Глава 7

- Прибыл Ханьгуан Цзюнь! - голос слуги прозвучал в ушах Вэй Усяня, когда он проследовал за Ханьгуан Цзюнем в банкетный зал.

Он не сводил глаз со спины Ханьгуан Цзюня, пока они шли к своим местам. Затем Ханьгуан Цзюнь грациозно устроился на подушке, расправив рукава. В свою очередь Вэй Усянь занял позицию позади него и вздохнул с облегчением.

«Торжественное появление завершено, так что все, что мне теперь нужно сделать - это постоять здесь и выглядеть красиво. Ну, и подать чай», - подумал Вэй Усянь.

Он налил чашку из сервиза, стоящего у его колена, и поставил ее на столик Ханьгуан Цзюня. Затем он отступил и оглянулся по сторонам.

«Многие места все еще пустуют. Должно быть, мы пришли слишком рано. Цзэу Цзюня еще даже здесь нет», - размышлял Вэй Усянь.

Большинство прибывших заклинателей толпились вокруг, болтали и пили вино. Он оглядел толпу в поисках Шицзе и Цзян Чэна, но не увидел ни одного фиолетового одеяния Юньмэна. Однако он заметил большое пятно золота. Одна из фигур в золотых мантиях посмотрела на него и улыбнулась. Это была Мяньмянь. Вэй Усянь улыбнулся ей в ответ. Она указала на свою голову и подняла вверх большой палец, одобряя его прическу. В свою очередь он встряхнул волосами, чувствуя себя очень довольным тем, как мило он выглядел.

- Цзэу Цзюнь прибыл!

Вэй Усянь отвернулся от Мяньмянь, чтобы понаблюдать за появлением Цзэу Цзюня и Мэн Яо. В отличие от Ханьгуан Цзюня, Цзэу Цзюнь по пути останавливался, чтобы поболтать с прибывшими заклинателями. Когда же Цзэу Цзюнь, наконец, добрался до своего места, он поприветствовал своего брата, прежде чем повернуться к Вэй Усяню.

- Добрый вечер, Вэй-гунцзы, - поприветствовал он. - Вам нравится ваш первый банкет?

Удивленный, Вэй Усянь поклонился.

- Добрый вечер. Да, здесь очень интересно.

Цзэу Цзюнь тепло улыбнулся и сел, чтобы поговорить со своим братом. В то же время Мэн Яо занял позицию позади Цзэу Цзюня. Он оглядел Вэй Усяня с головы до ног, а затем кивнул. Вэй Усянь старался не испытывать самодовольства по этому поводу.

Когда же объявили о появлении Цзянов, Вэй Усянь невольно подался вперед, чтобы получше разглядеть их, но опустил голову, когда взгляд Юй Цзыюань скользнул по нему. Он не знал, сказала ли Шицзе, что он был там, но надеялся, что нет. Это все, что ему было нужно сегодня вечером.

Затем мимо прошли Шицзе с Цзян Чэном, и у него перехватило дыхание от того, как прекрасно они выглядели, насколько они были взрослыми. Остальная часть банкета была довольно разочаровывающей. Прозвучало несколько скучных речей, где все хвалили друг друга. Произнеслось много тостов, но для него это не было проблемой, поскольку Ханьгуан Цзюнь предпочитал чай. Его единственным настоящим развлечением было - корчить рожи Мяньмянь с другого конца комнаты.

Наконец, главное мероприятие закончилось, и за ним последовало праздное общение. К сожалению, его асоциальный альфа остался на своем месте, так что Вэй Усянь не мог даже улизнуть, чтобы поболтать со своими старыми друзьями.

Вместо этого они подошли к нему.

Цзян Чэн и Шицзе приблизились к столику Ханьгуан Цзюня и поклонились. В свою очередь Ханьгуан Цзюнь встал, чтобы поприветствовать их.

- Ханьгуан Цзюнь, - произнес Цзян Чэн. - Рад вас видеть. Вам нравится банкет?

Ханьгуан Цзюнь ответил утвердительно, но довольно неубедительно.

- Простите за вторжение, - сказала Шицзе. - Вэй Усянь - наш дорогой друг с детства. Если Ханьгуан Цзюнь не возражает, мы хотели бы поговорить с ним.

