Глава 16

Вера накрывает на стол, мне так некомфортно находиться среди братьев Сидов и настолько сильно хочется есть, что я с огромным энтузиазмом помогаю ей в этом деле. Она благодарит меня и целует в щёку, думаю если бы Иоанн не стоял спиной и не был увлечён разговором с братьями, то обязательно взбесился, он едва терпит Веру. Мне же она показалась самой приятной из всей этой семейки.

— Пойдёмте за стол, кушать подано, — произносит она своим звонким голоском.

Я усаживаюсь за стол, Иоанн плюхается рядом со мной, Иаков напротив, Вера садится слева от него, а Иосиф устраивается во главе стола.

— Прочтём молитву, — обращается к нам всем Иосиф. Конечно же никакой молитвы я не читаю, просто складываю руки так же, как они и тихонько поглядываю по сторонам. Они все сидят с сосредоточенными лицами, читают свои молитвы, после всего что они творили прилежно продолжают притворяться святошами. Не то чтобы я был совсем уж атеистом, но происходящее в округе Хоуп очень пошатнуло мою веру. Смотрю на тарелку с вкусной и ароматной куриной ножкой и слюни начинают течь едва ли не потоками.

— Позабудем на время о всем плохом и разделим эту трапезу в знак нового начала. Давайте кушать, — с лёгкой улыбкой произносит Иосиф, надеюсь, он не будет разглагольствовать пока я ем.

Меня чуть ли не трясёт, когда я начинаю есть, плевать на то, как я выгляжу со стороны, в данный момент мне просто всё равно на взгляд, которым Иоанн одаривает меня видя, как я сжираю то, что лежит у меня в тарелке.

— Слышал о твоих успехах в Фоллс Энде, Иоанн, впечатляюще, — с лёгкой одобрительной улыбкой проговаривает Иаков, смотря на Иоанна, тот прям расцветает от похвалы.

— Я в нём и не сомневался, — поддерживает его Иосиф, Иоанн начинает светиться просто как начищенный пятак. — У тебя получилось показать Помощнику, что он заблуждался сражаясь с нами, — говорит он уже лично Иоанну, а затем смотря на меня произносит: — Коллапс близко, но мы, все вместе отправимся к вратам Эдема, ты будешь вести срывая печати. Жатва началась благодаря тебе, такова судьба.

Меня окатывает ужасом из-за открывающихся «перспектив», я замираю и у меня изо рта выпадает куриная ножка, с смачным плюхом приземляясь на тарелку. Слышу сдавленный хохот, Иакову очень смешно от моей реакции походу, Иоанн же прикрывает ладонью лоб.

— Не подавись, агнец, иначе печати срывать будет некому, — с издёвкой произносит Иаков, Вера прыскает от смеха и тут же прикрывает рот рукой, Иоанн откровенно ржёт, Иосиф округляет глаза смотря на братьев.

— Ты что-то не в настроении, — говорит Иоанн, Иакову. — Поешь курочки, успокойся, ты не ты, когда голоден.

— Ох подъебнул так подъебнул, — Иаков горько усмехнувшись, качает головой, у меня в памяти всплывает тот рассказ про Миллера, в этом семействе довольно токсичные отношения, эта шутка была действительно жестокой, мне даже жаль его, на мгновение у меня появляется желание как-то приободрить его, но оно пропадает так же быстро, как и появилось. Я для него никто, он для меня тоже, что бы не говорил Иосиф я не часть семьи.

Видя какой я голодный Вера накладывает мне ещё порцию мило улыбаясь, Иоанн смотрит на неё сердито исподлобья, я же его эмоций не разделяю, мне она до сих пор нравится больше их всех.

Когда обед заканчивается я чувствую себя очень плохо, живот режет и к горлу подкатывает тошнота. Так сильно переедать после длительного голода было безответственно и глупо с моей стороны. Никто не торопится расходиться, я же хочу просто лечь на кровать и скрутившись в позу креветки помереть.

Отправляюсь в ванную, дабы помыть испачканные руки. Закончив с руками, я заодно плескаю холодной водой себе в лицо, чтоб хоть как-то прийти в себя. Открыв глаза в отражении зеркала вижу стоящего позади Иакова, он смотрит серьёзно, скрестив руки на груди.

