Глава 5. Противостояние.
Чжоу Юй медленно продвигался по дороге, окутанной пеленой туманного осеннего дождя. В его мыслях витали образы высокопоставленных личностей, с которыми он познакомился еще во времена, когда его отец был в Лояне. Судьба обернулась так, что ему необходимо было отправить письмо, но страшный хаос, который царил при вступлении Дун Чжо в Пекин, заставлял задуматься: имеет ли он право отвлекаться на свои личные дела, когда каждый борется за собственное выживание?
На полпути к горе небо заволокло темными тучами. Чжоу Юй, не решаясь и долго колебаясь, все-таки решил постучать в дверь храма.
- Наставник Чжицзин, - проговорил Чжоу Юй, - позвольте мне позаимствовать фонарь.
Ворота в чайную комнату со скрипом отворились, и послушник храма сказал:
- Мастер приглашает Чжоу Лана на чашечку чая, чтобы согреться.
Уголки губ Чжоу Юя поднялись вверх, и он с улыбкой ответил:
- Забудь такое обращение, почему ты называешь меня Чжоу-Ланом? - юноша оглядел низкорослого монаха с гладкой лысиной, аккуратно поставил удочку у двери, снял соломенную шляпу и вошел в храм.
Внутри он увидел старого монаха, на лице которого виднелись поседевшие белые брови и пушистая борода. Тот неподвижно сидел, опустив взгляд, и перебирал чайные травинки. Не сказав ни слова, Чжоу Юй прошёл внутрь, прячась от осеннего ветра и дождя, что принесла непогода. Отец Чжоу Юя часто приезжал сюда, в Гушань, чтобы поиграть пару-тройку раз в шахматы со старым монахом Чжицзином в храме, находившемся прямо на полпути к вершине горы. После того, как Чжоу И ушёл из жизни, Чжоу Юй старался приходить сюда время от времени, чтобы повидаться со старым монахом. Тот практиковал «немую» медитацию, суть которой заключалась в «Меньше говорить - больше делать». Старец никогда не открывал рта попусту. Даже сейчас он лишь изредка поглядывал на юношу, чтобы понять его мысли и чувства.
Перед Чжоу Юем была налита пиала горячего чая. В воздухе чувствовалось умиротворение: в горах воцарилась тишина, слышался только шелест зеленых сосен. Чжоу Юй больше всего любил это место просто потому, что здесь он мог говорить свободно, но, несмотря на это, юноша всегда молчал.
Если вам захочется поговорить, то вы сможете это сделать, но, если нет, вы можете просто насладиться пиалой чая и уединением с самим собой.
- Наставник, как вы успели подготовить лишнюю пиалу чая, если не знали, что я приду сегодня? - Чжоу Юй немного подумал и спустя секунду ответил: - Скорее всего, Лу Цзыцзин ненароком прошёл около храма.
Чжицзин передал пиалу Чжоу Юю, и тот послушно взял её обеими руками.
После этого маленький монах вышел в коридор и закрыл бамбуковую дверь с глухим и тянущимся звуком. В комнату проникал теплый желтый свет из окон, освещая силуэты Чжоу Юя и наставника Чжицзина.
- Нет никаких вестей насчёт пропавшего каравана, - вздохнул Чжоу Юй, - если бы мой отец был жив, то, может быть, его связи на посту чиновника в Лояне помогли бы, и люди округа Шу перестали бы так паниковать.
Наставник Чжицзин внимательно слушал, не перебивая речь Чжоу Юя, в то же время поднося кувшин с чаем, чтобы подлить напитка в пиалу. Чжоу Юй вновь продолжил:
- Этот господин чувствует, будто совсем не может оправдать надежд своего покойного отца...
Проговорив это, Чжоу Юй заметно сгорбился. В его словах были слышны самообвинения. Помедлив, он с горечью продолжил:
- Этот никчёмный не может помочь ни своей матери, ни жителям округа Шу...
Ветер унес эти слова сквозь горы и реки, сотни сосен и кипарисов закачались от беспокойной погоды. Чжицзин наполнил чаем уже третью по счёту пиалу, и Чжоу Юй покорно выпил всё до дна. Некоторое время помолчав, юноша спросил:
- Наставник, я хотел спросить, могу ли я лично посетить Лоян на несколько дней?