Ханьгуан Цзюнь отступил в сторону, чтобы они могли пройти мимо него. В этот момент Вэй Усянь искал на его лице любой признак того, что он чувствовал по этому поводу, но оно, как всегда, было непроницаемо.

- Что вы делаете? – прошептал он, когда они присоединились к нему в тени.

- Мы будем навещать тебя так часто, как только сможем, - ответила Шицзе, вызывающе вздернув подбородок. - Ему следует привыкнуть к этому.

После того, как Шицзе с Цзян Чэном ушли, один из заклинателей Цзинь (явно пьяница) подошел к столику Цзэу Цзюня и стал размахивать кувшинчиком вина.

- Цзэу Цзюнь! - крикнул он, неуверенно поклонившись. - Выпейте со мной!

В свою очередь Цзэу Цзюнь мягко улыбнулся и покачал головой.

- Цзинь Цзысюнь очень добр, но я вынужден отказаться, - ответил он.

Цзинь Цзысюнь покраснел и отпустил ехидное замечание о том, что отказываться от тоста - это снобизм, чем привлек много внимания пьяных, любопытных заклинателей.

«Чертовы Цзини!» - подумал Вэй Усянь.

Он поймал взгляд Мяньмянь, и она с отвращением покачала головой.

В то же время Мэн Яо бросился вперед и посмотрел на Цзинь Цзысюня своим лучшим оленьим взглядом, но, что бы он ни говорил, Цзинь Цзысюнь упорствовал. Он налил чашку и сунул ее Цзэу Цзюню, как оружие.

Вздохнув, Цзэу Цзюнь похлопал Мэн Яо по плечу.

- А-Яо, это не проблема, - уверял он, хотя выглядел обеспокоенным.

Затем Цзэу Цзюнь выпил чашку вина и возвратил ее ухмыляющемуся человеку.

Воодушевленный успехом, Цзинь Цзысюнь повернулся к Ханьгуан Цзюню.

- Ваша очередь, Лань Ванцзи, - сказал он, наливая еще одну чашку вина.

Однако Ханьгуан Цзюнь проигнорировал чашку и никак не прореагировал, когда человек, заикаясь, стал протестовать.

Когда же Цзинь Цзысюнь стал тыкать вином в лицо Ханьгуан Цзюню, Вэй Усянь дал волю своему кипящему гневу. 

Он заложил руку за спину и загнул палец. В этот момент чашка отлетела назад и выплеснула вино на лицо Цзинь Цзысюня.

По залу разнесся смех, а Цзинь Цзысюнь вытер рукавом мокрое лицо, свирепо глядя на Ханьгуан Цзюня.

- Ах, молодой Цзинь-гунцзы выпил слишком много тостов! – воскликнул один из заклинателей.

Несколько человек присоединились к ехидным комментариям.

Цзинь Цзысюнь, кипя от злости, развернулся и выбежал из зала.

В свою очередь Вэй Усянь взял салфетку и наклонился к Ханьгуан Цзюню.

- Лань Эр-гунцзы, на вас не пролилось вино?

Ханьгуан Цзюнь долго смотрел на него, прежде чем покачать головой в ответ. Тогда Вэй Усянь улыбнулся и возвратился на свой пост.

***

Когда они возвратились в башню, Ханьгуан Цзюню уже давно было пора спать, но зал все еще был полон гуляк (за исключением одного отвратительного ученика Цзинь). Как бы Вэй Усянь не ненавидел это признавать, возвращение домой - было облегчением, ведь ему не терпелось поскорее снять все эти одеяния.

В свою очередь Ханьгуан Цзюнь тихо вздохнул, когда Вэй Усянь снял с его головы огромный гуань. Улыбаясь, Вэй Усянь распустил узел на макушке и позволил этим великолепным волосам свободно спадать по его спине. Когда же он помассировал, без сомнения, ноющую кожу головы Ханьгуан Цзюня, тот закрыл глаза.

- Хотел бы Лань Эр-гунцзы, чтобы этот человек вымыл ему голову сегодня вечером? - тихо спросил Вэй Усянь.