— Ты оказался глупее, чем я думал, у тебя был шанс... я дал тебе шанс. Но вот ты здесь, — бесцветным тоном произносит он, намекает на то, что отпустил меня позволив сбежать. — А может это твой план, замышляешь втереться в доверие, а потом... нанести удар в спину! — Иаков резко делает шаг подступая ближе и укладывает ладонь мне между лопаток, я порывисто вдыхаю, смотря на него в зеркало. — Скажешь что-нибудь? — полушёпотом спрашивает Иаков, нависая надо мной, в ответ отрицательно мотаю головой, он усмехнувшись хмыкает и бесцеремонно отодвинув меня в сторону подходит к раковине.

Находиться рядом с Иаковом настолько неловко что я чуть ли не пулей вылетаю из ванной комнаты. Ищу взглядом Иоанна — он стоит на кухне, возле стола и о чём-то говорит с Иосифом. Подхожу к нему и беру за руку, как бы глупо это не было, хочу, чтобы он понял, что мне плохо и увёл отсюда, почему-то я уверен, что он поймёт.

— Чего ты? — он обращает на меня внимание, уголок его губ изгибается в улыбке, когда он смотрит в моё лицо. — Какой взгляд несчастный, что с тобой, уйти хочешь? — киваю. — Потерпи немного, уже скоро, — он наклоняется и шепчет это мне на ухо, чтобы Иосиф не услышал видимо.

— Думаю, что помощнику лучше остаться здесь, — громко произносит Иосиф, я вздрагиваю, вцепляясь в руку Иоанна сильнее. — Мы с ним должны лучше узнать друг друга и обсудить, как всё будет теперь, — я не то чтобы сильно боюсь его, скорее опасаюсь неизвестности, ведь я совсем не знаю, чего ждать от него, а самое главное, чего он ожидает от меня.

— Тогда мне тоже стоит остаться, — пытается возразить Иоанн, взгляд у него растерянный, Иосиф снисходительно улыбается, хлопая брата по плечу.

— Хорошо, если ты считаешь, что твоё пребывание здесь важнее, чем на твоей подконтрольной территории, — он произносит это с упрёком в голосе, на что Иоанн виновато опускает взгляд, на шее у него пульсирует вена, я почти до крови закусываю губу, пытаться как-то возражать бесполезно.

— Пожалуй нет, — с этими словами он отпускает мою руку. Наши взгляды встречаются. Иоанн оставит меня здесь, несмотря на свои слова, что он со мной? — Не стоит бояться, здесь тебя никто не обидит, — словно пытаясь оправдаться говорит он мне. Подобный поворот событий был ожидаем, но почему-то я чувствую разочарование. Тошнота становится ещё сильнее, я прикрываю ладонями рот и поворачиваюсь к Иоанну спиной, чтобы не заблевать его и блюю прямо на рубашку, абсолютно не вовремя подошедшего, Иакова.

— Ой! — вырывается у меня, когда я вижу выражение его лица.

— Ты уж не сердись на него брат, за это Вере сказать спасибо нужно, она всё подкладывала и подкладывала ему, — Иоанн успокаивающе гладит меня по спине словно ребёнка, Иаков пристально на меня смотрит, я готов провалиться сквозь землю от стыда. — Из-за её «доброты» ему теперь плохо, всё же, судя по всему, он долго не ел, — Иаков продолжает пялиться на меня убийственным взглядом, я пячусь, пока не упираюсь спиной в грудь Иоанна.

— Пойду почищу одежду, — наконец говорит он абсолютно спокойным, даже скорее апатичным, тоном.

— Что случилось? — спрашивает подошедшая с кухни Вера. Зыркнув на неё Иаков покидает кухню. — Тебе плохо? — проводив его взглядом спрашивает она у меня, ну, а я киваю, чего уж теперь юлить и притворяться что всё в порядке. Иосиф же всё это время молча стоит и наблюдает за происходящим. — Прости, я сделала что-то не так? — она смотрит на него испуганно, словно ей действительно может нехило достаться.

