моем молчании.

— Ты же не бросишь меня тоже? Не бросай меня, Алиса! Пожалуйста.

Пару секунд мы обе молчали и смотрели друг другу в глаза. Какие же у нее красивые глаза. Я никогда не пойму, как кому-то может так повезти с таким необычным зеленым с голубыми вкрапинками по краям окрасом радужек.

Я вдруг вспомнила, что мои пальцы все еще лежали на ее щеках, когда Яся начала стремительно наклоняться все ближе и ближе к моему лицу. Я не понимала, что она пыталась разглядеть в моем лице, пока ее губы не коснулись моих, и я не поняла, что целью приближения ее лица не было разглядеть что-то. У меня перехватило дыхание от осознания, а живот перепрыгивал с ног на голову. Мои пальцы переместились незаметно для меня самой с щек Яси на ее макушку, зарываясь в ее светлых волосах. Ее руки обхватили как можно крепче ручки качелей так, что кожа на месте костяшек побелела. Казалось, прикосновения этих мягких губ длилось вечность, и мир уменьшил свои размеры до нас двоих. Тут были только я, она, солнце и качели.

Но началось все далеко не с этого.