Ханьгуан Цзюнь произнес «Нет». Он выглядел вполне довольным тем, что оставался там, и ему чесали голову. Вэй Усянь слегка поскреб ногтями, и голова Ханьгуан Цзюня даже немного повисла.

Вэй Усянь погладил его еще немного, а затем отступил.

- Лань Эр-гунцзы, должно быть, устал. Давайте подготовим вас ко сну.

Ханьгуан Цзюнь согласно промычал и направился к гардеробу. Он казался полусонным, пока Вэй Усянь раздевал его, но когда Вэй Усянь опустился на колени, чтобы снять с него ботинки, Ханьгуан Цзюнь внезапно спросил:

- Как вы это сделали?

Вэй Усянь в замешательстве поднял на него глаза.

- Этот человек не понимает вопроса.

- Вы выбили чашку у него из рук. Как вы это сделали?

- Ах, - произнес Вэй Усянь, снимая второй ботинок, и зашел за спину Ханьгуан Цзюня, чтобы убрать их. - Этот человек тренировался как ученик. Перед храмом. Я до сих пор помню несколько трюков.

Когда же он отвернулся от гардероба, Ханьгуан Цзюнь обхватил запястье Вэй Усяня своими пальцами.

Потрясенный, он просто стоял на месте, а Ханьгуан Цзюнь, закрыв глаза, стал нащупывать пульс Вэй Усяня.

«Он никогда раньше не прикасался ко мне!» - подумал Вэй Усянь, наблюдая, как Ханьгуан Цзюнь сводит брови.

Затем Ханьгуан Цзюнь распахнул глаза и ошеломленно посмотрел на него.

«Ой», - мысленно произнес он, наконец-то понимая.

В свою очередь Ханьгуан Цзюнь отпустил его руку, и Вэй Усянь опустил взгляд.

- Почему вы бросили тренировки? - спросил Ханьгуан Цзюнь.

«Бросил?» - мысленно повторил Вэй Усянь и сжал зубы, сдерживая нахлынувший гнев.

- Омегам не разрешается тренироваться в качестве учеников! – огрызнулся он, зная, что повысил голос, но, похоже, не мог остановиться. - В конце концов, мы годимся только для одного!

Даже сквозь грохот в ушах он услышал, как Ханьгуан Цзюнь резко вдохнул.

«Черт!» - пронеслось у него в голове.

Вэй Усянь упал на колени и поклонился.

- Пожалуйста, простите этого человека за дерзость!

- Не нужно, - ответил Ханьгуан Цзюнь. - Вэй Усянь, должно быть, устал. Вы свободны.

Почти задыхаясь от облегчения, Вэй Усянь встал с колен и наблюдал, как Ханьгуан Цзюнь исчез за ширмой.

***

На следующее утро, когда Вэй Усянь одевал его, Ханьгуан Цзюнь сказал:

- У вас сильное золотое ядро. Как долго вы тренировались как ученик?

- Почти шесть лет, - ответил Вэй Усянь.

Он не был уверен, что удивляло больше: то, что Ханьгуан Цзюнь не злился из-за того, что на него огрызнулись прошлой ночью, или то, что он задавал Вэй Усяню вопросы о нем.

- Как долго вы не тренировались?

- Ну, я уехал из Юньмэна, когда мне было 13, так что около семи лет.

Следующий вопрос прозвучал, когда он расчесывал волосы Ханьгуан Цзюня:

- Вы тренировались с мечом?

- Да, но у меня не было много времени с духовным мечом.

- У вас был духовный меч?

Вэй Усянь улыбнулся, услышав удивление в его голосе.

- Цзян Фэнмянь подарил этому человеку духовный меч, но его пришлось оставить, - ответил он

Ханьгуан Цзюнь хмуро посмотрел на стол. Вэй Усянь в последний раз пригладил его волосы, прежде чем начать расхаживать по комнате. Ханьгуан Цзюнь проводил его взглядом.

- Вы бы хотели возобновить свои тренировки? - внезапно спросил он.

Вэй Усянь уронил тряпку для пыли и повернулся к Ханьгуан Цзюню.

- Мои тренировки? - повторил он.