— Всё в порядке, ему просто нужен отдых, — отвечает ей Иосиф, делая шаг ближе ко мне. — Ты столько страдал дитя, тебе необходимо набраться сил, — на его лице дружелюбная улыбка. — Я провожу тебя в спальню.

Иосиф, приобняв меня за плечи ведёт в глубь дома, оборачиваюсь и вижу, как Иоанн смотрит в пол избегая моего взгляда. Мне не хочется идти, но я вынужден. Мы заходим в комнату и подходим к небольшой односпальной кровати, здесь их несколько. Иосиф говорит, что я могу спать на этой кровати, сажусь на неё и смотрю на него снизу-вверх, он не торопится уходить, вместо этого подходит ещё ближе.

— Я заметил, что ты сблизился с Иоанном, — его пальцы начинают по хозяйски расстёгивать пуговицы на моей рубашке, от его слов и действий мне становится не по себе. — Жизнь была несправедлива к нему, из доброго и весёлого ребёнка, он стал жестоким и безразличным к чужим страданиям человеком, — с горечью в голосе произнёс Иосиф, расстёгивая очередную пуговицу. — Я пытаюсь наставить его на путь истинный, но я не могу быть жёстким с ним, и он продолжает причинять другим боль. А ты смог простить его поступки... то зло что он причинил тебе, — он разводит полы рубашки в стороны оголяя мою грудь с шрамами и на несколько секунд замолкает. — Несмотря на всё это ты смог принять его в своё сердце, и я вижу, как смягчается его взгляд, когда он смотрит на тебя. Это лишь подтвердило мою уверенность на твой счёт... — его глаза горят садистическим интересом, когда он с нажимом проводит пальцами по надписи, его верхняя губа слегка подрагивает, оголяя зубы, мне неприятно это прикосновение, хочется оттолкнуть его, а слова, что он говорит совсем не отражают того, что есть на самом деле, все его планы на мой счёт ошибка. — Это не единственная надпись, я знаю есть ещё, где она? Покажи мне, — о чёрт, мне нужно раздеваться перед ним? Что ж, сейчас он увидит следы наших «прекрасных» отношений с его братом.

Громко вздохнув я привстаю и расстегнув ширинку спускаю штаны до колен, Иосиф смотрит на меня неотрывно как удав. Раздвигаю ноги демонстрируя ему эту злосчастную татуировку, травмированное бедро до сих пор болит, Иосиф с интересом наблюдает за тем как я болезненно кривлюсь, а затем протягивает руку, чтобы прикоснуться к татуировке, но на полпути останавливается, хмыкает и кивает будто что-то для себя решив. Перед тем как уйти он желает мне хорошо отдохнуть и говорит, что будет ждать.

Оставшись один в комнате, я ложусь в кровать и пытаюсь справиться с тошнотой и бешено колотящимся, из-за паники и нервов, сердцем. Закрыв глаза лежу в тишине, не знаю сколько времени проходит прежде, чем я слышу скрип двери и тихие шаги. Кто-то подходит к кровати, я не двигаюсь, притворяясь спящим. Мой нос улавливает резковатый аромат одеколона и пороха. Иаков. Он стоит возле меня где-то минуты две и ничего не делает, а потом положив что-то на прикроватную тумбочку уходит. Когда дверь в комнату закрывается, я открываю глаза и вижу на тумбочке... конфетку? Беру её в руки, сосательная со вкусом лимона. Почему он принёс это мне? Я думал он сердится за то, что я обблевал его. Может это пошлый намёк на то, чтоб я отсосал? Но я не думаю, что Иаков стал бы так шутить, слишком он серьёзен для подобного. В голове появляется глупая мысль, что возможно он так проявляет симпатию ко мне, это действительно бредовая мысль, потому что я ему абсолютно не симпатичен, и он много раз дал это понять. Кладу конфетку в кармашек рубашки и накрываюсь покрывалом до ушей. Однако долго лежать так я не могу, валяться в кровати, когда страдают мои друзья очень эгоистично, да и полегчало мне уже, собравшись с духом я поднимаюсь и обратно надев штаны направляюсь искать Иосифа. Пора наконец выяснить чего он хочет от меня.