глава 39
***
Брови хмуро сошлись на переносице, глаза Джонни превратились в узкие злые щели. Тимми удивленно поперхнулся воздухом и замолк на середине фразы. Он мечтал увидеть Джонни, но уж точно не ждал вот такого эффектного появления. Проследив направление его взгляда, он поспешно убрал руку с плеча Дина, и сразу понял, что сделал этим стыдливым жестом еще хуже. Глаза Джонни медленно открылись, он прикусил нижнюю губу, несколько мгновений молча смотрел на него, потом резко развернулся и вышел. Тимми в оцепенении проводил его взглядом.
- Кхм... - подал голос Дин ШенЛи. — Наверное, мне не стоило... Это же была ваша песня...
- А? — отмер Тимми.
Он, словно впервые заметил, посмотрел на Дина и бросился за дверь. В коридоре и холле тусовались люди, но Джонни уже не было видно. А спрашивать у кого-либо, куда он ушел, Тимми не решился. Он огляделся, Ян Мина тоже нигде не было, пришлось доставать телефон. Как назло, у менеджера было занято. Он на пару секунд включил вторую линию, буркнул: «Давай чуть позже» и отключился. В непонятной надежде, Тимми вышел на лестницу. Там было пусто и тихо. Он не знал, что делать дальше, где искать Джонни. Бегать по всему зданию, заглядывая во все двери, представлялось нереальным. Пойти на рецепшен и спросить напрямую, тоже казалось неправильным. Он поднялся на один пролет и присел на ступени. Навалилась такая усталость, словно все силы разом оставили его. Не то, что идти куда-то, даже просто шевелиться было тяжело. Он уронил руки на колени, привалился к стене. Черт! Почему так случилось?
Когда Дин предложил «Walk Slowly» в качестве песни для шоу, Тимми отказался, не раздумывая. Он не анализировал, почему отверг ее. Ему казалось неудобным петь свою песню, слишком хвастливо что ли, будто бы других хороших песен не нашлось. А еще для него она была чересчур ...интимной. Когда-то давно она слишком много значила. Она была написана как бы про героев новеллы, но и про них с Джонни тоже. А еще...
Тимми грустно улыбнулся при этой мысли. Когда-то так получилось, что строчка «...Легкий ветерок скользит над нами...» стала своего рода условным знаком, их тайным шифром. Она означала, что Джонни хочет поцеловать его. Никто не мог связать невинные слова, пропетые или сказанные одним и внезапно покрасневшие щеки второго. Только они двое знали, и обожали поддразнить друг друга, особенно в неподходящее время и в неподходящем месте.
Когда снимали клип, ему пришлось целый день петь «Walk Slowly», он исполнил ее столько раз, что почти возненавидел. «Наверное, даже в глубокой старости, лет через пятьдесят, если меня разбудят ночью и попросят спеть, я оттарабаню ее без запинки,» - жаловался он вечером Джонни... Ох! Вот почему он так сказал! Неужели он все еще помнил об этом?
Тимми постучался головой о стену и застонал. Если бы Джонни дал шанс все объяснить! Конечно, он помнил каждое слово и каждую ноту! Но Дин ШенЛи принес свою аранжировку и уговорил Тимми спеть вместе, просто для себя. Надо сказать, аранжировка была неплоха, песня зазвучала очень по-современному, и не поверишь, что написана почти десять лет назад. А Джонни психанул на пустом месте. Одна надежда, что до вечера он остынет, и они смогут нормально объясниться. Преодолевая будто стократно усилившееся земное притяжение, Тимми оторвал свое тело от ступеньки и побрел обратно в репетиционную студию. Как бы погано не было на душе, работа оставалась работой, и ее надо было сделать хорошо.
Квартира встретила тишиной и синими сумерками. Тимми прошел, на всякий случай огляделся, открыл дверь санузла. Джонни не было, и никаких признаков того, что он заходил, тоже.