Ханьгуан Цзюнь кивнул в ответ.

- Да, - выдохнул Вэй Усянь. - Да, конечно!

Ханьгуан Цзюнь снова кивнул, а затем забрал Бичэнь и ушел, не сказав больше ни слова.

Вэй Усянь в замешательстве возвратился к вытиранию пыли.

«Конечно же, Ханьгуан Цзюнь не предлагал мне тренироваться», - решил он, предупреждая себя, что не стоит надеяться, ведь такая надежда была слишком радужна, чтобы ее можно было лелеять.

Прошли дни, а Ханьгуан Цзюнь больше не упоминал об этом, и Вэй Усянь сказал себе, что было глупо даже думать об этом.

«Ханьгуан Цзюню было просто любопытно, и он не рассматривал это как возможность. С чего бы ему? У Ланей нет недостатка в талантливых учениках. Вряд ли они захотели бы взять взрослого мужчину, который не тренировался годами. И они никогда бы не нарушили традицию ради омеги».

***

Жизнь в башне продолжилась, но гораздо насыщеннее, чем раньше. Он познакомил Мяньмянь с Шицзе, которые стали обожать друг друга с первого взгляда, и даже Цзян Чэн несколько раз ускользал с конференции, чтобы провести время с ними. Они бродили по столице, ели всякую всячину и пробовали местное вино. Но никто никогда не жаловался на отсутствие Вэй Усяня в башне, если вообще замечали.

Однажды утром, после ухода Ханьгуан Цзюня, Вэй Усянь стал бродить по башне, чего-то желая, но не находя ничего, что могло бы его порадовать. С течением дня он становился все более раздражительным. Он даже возвратился в комнату Ханьгуан Цзюня, вдыхая ароматы сандалового дерева и меда. Это немного отвлекло его, и он стал бродить по комнате, приводя в порядок вещи, которые в этом не нуждались и, проводя пальцами по мебели. Когда же он открыл гардероб, от аромата Ханьгуан Цзюня у него потекли слюнки, и ему пришлось захлопнуть дверцу, чтобы не уткнуться лицом в мантии.

Вечером должен был состояться заключительный банкет конференции. Когда же он надевал Ханьгуан Цзюня в его мантии, напряжение внутри него достигло пика. Больше всего на свете ему хотелось уткнуться носом в живот Ханьгуан Цзюня и окунуться в его запах.

Желание было настолько сильным, что он не мог подняться с колен. Он просто смотрел на облака, плывущие по мантии Ханьгуан Цзюня, парализованный желанием и осознанием того, что происходит.

«У меня течка. У меня гребаная течка, но сегодня вечером у меня еще один чертов банкет. Блин», - подумал Вэй Усянь.

- Что-то не так?

Он заставил себя перевести взгляд на лицо Ханьгуан Цзюня, который смотрел на него сверху вниз, сведя брови.

- Простите, - выдохнул Вэй Усянь и, пошатываясь, поднялся на ноги.

В этот момент Ханьгуан Цзюнь поднял руку, словно желая поддержать его, но Вэй Усянь отступил в сторону.

На мгновение рука Ханьгуан Цзюня оказалась между ними, прежде чем он спрятал ее за спину.

- Вам нехорошо?

- Просто немного закружилась голова, - ответил Вэй Усянь.

Ханьгуан Цзюнь указал на табурет.

- Вам лучше присесть.

- В этом нет необходимости, все уже прошло, - уверял Вэй Усянь. - Нам пора заканчивать.

Ханьгуан Цзюня это, похоже, не убедило, но он кивнул и молчал, пока Вэй Усянь заканчивал его одевать.

К тому времени, как они подошли к туалетному столику, у него во рту скопилась слюна, а спина промокла от пота. Его штаны были мокрыми от смазки, и его запах, должно быть, до смешного был очевиден. В любую секунду он ожидал, что Ханьгуан Цзюнь упомянет, какой он развалина, но, как всегда, тот промолчал.

Когда он, наконец, прикрепил огромный гуань, Ханьгуан Цзюнь встал и повернулся к нему.

- Если вам нездоровится, кто-нибудь другой может прислуживать на банкете.