Чжицзин только молча взглянул на Чжоу Юя; в этот момент бамбуковая дверь отворилась и низкорослый монах почтительно сказал:
- Господин Чжоу, уже поздно, Вам пора спускаться с горы.
Сказав это, прислужник храма на секунду отвернулся, чтобы что-то взять. Чжоу Юй поставил пустую пиалу на стол. Немного поразмыслив, он заколебался:
- Я всего лишь обычный простолюдин, у меня нет ни сыновней почтительности, ни великой силы, ни могущества в Пекине. А в промерзшем от холода доме осталась постаревшая матушка. Это не может оставить меня в покое... Увы!
Низенький монах подошел к нему, держа в левой руке горсть лечебных трав, а в правой - фонарь, и сказал:
- Господин, пожалуйста, отнесите эти лекарства мадам Чжоу.
Чжоу Юй аккуратно взял мешочек с травами и положил их себе в рукав, сказав монаху:
- Я передам ей, когда вернусь.
Вдруг наставник Чжицзин приподнялся, прошел вдоль коридора и надел деревянные башмаки, а после взял фонарь у маленького монаха. Сделав пригласительный жест, он показал, что собирается лично проводить Чжоу Юя к спуску с горы.
Чжоу Юй на миг задумался и понял, что его что старый наставник собирается ему что-то сказать. Чжицзин исповедовал немой дзен и поэтому отказывал новым прихожанам, будь то высокопоставленные чиновники или местные жители. Известным литераторам никогда не приходило в голову беспокоить этого старика и выводить его за пределы ветхого храма. Однако сегодняшний день стал исключением.
- Наставник, пожалуйста... - Чжоу Юй поспешно отвесил поклон.
Чжицзин, одетый в развевающуюся на осеннем ветру белоснежную монашескую рясу, шел впереди с фонарем, промокая под моросящим дождём, а Чжоу Юй молча следовал за ним.
Горная дорога была покрыта кромешной тьмой, лишь фонарь Чжицзина освещал им путь. Чжоу Юй, терзая себя думами, не сдержал вопроса:
- Наставник, Вы хотите что-то сказать?
Несмотря на ненастную погоду, Чжицзин все еще непоколебимо продолжал свой путь, держа перед собой яркий фонарь, который бросал свет на их силуэты. Старец вел Чжоу Юя к подножию горы, находившейся неподалеку от оживленного уезда Шу.
Внезапно остановившись, Чжицзин передал фонарь в руки Чжоу Юя, вызвав у него легкое замешательство. Монах мгновенно сложил руки и поклонился перед юным господином, выражая свою почтительность.
- Наставник...
Однако Чжицзин сделал один шаг назад и низко поклонился в соответствии с этикетом дзен.
Чжоу Юй внезапно ощутил непреодолимое волнение и собирался уже опуститься на колени, как вдруг Чжицзин резко поднялся, отряхнув свои монашеские рясы, и, повернувшись, удалился прочь, оставив Чжоу Юя в одиночестве.
Юноша стоял перед горными воротами с фонарём в руках, испытывая неоднозначные чувства. Что всё это значит? Стоит ли ему отправиться в далекое путешествие или в этом не будет смысла?
Простояв в ступоре, пока не стало холодать, Чжоу Юй покрепче сжал фонарь и направился домой. Как только молодой господин вернулся, его встретили обеспокоенные слуги, которые,разводя огонь и в спешке заваривая имбирный чай, то и дело метались по поместью.
Заботливость окружающих Чжоу Юя не волновала. Он лишь переоделся в сухую и чистую одежду, сразу же направившись в холл. Вскоре после этого из-за угла показалась мать, начавшая выговаривать сына:
- Где ты был?! Мы все умирали от беспокойства!
Чжоу Юй разломил маньтоу пополам и скормил его соколу по кусочкам, проговорив:
- Я всего лишь был в горах.
- Ты был у старого монаха Чжицзина? - успокоившись, спросила госпожа Чжоу.
Чжоу Юй кивнул. Женщина села напротив сына, так что их разделял лишь невысокий деревянный столик. Чжоу Юй продолжил:
- И я получил письмо от Бофу.
Мать Чжоу Юя прочитала послание и произнесла:
- Как же хлопотно... Они слишком бессердечны, хотя бы на один день не дают ему перевести дух.
