Глава 1. Умереть лучше?

Марьяна

Проходя через очередные развалины, я услышала чей-то приглушённый вопль. Или плач. Обычно в такое время дети сидят дома.

Пройдя чуть дальше, я заглянула вглубь двора, где была расположена мусорка.

Всмотревшись, я поняла, что там происходит драка или что-то подобное.

Передо мной стоял огромный, как шкаф, мужчина. Его руки были в карманах, а ноги расставлены в стороны. Из-за его широких плеч был виден лишь поднимающийся дым от сигареты.

Всё же, попытавшись прислушаться, я заметила ещё два человека, которые били ногами... Моего соседа? Этого алкаша не спутать ни с кем. Невысокий рост, длинная седая, как пепел, борода. Радужная шапка с какими-то феями и потрёпанная собаками кофта моей мамы.

Как-то он приходил и просил денег на очередную бутылку водки. Но мама решила дать ему кофту, которую, я думала, он выкинет в первую же мусорку. Но нет. Он весь год ходил в ней и в этой дурацкой шапочке. Он веселил весь район.

Только вот мне не нравится, что его бьют. Что-то здесь не так. Зачем таким серьёзным людям приставать к местному алкоголику?

— Хватит. — По телу прошла холодная дрожь, когда прозвучал этот грубый, до потери сознания, голос. Этот голос напоминал Дракулу или какого-нибудь злодея из фильма. Только вот в фильмах это выдумка, а тут наяву.

— Босс, он ещё не готов.

Что значит «не готов»? Они хотят его убить?

— Я знаю. — Громкий шаг мужчины направился к дяде Валику, а когда он был уже возле него, он сел на корточки и затушил сигарету об бедного человека. — Ты не отдал долг. Мы заберём твою жизнь.

— Н-не... не нужно... Я... я отдам всё... До единой копейки, — задыхаясь и хрипя, сказал тот.

Этот мужчина наводил на меня жуткий страх. Ни разу я не встречала таких людей, как этот Халк. Если сейчас, за стенкой, я нахожусь в небезопасности, то боюсь, что будет, если я окажусь рядом с ним. Ничего не будет. Я просто умру от его демонических глаз.

— Не отдашь, — утвердил тот и похлопал старика по плечу. — Дайте пистолет. — От ужаса я вскрикнула, но тут же закрыла рот ладонью и скрылась за стеной. Какой ужас! Надеюсь, меня не заметили.

Услышав снова эти шаги, я обернулась, чтобы убежать, но врезалась в не менее широкую грудь.

Подняв голову, я увидела нахмуренный взгляд, который был направлен на меня. Простояв так минуту, непонятно зачем, я побежала прочь.

Никогда так быстро не бегала.

Но, не пробежав и пяти шагов, меня схватили за талию и руки. Я вырывалась, кричала, но без толку. Они были сильнее меня.

Почувствовав, как дотронулись до моей свежей раны на животе, я вскрикнула ещё громче, в надежде, что услышат соседи. Мой рот закрыли рукой, и меня потащили в машину.

Моя паническая атака вырвалась наружу, и я перестала дышать. Мне перекрыли воздух. Я до сих пор не могу понять, кто мешает поступлению кислорода: мой организм или преступники. Сердце бешено колотилось. Боль в животе не прекращалась.

Меня запихнули в машину. Глаза были закрыты, поэтому я думаю, что в машине.

— Босс, она всё видела. — Открыв глаза, я увидела мужчину справа. Это был тот, в кого я врезалась. Повернув голову влево, я заметила залезающего в машину мужчину.

— По машинам. Я позабочусь о ней. — Не знаю, что будет со мной дальше. Может, меня убьют, а может, оставят в живых, но перед этим хорошенько оттрахают.

Закрыв руками глаза, я начала бредить и говорить всё, что взбредёт в голову.

— Нет, нет, нет, нет. Не хочу. — Я не боялась смерти. Я боялась пыток, а потом уже смерти. Сначала я думала, что умру от передозировки, но потом решила упасть с крыши. Очень боюсь боли перед смертью. Обычной боли от порезов или ожогов я не чувствовала. Совершенно не чувствовала. Когда я поняла это, мне стало нравиться причинять себе боль. Так я понимала, что постепенно умираю, но не умру, потому что всё контролирую.

— Что ты видела? — опять от этого голоса я дёрнулась. — Не бойся. Просто скажи.

Я не решалась ничего сказать. Просто сидела и не двигалась. Как хочу домой!

Почувствовав запах дыма, я приоткрыла руки и взглянула через щели.

Он курил и смотрел в окно, куда-то вдаль. Его совсем не волновала я? Ему всё равно, что в его машине сидит девушка, которая видела его преступления? Он не хочет прямо сейчас меня убить? Это ещё больше меня устрашает.

Пока он не смотрел на меня, я осмотрела машину. Я сижу как раз в сторону своего подъезда, и, возможно, у меня получится сбежать. Но у него пистолет, а у меня ноги молодые…

Резким движением я потянулась к ручке, но… она оказалась заблокированной. Ещё пару раз попробовав её дёрнуть, я отстала от ручки и взглянула на мужчину.