Он должен был принять это предложение, но мысль о том, что кто-то займет его место, заставляла его скрежетать зубами.

- Лань Эр-гунцзы слишком добр. Этот человек может послужить, - ответил Вэй Усянь, сдержанно поклонившись.

После долгой паузы Ханьгуан Цзюнь склонил голову в согласии.

***

Вэй Усянь понял, насколько он был наивен, когда оказался в комнате, полной альф. В банкетном зале ими воняло! Даже воздух казался тяжелым от их ядовитых запахов. Ему потребовалась вся его сила воли, чтобы удержаться от побега.

Во время паузы между выступлениями он наклонился к уху Ханьгуан Цзюня и извинился, что ему нужен был еще один кувшин с водой, и, едва дождавшись кивка Ханьгуан Цзюня, ушел.

«Мне просто нужна минутка, чтобы прийти в себя», - сказал себе Вэй Усянь.

Каким-то образом ему удалось не бежать, когда он пробирался к заднему выходу. Там он нырнул за экран и прислонился к стене, пытаясь дышать. Через несколько секунд к нему присоединилась Мяньмянь.

- Что ты здесь делаешь? - спросила она.

- Свою работу, - выдавил Вэй Усянь из себя.

- Идиот! Я чувствовала твой запах через всю комнату!

Он застонал и ударился затылком о стену, ведь надеялся, что это будет не так заметно.

Затем Мэн Яо зашёл за экран.

- Какого хрена ты делаешь? - буркнул он.

Вэй Усянь оттолкнулся от стены и схватил кувшин с водой.

- Лань Эр-гунцзы нужно еще воды!

Мэн Яо закатил глаза и, схватив кувшин, сунул его Мяньмянь.

- Отнеси это Ханьгуан Цзюню! - попросил он, прежде чем схватить Вэй Усяня за руку и вывести его через дверь для прислуги. - Я имел в виду, какого черта ты здесь делаешь, если у тебя, очевидно, течка?

Хотя Мэн Яо был намного меньше его, его маленькая ручка впивалась в бицепс Вэй Усяня, как клешня.

- Я не знал, что все будет так плохо, - захныкал Вэй Усянь, когда его тащили за собой.

Смертельная хватка немного ослабла, но Мэн Яо не сбавил темпа.

- Это твой первый раз?

Вэй Усянь несчастно кивнул в ответ.

- Неудачное время, - вздохнул Мэн Яо. - Лучше было бы подождать, пока мы не вернемся в «Облачные глубины».

Он снова вздохнул, на этот раз для пущего эффекта.

- И все же, я полагаю, всем будет о чем поговорить, кроме политики, - добавил Мэн Яо.

Вэй Усянь съежился.

«Выставлять себя дураком достаточно плохо, но они также будут смеяться и над Ханьгуан Цзюнем», - пронеслось у него в голове.

Мэн Яо затащил его в его комнату и уложил на кровать. Затем он ушел и вернулся с одной из рубашек для сна Ханьгуан Цзюня, которую бросил на колени Вэй Усяню.

- Вот. Это поможет, пока Ханьгуан Цзюнь не сможет присмотреть за тобой.

Вэй Усянь держа рубашку на коленях, стал мять ее в руках.

- Он не будет. Его не интересует...это, - возразил Вэй Усянь.

- Они все заинтересованы в этом! - усмехнулся Мэн Яо.

- Значит, я его не интересую!

Со страдальческим вздохом Мэн Яо налил в чашку воды и поставил ее на прикроватный столик.

- Ты должен быть терпеливым. Он ведь начинает испытывать к тебе симпатию, не так ли?

- Наверное. Но не в этом смысле.

Мэн Яо покачал головой.

- Что ж, это увлекательно, но я должен вернуться к Цзэу Цзюню, - сказал он. - Не покидай эту башню, пока у тебя не пройдет течка!

Мэн Яо закрыл за собой дверь, словно захлопнул тюремную камеру. Когда же он ушел, Вэй Усянь свернулся калачиком на кровати и поднес рубашку к лицу, глубоко вдыхая. Это немного помогало. Теплый медовый аромат Ханьгуан Цзюня снимал напряжение и прогонял вонь от других альф.