Пока был занят работой, Тимми старательно гнал все мысли о нем из головы. Но сейчас и здесь он не мог больше думать ни о чем другом. Вынув гитару из чехла, он присел к окну. Шоссе было забито машинами, по тротуарам черными муравьями сновали люди, заходящее солнце отражалось в окнах многоэтажки напротив, делая их похожими на сияющие золотые слитки. Отраженный солнечный свет падал оранжевыми квадратами на стену за спиной. И струны на гитаре казались светящимися нитями. Квадраты медленно переползли на потолок, уменьшились и пропали. Струны погасли. Тимми тронул их пальцами и долго слушал тонкий вибрирующий отзвук в тишине. Впрочем, тишина была городская, весьма относительная. Миллион фоновых звуков наполнял пространство. Лязганье лифтового механизма, шарканье шагов в холле, журчание воды в трубах, гул шоссе за окном, разнобойный шепот телевизоров за стенами... Обычный белый шум, на который городской житель, как правило, не обращает внимания, пропуская его мимо сознания. Сейчас Тимми слышал все. И как сосед спустил воду в туалете. И резкий сигнал клаксона во дворе. И крики играющих детей в квартире рядом. И топот над головой. Только шагов Джонни у дверей не было слышно.
- Медленно открой заспанные глаза
Твое лицо светится в темноте...
В пустой квартире тихий голос звучал странно. Тимми пел, и ему хотелось, чтобы хоть раз в жизни произошло что-то откровенно киношное — вот бы в конце песни открылась дверь, и появился Джонни.
- Ты взял мои руки в свои
Не услышав ни единого слова, я сказал
Не покидай меня!
Даже не пропев, а прошептав последнюю строчку, Тимми застыл, будто и впрямь ждал чуда. Над головой соседи двигали что-то тяжелое. Лифт проехал и остановился несколькими этажами выше. Чуда не случилось.
В комнате было уже совсем темно, только мигал красным глазком огонек на электросчетчике. Положив гитару на пол, Тимми прошелся по квартире, зажигая все лампочки, которые можно было включить. Эркер сразу превратился в огромное черное зеркало, отражая его самого, диван, майку Джонни на стене. Тимми задернул штору и плюхнулся на диван. Тошнило. В холодильнике лежала какая-то готовая еда, которую нужно было только разогреть, но тошнота была не от голода. С каждой минутой Тимми все четче осознавал, что сегодня он напрасно ждет — Джонни не приедет. Он включил планшет и открыл фансайт. В онлайн-режиме фаны выкладывали фотографии из аэропорта — Джонни улетал в Японию. Черт! Столько ждал этой встречи, и вот! Тимми шваркнул планшет в угол дивана, вскочил, прошелся по комнате, лупанул по кухонному столу кулаком и снова схватил планшет, чтобы написать сообщение. Быстро набрал, от волнения пропуская точки, запятые, пробелы, нажал «отправить». Ошибка. Еще раз нажал — снова «ошибка». Ничего не понимая, Тимми попытался еще раз, потом хотел перейти в профиль и опешил. «Ошибка доступа. Пользователь Деревенский староста удалил свой аккаунт». Тимми несколько раз ткнул в кнопку, не в силах поверить тому, что видит. Планшет в ответ сердито плымкал и выдавал все тот же текст: «Пользователь Деревенский староста удалил свой аккаунт».
В глазах потемнело. Обида, гнев, возмущение, недоумение... Тимми не знал, что еще, вся эта смесь жутким варевом вскипела в его груди, душа, не давая сглотнуть комок в горле, мешая вздохнуть. Он резко взмахнул рукой, сметая со стола оставшуюся после завтрака посуду. Две тарелки и кружка грохнулись на пол и осколками разлетелись по комнате. С гулким стуком кусок фаянса отрикошетил в гитару, и струны отозвались жалобным стоном. Тимми огляделся, выискивая на чем еще сорваться. В дешевый пластик кухонной облицовки полетела сахарница. Следом за ней, расплескивая воду, в стену врезался чайник. Больше ничего под рукой не было. Тимми пнул ногой дверцу кухонного стола, пальцы прострелило болью, но это ничуть не помогло облегчить боль в груди. На глаза попалась майка, пришпиленная кнопками к стене рядом с телевизором. Тимми принялся отковыривать кнопки, но они не поддавались, только ноготь сломал. И тогда он просто рванул ее, оставляя на стене клочки ткани. Застучали по полу выпавшие кнопки, и повис здоровенным дразнящимся языком отставший кусок обоев. Колени подогнулись, Тимми скорчился у стены, уткнулся лицом в чертову майку и тихонько завыл.