Краешек его сухих губ был приподнят, а сигарета всё ещё занимала место в его рту.

— Хотела убежать? — Вновь дёрнувшись от его напористого тона, я забилась как можно дальше на сиденье. Я сидела впереди, поэтому сильно далеко не получилось.

Прикусив губу, я начала грызть её. Сейчас мне больше всего хочется повторить свои манипуляции с зажигалкой.

— Мы можем тут просидеть сколько влезет, но я тебя не отпущу, пока ты не ответишь на мой вопрос, — уже более мягко сказал он.

— Я... ты... Вы меня убьёте? — Не знаю зачем, но я зажмурилась, чего-то ожидая.

— Нет. — Затушив сигарету об палец, он посмотрел на меня и начал испепеляющим взглядом выжигать во мне дырку. Как я и думала, его глаза чем-то напоминали глаза дьявола, только что вернувшегося из раскалённого котла.

— Тогда... что?

— Ты не должна была видеть этого.

— Чего?

— Ты знаешь чего.

— Но я увидела.

— И ты никому не скажешь, — он говорил это с полной уверенностью. Даже нотки переживания не слышалось в нём. Хочу быть такой же. Такой же уверенной, что кто-то послушается моего приказа и будет относиться ко мне с почтением.

— Я…

— Сколько тебе лет? — И что отвечать на это? Мне сейчас вообще можно что-то говорить?

— Тринадцать..

Конечно, он знает, что я соврала. Это же очевидно, Марьяна. Тринадцать? Да я же минимум на пятнадцать тяну. Но в любом случае, я не буду говорить этому мужчине какую-либо информацию о себе.

— Тринадцать. — Он издал лёгкий смешок, и даже от него меня передёрнуло. — Говори правду.

— Пятнадцать.

— Ладно, не хочешь, не говори. — Так и знала. Он в душу заглядывает.

— Ты… простите… Вы меня отпустите?

— Нет. — Тяжело вздохнув, я вновь начал плакать, только уже беззвучно.

— Пожалуйста…

— Ты чего? Ты плачешь? Ну, хватит, девчонка. — Тяжёлая и пахнущая дымом сигареты рука приблизилась к моей щеке и смахнула первую слезу.

— Я же пошутил. Зачем мне маленькая девочка без обуви? — Вспомнив про ноги, я попыталась пододвинуть их под себя, но безуспешно.

— Я уже увидел. Ты пытаешься спрятаться от меня? Не выйдет. — Хоть и говорил он это мягким тоном, но в его глазах я улавливала яркие искры и небольшой отблеск.

— Простите, — зачем-то сказала я. — Я никому ничего не скажу.

— Молодец. Ты точно сдержишь слово?

— Да. Обещаю.

— Ты должна дать мне свой номер телефона, чтобы я мог звонить и убеждаться в твоей правоте. — Сейчас у меня есть буквально минута, чтобы придумать, как отмазаться от его предложения. Это не просьба.

— У меня нет телефона. — Лучше этого я уже не могла ответить.

— Нет? Тогда скажи номер своего дома.

— Его тоже нет.

— Нет дома?

— Да... то есть нет. Адрес не знаю. — Врать я всё-таки не разучилась, но выходит глупо.

— Хорошо. — Просто хорошо? Это точно не простое «хорошо».

— Мне... можно идти?

Нажав какую-то кнопку на панели, замки щёлкнули, и я со скоростью света улетела в подъезд.

Не верится, что это случилось со мной. Они пытались убить нашего соседа, а возможно, и меня. Стоп. А если они убили его? Я же была свидетелем. Но этого никто не узнает. Чувствую себя предателем и убийцей. Нужно рассказать. Но поверят ли мне?

Зайдя в квартиру, я включила свет и невольно закрыла глаза от такого напора света.

Мама уже спит. Ей всё равно, что со мной происходило. Возможно, если бы меня изнасиловали, она бы сказала, что я сама виновата. Или ей просто было бы всё равно. Как и всегда.

Пока я наливала себе сок, увидела нож, который очень привлекательно лежал на столе. Чистый, острый, блестящий. Как золото, только нож.

В следующее мгновение я уже сидела в ванной и медленными движениями водила рукой по животу. Алые струйки стекали в воду, окрашивая её в цвет вина.

Я не боюсь исчезнуть. Прежде чем я родилась, меня не было миллиарды и миллиарды лет, и я нисколько от этого не страдала.

Я ведь не просто так сказала, что мне будет лучше одной. Не потому, что я так думала, а потому, что вдруг я полюблю кого-нибудь, и мы расстанемся — и я не смогу это пережить. Быть одной легче, потому что вдруг ты поймёшь, что не можешь без любви, а её больше нет? Вдруг тебе понравится, и ты к ней привыкнешь? Что, если ты построишь свою жизнь вокруг неё, а потом она исчезнет? Смогу ли я пережить такую боль? Потеря любви — это как повреждение органа, как смерть. Разница лишь в том, что смерть — это конец. А это? Это может продолжаться вечно.