Глава 3

По его просьбе Мяньмянь не пришла его провожать. Она даже не стала спорить, как будто понимала, что было бы хуже, если бы она смотрела.

Его учитель музыки Ян-лаоши провожала его во двор, где двое учеников в белых мантиях ждали возле экипажа, запряженного двумя белыми лошадьми. Ян-лаоши - одна из немногих преподавателей, которые не испытывали к нему полного презрения. Когда они вошли во двор, она говорила о том, что Лани идеально ему подходили.

- Они блестящие музыканты, - сказала она. - Неудивительно, что Цзэу Цзюнь выбрал тебя.

Он кивнул и попытался улыбнуться, но все его внимание было сосредоточено на мужчинах во дворе.

«Кто-то из них мой новый альфа? – задался вопросом Вэй Усянь. - Это кажется маловероятным. На них обоих приятно смотреть, но ни один из них не кажется мне самым красивым заклинателем в мире».

Когда Вэй Усянь и его учитель приблизились, один из учеников поклонился.

- Вэй Усянь, Ханьгуан Цзюнь послал нас сопроводить вас во дворец.

«Ах, конечно, он не приехал сам», - пронеслось у него в голове.

Вэй Усянь ещё даже не встречался с этим человеком, а уже был недоволен им.

- До свидания, - сказал он Ян-лаоши. - Этот человек ценит мудрость Ян-лаоши.

- Счастливого пути, - сказала она, прежде чем шокировать его, похлопав по щеке. - Я знаю, что ты заставишь нас гордиться тобой.

Затем она отступила на шаг, улыбаясь.

«У меня снова слезятся глаза. Как нелепо», - подумал Вэй Усянь.

Когда ученик проводил его к ожидающему экипажу, Вэй Усянь остановился в дверях и оглядел двор, отчасти надеясь, что Мяньмянь ослушалась его, но ее нигде не было видно. Он махнул рукой на случай, если она где-то пряталась, и, наконец, сел в экипаж.

Возничий щёлкнул поводьями, и экипаж тронулся с места. Ученики же ехали на лошадях рядом с экипажем, как его собственный почетный караул.

Это был хороший экипаж. Чтобы отвлечься, он потыкал по пухлым подушкам и постучал пальцем по ручке. Там даже был чайный сервиз, от которого уже шел пар. Однако он проигнорировал его и приник лицом к окну.

Омегам из храма редко разрешали выходить за пределы стен, опасаясь «порчи». Вэй Усянь гордился тем, сколько раз ему удавалось улизнуть тайком, но в последний раз, когда его поймали, старший Ву пригрозил выгнать его, если он еще раз так поступит. Как бы сильно Вэй Усянь ни ненавидел храм, хуже, чем быть его узником, было подвергнуться остракизму. Когда они не сплетничали о доступных альфах, любимой темой послушников были страшные истории об омегах, вынужденных путешествовать по миру в одиночку. Вэй Усянь не был похож на трусливых людей, которые шарахались от каждого взгляда незнакомца, но даже ему пришлось признать, что идея отправиться в путь в одиночку была пугающей. Он уже жил в сточной канаве и не испытывал желания возвращаться туда.

Однако, устроившись поудобнее в экипаже, он мог спокойно любоваться шумным миром за стенами храма. Их процессия медленно продвигалась по людным улицам.

«Судя по всему, Лани слишком вежливы, чтобы мчаться вперед, как это делали другие возничие, - подумал Вэй Усянь. - Такими темпами у нас уйдет целый день, чтобы добраться до дворца».

Он вытянул шею, чтобы посмотреть на далекие башни дворца. Трудно было представить жизнь в таком месте. Последние семь лет он видел эти величественные строения из окна своей комнаты, но дворец всегда казался ему миром фантазий, не более реальным, чем гобелены на стенах храма.

В конце концов, ему надоело наблюдать за людьми, и он налил себе чашку чая. Закусок, к сожалению, не было. Пропустив ужин и едва притронувшись к завтраку, он умирал с голоду.

«Может мне приказать возничему остановиться, чтобы я мог купить что-нибудь у уличных торговцев? - задался вопросом Вэй Усянь. - Но у меня совсем нет денег! Еще нет. А я не настолько нагл, чтобы попросить кого-нибудь из учеников купить мне конфет».