- Бофу также не узнал никаких новых вестей насчёт каравана, - сказал Чжоу Юй, - скорее всего, он не сможет помочь нам.
Госпожа Чжоу вздохнула. Её брови напряженно свелись к переносице. Чжоу Юй вынул из кармана мешочек, в котором лежал сверток лекарственных трав, и продолжил:
- Я немного поговорил с наставником Чжицзином...
- Когда твой отец ещё был жив, - с горечью произнесла женщина, - наставник очень хорошо относился к тебе... Перед тем, как начать практиковать немой дзен, он сказал, что в будущем твои достижения не уступят подвигам Чжоу И.
Сердце Чжоу Юя обеспокоенно дрогнуло. Юноша не осмеливался поднять голову и встретиться взглядом с матерью. Госпожа Чжоу заметила лекарства и спросила:
- Что это у тебя?
- Наставник Чжицзин передал лекарства, - Чжоу Юй протянул ей травы.
Госпожа Чжоу осмотрела их и ответила:
- Эти травы для тебя? Твоя мать уже давно не больна.
Чжоу Юй ощутил странную дрожь внутри, когда, в свете тусклого фонаря рассматривая бережно отобранные лекарственные травы, заметил, что именно находится в маленьком мешочке. Раздумья Чжоу Юя прервал нежный голос его матери:
- Разве это не Ван Бу Лю Син?*
Ван Бу Лю Син* - экстракт семян "Тысячеголов", в китайской народной медицине использовалось, как обезболивающее средство и лечение кожных заболеваний.
Чжоу Юй промолчал, и в этот момент осознал, что имел в виду наставник Чжицзин.
Мешочек был набит тремя видами трав: Чжи Му*, Юаньчжи* и Ван Бу Лю Син.
Чжи Му* - ее корни используются для лечения лихорадки, так как эта трава привносит в организм холод и влажность (снятие повышенной температуры, устранение недостатка жидкости в организме, облегчение кашля).
Юаньчжи* - истод, из которого делают травы для зелёного чая.
- Ван Бу Лю Син... - пробормотал Чжоу Юй.
Женщина недоумевала, для чего были нужны эти лечебные травы, и не знала о том, что наставник Чжицзин подарил её сыну гораздо более ценный подарок, - разрешение для Чжоу Юя отправиться в Лоян и занять должность чиновника, чтобы помочь бедным людям. Госпожа Чжоу с обеспокоенным видом позвала его:
- Юй-эр...?
- Да... Да... - Чжоу Юй наконец посмотрел в глаза своей матери.
Набравшись силы, госпожа Чжоу спросила:
- Как долго ты будешь возиться со своей старухой?
- Мама... Я ведь беспокоюсь о тебе, - ответил ей Чжоу Юй.
- До сегодняшнего дня, - перебила его женщина, - твоя мать постоянно думала, не напомнить ли тебе о женитьбе? Ты бы мог жениться в округе Шу, жить здесь, завести детей и управлять шелковым бизнесом... Но не лучше ли последовать велению покойного отца и помогать миру всем, чем только можешь?
Глаза Чжоу Юя мгновенно покраснели.
- Тогда, - продолжила госпожа Чжоу, - мать спросила тебя: «Не хочешь ли ты отправиться в Чанша вместе с Бофу?», но ты сказал, что не можешь забыть о семейных делах и уехать после десяти дней траура. Но твоя мать знала, о чем ты думаешь...
Чжоу Юй промолчал, а женщина всё продолжала:
- Теперь наше дело разваливается и, по моему мнению, последние лавки стоит закрыть. Если ты будешь лелеять надежду тут, то твои лучшие годы пройдут в разрушенном месте.
- Твой отец не разрешал тебе учиться в округе Шу, пока был жив, - госпожа Чжоу поднялась и добавила, - не беспокойся о своей старушке, ты обязательно со всем справишься.
Чжоу Юй поднял голову, глядя вслед уходящей матери.
***
Посреди ночи Чжоу Юй прошёл во внутренний двор поместья и остановился около двери, за которой находились покои матери, опустился на колени и сделал три поклона.
Силуэт госпожи Чжоу отражался в окне. Как только Чжоу Юй поднялся на ноги и ушел прочь, деревянная рама с тихим скрипом приоткрылась.