Он сбросил тапочки и верхние мантии, а затем снова нырнул в постель. Он прижал к себе рубашку, мечтая о том, как Ханьгуан Цзюнь распахнет дверь и упадет на него сверху. Достаточно было нескольких движений его пальцев, чтобы что-то сломалось внутри него, и он кончил, рыдая в рубашку Ханьгуан Цзюня.

- Такой идиот, - пробормотал он, уже проваливаясь в сон.

Ему следовало бы догадаться, но он был возбужден практически постоянно с тех пор, как прибыл в башню. Течка просто сделала это более очевидным для всех остальных.

Очевидно, для всех, кроме Ханьгуан Цзюня.

***

На следующее утро Чан Цин принесла ему завтрак и сообщила, что Ханьгуан Цзюню не понадобятся его услуги, пока он «не поправится».

- Спасибо, - произнес Вэй Усянь.

«Должно быть, Ханьгуан Цзюнь подавлен», - промелькнуло у него в голове.

Тем не менее, освобождение от службы было благословением, ведь течка усилилась до такой степени, что он не мог вынести даже прикосновения своего нижнего белья к коже. Он провел весь день в тумане вожделения, извиваясь на кровати и проклиная себя за то, что согласился на этот контракт. К вечеру он был готов приползти в комнату Ханьгуан Цзюня и умолять, чтобы его взяли. Если бы он не знал, что Ханьгуан Цзюнь просто выбросит его из окна, он бы, черт возьми, так и сделал.

Течка не отпускала его до следующего утра, когда он проснулся липким от застарелого пота, но, наконец, избавленным от безудержного вожделения. Однако уже было далеко за шесть.

«Слишком поздно одевать Ханьгуан Цзюня на день», - пронеслось у него в голове.

Вместо этого он принял столь необходимую ванну и провел день на балконе, чтобы избежать встречи с кем-либо из персонала.

В тот вечер глаза Ханьгуан Цзюня расширились, когда Вэй Усянь вошел в его покои, но он не схватил Вэй Усяня за горло и не выбросил его из окна. Честно говоря, Вэй Усянь не стал бы винить его на этот раз.

- Добрый вечер, - произнес Вэй Усянь, склоняясь в поклоне. - Этот человек приносит извинения за свое отсутствие.

Когда он снова поднял глаза, Ханьгуан Цзюнь смотрел в стену.

- Вам не обязательно возвращаться, если вы не поправились.

- С этим человеком все в порядке, - уверял Вэй Усянь. - Этот человек благодарит Ханьгуан Цзюня за его доброту.

«Серьезно, спасибо, что не назвали меня идиотом», - добавил про себя Вэй Усянь.

Ужин прошел довольно неловко, но потом пришло время распускать волосы Ханьгуан Цзюня. Пальцы Вэй Усяня, стоящего так близко к нему, дрожали от отголоска вчерашней течки. Отражение Ханьгуан Цзюня ничего не выдавало, но кончики его ушей покраснели.

«Смущен, без сомнения. Он, наверное, недоумевает, почему Цзэу Цзюнь приставил к нему такого жалкого омегу?» - подумал Вэй Усянь.

Снимая мантию Ханьгуан Цзюня, он съежился при воспоминании о том, как возился с рубашкой Ханьгуан Цзюня - рубашкой, которую он спрятал в своем гардеробе, чтобы слуги не смогли забрать ее вместе с грязным бельем.

Когда же позже тем вечером Вэй Усянь ложился спать, он забрал рубашку с собой.

«Они все этого хотят», - сказал ему Мэн Яо.

В храме Вэй Усянь слышал бесчисленные истории о том, как хищные альфы становились дикими, едва почуяв омегу в период течки. Он зарылся лицом в рубашку и тяжело вздохнул.

***

Пока остальные сотрудники башни были заняты подготовкой к возвращению в «Облачные глубины», Вэй Усянь отправился в свой последний вечер к друзьям.

«В конце концов, могут пройти месяцы, прежде чем я увижу их снова», - решил Вэй Усянь.

Шицзе и Мяньмянь обещали писать, при этом их сияющие улыбки стали угасать. Тем временем Цзян Чэн поворчал, когда Вэй Усянь обнял его, но тот обнял его в ответ еще крепче.

