Пролог

Марьяна

Только моё тело расслабилось, как я услышала громкий стук в дверь. От него посыпалась штукатурка, и зазвенело в ушах.

Мама пришла.

Быстро смыв остатки крови с обкусанных и сухих губ, я постаралась незаметно и быстро слинять в комнату, где меня ждёт куча уроков и много вещей, которые я должна была убрать ещё утром, перед уходом матери.

Ноги трясущимися движениями пытаются тихо дойти до комнаты, чтобы не встретить по пути любимую маму.

Уже хочу зайти в комнату, но в проёме слышу голос, до ужаса противный и гадкий, который я бы не хотела слышать ещё очень долго:

— Уроки сделала? — шипит она, роясь в сумке.

— Только начала.

— В смысле, только? — Уже понимаю, что будет, вздыхаю и поворачиваюсь к ней лицом, как бы мне ни хотелось этого делать. Но приходится.

— Мам, я только пришла со школы. Хотела отдохнуть, прилегла на часок. Уже иду делать.

— Ты устала? А мать не устала? Мать, которая тебя кормит и крышу над головой даёт, не устала? — Мама не просто пытается скрыть свой гнев, она прямо его показывает. Её морщины на лбу и между бровями это доказывают.

Никогда не понимала, зачем она меня родила, если так не любит. Её ненависть ко мне слышна за километр. Так ещё она это доказывает постоянными криками. Рукоприкладства не было, что меня радует. Не сильно, но всё же радует.

— Мам, давай без этого. Я уже иду.

— Марьяна! Ты могла это сделать заранее. Когда твоя мать пришла с работы уставшая и её ждёт много работы, ты решила таким способом избежать дел?

— Ты можешь хоть один день не кричать на меня? — Я не ору, не размахиваю руками, как это делает она. Мои гланды не рвутся в надежде заставить человека плакать. Я не пытаюсь доказать, что кто-то — отребье или бездарность. Я просто говорю тихо и спокойно. Хоть и это у меня получается плохо.

— А ты думала хоть раз, почему я ору на тебя? Потому что ты не делаешь того, что тебя просят. Ты просто уходишь от ответственности, как твой отец! — Каждое упоминание отца заставляет меня расплакаться. Какие бы обзывания она ни говорила, какие бы наказания ни делала, я никогда так не плакала, как от одного слова про папу. Он бросил нас сразу после того, как мама родила. Ну, так, по крайней мере, говорила мать.

— Я не папа, я совсем другой человек. Не смей меня сравнивать с ним. А ещё, если бы ты проявляла хоть чуточку любви к своей родной дочери, тебе бы не пришлось кричать на меня.

— Да как ты смеешь! Хватит кричать на меня! Я твоя мать!

— Так теперь ты мне матерью стала? Я ненавижу тебя. — Я сама не сразу осознала, как проговорилась.

— Ты неблагодарная тварь! Зачем я тебя вообще взяла? — Не поняв её слов, я посмотрела на неё и изогнула бровь.

— Что? Что значит взяла?

— Ничего. Не придирайся.

— Тогда я спрошу у бабушки. — Её глаза загорелись красным пламенем, а челюсти начали напрягаться.

— Из детдома ты. — Эти слова отдались эхом в ушах. Всё это время я думал, что я родная. Папа… бабушка. Это всё оказывается неправдой.

— Ты обманывала меня? — сквозь слёзы шепчу я.

— Что мне нужно было говорить? Мне предложили деньги за тебя. Отказываться? — Лицо её не выражало горя, сожаления. Её это веселило. Сказанные слова были как шутка, но шуткой тут явно не пахло. Обман чистой воды.

— Тебе и вправду всё равно? Всё это время ты ненавидела меня только из-за моего родства с тобой? — Не верится, что я и вправду не нужна была ей с самого начала. Капелька надежды всё же была. Все мои желания рухнули в один момент, как по щелчку пальца.

— Меня бесят дети, Марьяна. Ты ещё не поняла этого? — Я не хотела плакать, но слёзы сами побежали ручьём. Обида на всех окружающих, которые мне врали, останется навсегда. Бабушка… она мне не родная. Но даже она любила меня больше, чем мать, хоть и не биологическая.

Я развернулась и пошла. Просто пошла. Ноги шли сами собой. Моё тело скручивало в горький узел. Теперь понимаю, что означает поговорка: «правда глаза колет».

— Через час, чтобы ты была дома, — послышалось где-то сзади.

Через час... Интересно, она догадывается, что я режусь? Когда я умру, ей тоже будет всё равно? Скорее всего, нет. Перестанут деньги капать. Из-за этого и расстроится.

Холодный летний ветер обдувал моё лицо. Волосы разлетались в разные стороны, а ноги пьяно подкашивались.

Холодный и мокрый асфальт резал ноги. Я совсем забыла про обувь. Ну и пусть. Может, хоть так я быстрее умру от лихорадки. Иммунитет у меня слабый, и каждый раз, когда я болею, я переношу болезнь плохо. Я строго для себя решила, что моей целью в восемнадцать лет будет смерть.

Можно подумать, я тупая девочка-подросток, которая не в силах пережить этот период взросления. Но думаю, дело не в этом. Дело в отношении окружающих ко мне. Дело в матери, которая меня гнобит всю жизнь. Ещё… любовь. Не верю в неё. Моя мать показала, какой может быть любовь и какая она есть на самом деле.

Моя подруга и я одинаковы по возрасту, цвету волос и телосложению, но внимание привлекала только она. Всё потому, что от меня исходит аура неудачницы и одинокой дурочки.

Каждый сантиметр моего тела противен мне. Каждый порез противен мне. Но я не могу остановиться вредить себе. Я убью себя, потому что так хочет мой организм, мой мозг, которые не выдерживают всё происходящее со мной.