Через несколько дней окрестности заполонил горный туман. Чжоу Юй закинул меч за спину, отвязал от столба свою лошадь и поспешно забрался на нее, чтобы преодолеть озеро Чаоху и отправиться в сторону одинокой горы. За ним последовал Лу Су.
- Цзыцзин, не следуй за мной! - крикнул Чжоу Юй, повернув голову в сторону Лу Су, - я отправляюсь в Лоян, чтобы разведать ситуацию! Возвращайся!
- Я вернусь после того, как провожу тебя, - ответил Лу Су, - и почему ты ведешь себя как дикая собака, мне кажется это странным.
Чжоу Юй улыбнулся из-за его слов и проговорил:
- Пока меня не будет рядом, позаботься о моей матери.
Лу Су слегка нахмурился и спросил:
- Что ты собираешься делать?
Чжоу Юй махнул рукой, а Лу Су рассмеялся и ответил на свой же вопрос:
- Ты собираешься увидеть Бофу? Весь сияешь от счастья!
Чжоу Юй понял, что его намерения раскрыли. Лицо юноши заметно потемнело, и он серьезно сказал:
- Я не вру... Я действительно отправляюсь в Лоян, чтобы...
- Пошли, - отмахнулся Лу Су, - не нужно мне ничего объяснять. Солнце уже садится.
- ... - Чжоу Юй.
Лу Су бросил тяжелую сумку в сторону Чжоу Юя и сказал:
- Возьми её с собой!
Проговорив это, Лу Су развернул свою лошадь обратно и, прежде чем уехать, обернулся, сказав на прощание:
- Когда увидишь Сунь Бофу, передай ему от меня привет.
Чжоу Юй снова смущенно выкрикнул:
- Цзыцзин!
Лу Су повернулся спиной к нему и уже собирался отправиться обратно, как Чжоу Юй заговорил:
- Донеси предупреждение пострадавшим семьям, чьи родственники исчезли вместе с караваном, что я ухожу.
Лу Су, не глядя на него, серьезно сказал:
- Ты обязан вернуться в целости и сохранности.
- Пошел!
- Пошел!
Два всадника отдалились друг от друга: один вернулся в округ Шу, а второй бросился в бескрайний туман одинокой горы.
- Пошел! - возбуждённый голос Чжоу Юя разносился по горным просторам.
- Пошел! - небо окрасили опавшие осенние листья, расстилавшиеся по обеим сторонам главной дороги, золотым ковром полностью покрывавшие землю.
- Пошел! - тысячи гор сменяли друг друга, когда юноша, плавно покидая Янчжоу, перебирался к реке Луцзян. Спустя несколько дней переправы через реку ранним утром Чжоу Юй наконец сошел на берег с парома и, не задерживаясь, отправился на север через уезд Сяпи. По мере удаления юного господина от уезда Сяпи пейзаж сменялся на сорняки, растущие на обочинах дороги, и поля, с каждым пройденным шагом становившиеся более пустынными и бесплодными.
Эти несколько дней Чжоу Юй жил прямо посреди дикой природы. В один из дней он наклонился к ручью, чтобы умыть лицо водой, но вдруг увидел плывущий по течению труп с раной, оставленной мечом.
Чжоу Юй мгновенно отпрянул, заметив ещё один труп, что плыл следом за предыдущем вниз по реке.
Он сразу же вылил воду, которую недавно набрал из реки. Взявшись за рукоять меча, юноша запрыгнул на лошадь и повёл её вперед. Через несколько верст он заметил прожорливых собак, которые грызли исхудавшие тела людей.
«Изучай искусство врачевания, голову сложи, но помоги этому миру»
Слова отца эхом отдавались в его ушах.
«Боюсь, даже если ты спасешь людей, ты не сможешь спасти весь мир»
«Изучай литературу и стань писцом»
«Ты сможешь править миром и спасать людей»
Во времена, когда Чжоу Юй был еще мал, он озадаченно глядел на шумный Лоян, наполненный множеством цветущих растений, прекрасными шелками, бамбуковыми ветвями и тысячами фонарями, освещавшими город.
- Отец, разве этот город не прекрасен? - наивно спросил маленький Чжоу Юй.