После того, как они расстались, он отправился бродить по рыночной площади. Он больше не был защищенным послушником и свободно бродил, не обращая внимания на подающих надежды продавцов, которые звали его.

«Завтра мне придется покинуть это место и последовать за своим альфой в «Облачные глубины», - подумал Вэй Усянь.

К настоящему времени он должен был привыкнуть к тому, что его отрывают от одного места и утаскивают в другое. И на этот раз он всего лишь сменит одну башню на другую.

«Какая разница, какой вид будет открываться из моего окна?» - промелькнуло у него в голове.

Но это сводило с ума - постоянно подчиняться чьей-то прихоти! Он был просто багажом, который нужно было упаковать и перевезти в новое место, не спрашивая о пункте назначения.

Итак, на следующее утро он был немного раздражен, когда спускался за Мэн Яо во двор. И он ужасно разозлился, когда Мэн Яо стал вести их к экипажу.

Вэй Усянь хмуро посмотрел на красивый экипаж и красивых белых лошадей.

- Экипаж? Разве не быстрее было бы лететь? - спросил он

На лице Мэн Яо появилась одна из его самых снисходительных улыбок, прежде чем он ответил:

- Поверь мне, лететь так далеко гораздо менее приятно, чем ты можешь себе представить.

- Я уже летал на мече, - пробормотал Вэй Усянь.

На самом деле в одиночку, хотя и не собирался говорить об этом Мэн Яо.

- Только не над горами Гусу! Ты должен быть благодарен за теплый экипаж, - заявил Мэн Яо, прежде чем забраться в экипаж и устроиться на мягком сидении.

Вэй Усянь тяжело вздохнул и сел напротив него. Он чувствовал себя изящной вазой, упакованной для путешествия: красивой, но бесполезной вещицей в красивой маленькой коробочке.

Молодой ученик закрыл за ними дверь.

- Разве Цзэу Цзюнь и Ханьгуан Цзюнь не едут с нами? - спросил Вэй Усянь.

- Они двинулись вперед. На своих мечах.

Вэй Усянь надул губы еще сильнее. Он думал, что единственным приятным моментом, когда он покинет столицу, будет поездка на мече Ханьгуан Цзюня, и он несколько раз наслаждался мечтами о том, как руки Ханьгуан Цзюня обнимают его за талию, когда они уносятся прочь. Даже если бы он был простым пассажиром, он все равно почувствовал бы, как ветер развевает его волосы. Он все равно почувствовал бы вкус свободы. Он скучал по многим вещам из тех дней, когда был учеником, но больше всего по этому невероятному ощущению парения среди облаков. В этой бескрайней синеве, в этом мире, раскинувшемся под ним, не было страха. Никаких ограничений.

Вместо этого он застрял в этом позолоченном экипаже и катился в нем, как простой смертный.

- Не дуйся, - сказал Мэн Яо. - Ты очень скоро воссоединишься с Лань Эр-гунцзы!

Вэй Усянь фыркнул.

- Я удивлен, что Цзэу Цзюнь смог вынести разлуку с тобой! Разве он не боится, что тебя украдут бандиты?

- Вряд ли мы беззащитны.

«Он же не имеет в виду кинжал у себя в рукаве?» - задумался Вэй Усянь.

Он приподнял занавеску, чтобы выглянуть в заднее окно, и, конечно же, их экипаж окружали ученики верхом на лошадях.

«Конечно, - подумал Вэй Усянь, закатывая глаза. - Мы же - ценный груз!»

- Ну что ж, - сказал он, откидываясь на спинку сиденья. - Чем бы нам заняться, чтобы скоротать время?

Ухмыляясь, Мэн Яо порылся в сумке у своего сиденья и достал толстую книгу. Он протянул ее Вэй Усяню, и тот узнал в ней «Правила клана Лань». Книгу, к которой он не прикасался со своего первого дня в башне.

- Тебе предстоит многому научиться, прежде чем мы достигнем «Облачных глубин», - сказал Мэн Яо.

Вэй Усянь снова надул губы.

«Путешествие обещает быть долгим».