- Когда ты вырастешь, ты поймешь, - вздохнул Чжоу И и погладил бороду, беспомощно покачав головой.
В тот год, когда Дун Чжо предстал перед народом Пекина, в мире царили голод и смерть, а улицы были заполонены брошенными трупами. Город больше не напоминал тот, что запомнился юноше из детства, когда он приезжал сюда вместе со своим отцом. Тягостью и грустью наполнилось сердце Чжоу Юя, и его настроение изменилось: ранее пронизывающая радость и волнение уступили место чувству тоски.
Прошло всего меньше десяти лет, как такое могло произойти? Чжоу Юй в одиночестве ехал по главной дороге, чувствуя некоторую нерешительность в своем сердце. Мир изменился до неузнаваемости, и нет больше прошлого Хуннуна*, который он знал. Проезжая через деревни и мелкие города, где юный господин раньше отдыхал с отцом, он увидел, как эти территории превратились в выжженные и пустые места.
Хуннун* - уезд, находящийся возле Лояна
Чжоу Юй, осознав плачевность ситуации, понял, что до наступления темноты нужно как можно быстрее найти армию Сунь Цэ. Подав лошади команду, дабы та ускорилась, юноша стремительно отправился на запад. Однако, как только Чжоу Юй обогнул вершину горы, издалека он услышал звук боя.
Сумерки спустили на землю мрак, а в речной ложбине текла кровь, словно то был алый ручей. Чжоу Юй настолько поразился увиденным, что земля ушла из-под его ног. Воды реки окрасились в глубокий фиолетово-черный оттенок, свидетельствуя о продолжительном и жестоком бою, который длился почти весь день.
На поле битвы стояли две армии: одна в черных доспехах, другая - в белых шлемах с красными кисточками. Из-за ожесточенной схватки белые доспехи покрылись грязью и потеряли первозданную яркость, но их солдаты смело ринулись к маленькому ручью... Чжоу Юй несколько раз ощущал желание присоединиться, но опасался мощи противника и понимал, что это может оказаться смертельно опасно.
Чжоу Юй не видел боевых флагов противника, поэтому, сидя на лошади, пробежался вокруг поля боя в поисках знамен обеих сторон. Белая армия оказалась беззащитна перед черными солдатами - её кровь проливалась рекой, а остававшиеся в живых утопали в ручье. Черные отряды продолжали наступление, действуя быстро и слаженно, - солдаты были хорошо обучены, словно невидимая нить вела их в атаку.
Оказалось, что на поле боя не было общего флага, но все воины знали, где находится их лидер. Черная армия демонстрировала невиданную Чжоу Юем ранее боевую мощь. Он без раздумий ринулся вперёд.
В тот момент, когда Чжоу Юй присоединился к своим товарищам, Белая армия контратаковала, и несколько солдат выкрикнули призыв к убийству. Они явно отличались акцентом, указывающим на их происхождение из северных регионов. Лошадь, которую Чжоу Юй подобрал у одного из своих знакомых, была типична для северных земель. Понимая, что его наличие на поле боя может вызвать недопонимание со стороны других воинов, юноша решил удалиться. Однако противник не дал ему уйти: десятки солдат мгновенно начали погоню за ним, отчаянно пытаясь догнать.
В сердце Чжоу Юя вспыхнуло недовольство: «Почему вы преследуете меня?!». Без дальнейших раздумий он резко повернул свою лошадь в сторону и умчался к черной армии. Битва продолжалась в полную силу, пока в этом хаосе неожиданно не выделился один человек. Темное небо окутало поле боя, и все происходящее казалось более хаотичным.
- Кто он?! - воскликнул командир армии, одетый в черные доспехи. Он выглядел достаточно высоким и стройным человеком. Мужчина уверенно держался на спине своей лошади и боролся с противниками, перебрасываясь с ними ударами длинной алебардой. Внезапно он повернул голову и заметил ошеломленного человека, случайно попавшего в эпицентр боя. Один из подчиненных мужчины закричал:
- Командир! Я не знаю, кто он и как он оказался здесь!
- Отступаем! - крикнул командир.
Армия, одетая в черные доспехи, немедленно послушалась приказа, действуя, словно отступающий прилив. В то же время белая армия двигалась вперед, будто извивающаяся змея, натравленная на Чжоу Юя. Его древний меч, сопровождаемый звуком, который был настолько чист и ясен, что разнесся по всей долине, напоминая пение дракона, трения ножен, свистел в воздухе!
- Хороший меч! - крикнул главнокомандующий черной армии.
Чжоу Юй внезапно оказался в затруднительном положении - солдаты Белой армии настигли юношу, направив на него свои стрелы! Однако, благодаря своей ловкости и мастерству, Чжоу Юй успел увернуться - он наклонился, перевернулся со спины лошади и повис на ее брюхе. Затем, совершив быстрый оборот, он выровнялся и размахнулся своим древним мечом, блеснувшим холодным светом. Следующий звук «дзинь» происходил от того, что наконечник копья оказался разрублен пополам, - это было настоящим искусством!
- Так его! - Армия, одетая в черные доспехи, громко аплодировала, ослепленная мастерством Чжоу Юя. Лоб юноши был покрыт потом от напряженной битвы - он заметил, что несколько солдат Белой армии начали настигать его. Копье преградило ему путь, но Чжоу Юй не сдался. Он подпрыгнул, заставив свои воинские одежды всколыхнуться из-за резкого воздушного потока. Длинным мечом Чжоу Юй сделал эффектный взмах, перевернувшись в воздухе красивой дугой. Меч отбил удар, и юноша оттолкнулся от лошади, с легкостью сделав сальто назад, - все это было выполнено с такой изящностью и легкостью, что казалось, будто он танцует вместо того, чтобы сражаться на поле битвы.
Боевой конь противника заржал и умчался прочь, а Чжоу Юй приземлился обратно на свою лошадь.
В этот момент юноше удалось вырваться из вражеской западни и оказаться в десяти шагах от черной армии.
Громоздкий командир черной армии медленно поднял свой шлем, обнажив острые глаза. Затем он спокойно повесил алебарду за спину, взял стрелу, натянул её на тетиву, нацелившись на Чжоу Юя, и грубо крикнул:
- Стоять!
Внезапно воины Черной Армии отступили на несколько шагов, как колония муравьев, которых испугал пронзительный крик командира . В глазах Чжоу Юя ясно отразилась фигура высокого мужчины, стоящего под багровым закатом. На кончике его стрелы сверкнуло солнечное отражение.
Тем временем солдаты Белой армии снова ринулись вперед, и летящие стрелы обрушились на них, как стая саранчи. Даже если бы у Чжоу Юя были десятки тысяч двойников, он бы не сумел избежать этого «дождя». Он понял, что деваться ему некуда и решил подчиниться воле случая: юноша, крепко зажмурив глаза, пригнулся, практически ложась на лошадь, надеясь, что стрелы не заденут его.
В один миг обе стороны выпустили свои стрелы. Командир, одетый в черные доспехи, выстрелил серией стрел и быстро перезарядил свой лук, незаметно, словно призрак. Первая его стрела сразу же разрубила надвое острую стрелу, летевшую в направлении Чжоу Юя. Следующая стрела попала в преследователя, находившегося за спиной Чжоу Юя, уронив его с коня. Оставшиеся стрелы заполонили воздух, словно то цветочный дождь, и разметались по всей территории, разрушая белую армию и разбивая её на части.
Армия в черных доспехах издала боевой клич и налетела на противника, словно неистовое море. Белая армия не смогла выдержать такого напора и потерпела поражение, оставшись безвольно лежать под ногами врага. Чжоу Юй старался управлять своей лошадью, метаясь по полю боя, но вдруг он почувствовал на своей шее крепкую руку, которая потянула его вниз.
- Что здесь делают ученые?! - В этом безразличном тоне он смутно узнал голос главнокомандующего.
Чжоу Юй резко стал сопротивляться и закричал:
- Генерал, смилуйтесь! Я...
Юноша не успел договорить, как командир ударил его рукой по затылку. В глазах Чжоу Юя внезапно потемнело, руки безвольно опустили поводья, и он потерял сознание. Главнокомандующий Черной Армии быстро среагировал, подхватив Чжоу Юя и уложив его на заднюю часть своей лошади, крикнув:
- Отступаем!
Белая армия вынужденно отступила в горы, понимая, что более не в силах продолжать бой. Черная армия все еще преследовала противника, по пути ругаясь и злобно обстреливая его из луков.