Он почти заснул, измученный бессонной ночью и убаюканный легким покачиванием экипажа, когда движение прекратилось. Дверца экипажа открылась, и тот же ученик сообщил ему, что они прибыли. Он рассеянно поблагодарил ученика, досадуя на себя за то, что пропустил свое прибытие. Выйдя из экипажа, он оказался в тени одной из этих огромных башен. Она была такой высокой, что он не мог увидеть ее вершину, не задрав голову.

- Сюда, Вэй-гунцзы, - позвал его ученик, который уже ожидал его в нескольких шагах впереди, причем на его приятном лице не было и следа нетерпения.

Вэй Усянь открыл рот, чтобы возразить, что он не был дворянином, но затем закрыл его.

«Теперь я вроде как дворянин», - пронеслось у него в голове.

Он кивнул и последовал за учеником в башню.

Лестница была крутой и извилистой, и он почти задыхался, когда они достигли нужного этажа. В то же время его сопровождающий ничуть не запыхался, что раздражало.

«Я не виноват в том, что провел годы, сидя на подушках в лекционных залах», - подумал Вэй Усянь.

Ученик привел его в помещение, похожее на зал для аудиенций, хотя, кроме них двоих, там никого не было. Затем ученик поклонился и оставил его там. Прежде чем Вэй Усянь успел что-нибудь сказать, дверь уже закрылась.

Он тяжело вздохнул, стоя в центре комнаты и не зная, можно ли ему сесть?

«Может быть, я должен что-то сделать?» - промелькнуло у него в голове.

Однако комната не предлагала никаких предложений. Несмотря на изысканный декор, в воздухе ощущался затхлый запах от неиспользования, и царила атмосфера заброшенности.

«Что вполне логично, учитывая, что Ханьгуан Цзюнь, по-видимому, не любит людей. Сомневаюсь, что он часто принимает гостей», - подумал Вэй Усянь.

Переполненный нервным напряжением, Вэй Усянь подошел к гобелену, на котором была изображена гора, скрытая облаками. В этот момент дверь за его спиной открылась. Он развернулся и склонился в поклоне, едва заметив вошедшую фигуру. Мимолетным взглядом он уловил только высокого мужчину в белых мантиях.

Когда дверь со щелчком закрылась, по полу раздались тихие шаги.

- Вэй Усянь.

Вэй Усянь воспринял это как вопрос, хотя на самом деле это не прозвучало так.

- Этот человек Вэй Ин, любезное имя Вэй Усянь.

- Я Лань Ванцзи.

Вэй Усянь сделал глубокий вдох и опустился на колени. Он простерся ниц, чувствуя, как пылало его лицо, и как пот увлажнял его волосы, которые, несомненно, стали виться. Он всегда ненавидел раболепие этой позы, но сейчас он почти был благодарен за возможность скрыть свою растерянность.

- Вы можете подняться.

Он встал плавно, впервые благодаря себя за многолетнюю практику в этом. В противном случае, он был уверен, что упал бы лицом вниз. Выпрямившись, он сложил руки на талии и устремил взгляд на облака, плывущие на груди Ханьгуан Цзюня.

Ханьгуан Цзюнь молчал так долго, что Вэй Усянь почти начал ерзать.

- Добро пожаловать, - наконец произнес Ханьгуан Цзюнь. – Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, сообщите стюарду.

Вэй Усянь кивнул в знак благодарности и использовал этот жест, чтобы взглянуть на лицо своего нового альфы. В то же время Ханьгуан Цзюнь, кажется, пристально смотрел на что-то за плечом Вэй Усяня, поэтому Вэй Усянь позволил себе рассмотреть его.

«Ой. О да, это, безусловно, самое красивое лицо в мире! – решил Вэй Усянь. - Ханьгуан Цзюнь не улыбается в отличие от его брата, но он ничуть не менее красив. У него необычайно светлые глаза золотисто-коричневого цвета, в которых отражается утреннее солнце, и теплый цвет разительно контрастирует с холодным выражением его лица».

Когда эти золотистые глаза переместились на лицо Вэй Усяня, он быстро опустил взгляд на подбородок Ханьгуан Цзюня.

- Вы можете вернуться к своим обязанностям, - объявил Ханьгуан Цзюнь, прежде чем исчезнуть за дверью.

Вэй Усянь, разинув рот, посмотрел на закрытую дверь.

- Каким обязанностям? - пробормотал он.

Через несколько минут за ним пришла седовласая женщина – по-видимому, стюард.

«Подслушивала ли она за дверью или просто предположила, что беседа будет короткой?» - задался вопросом Вэй Усянь, когда она стала уводить его.

Они прошли мимо нескольких дверей, прежде чем добрались до места назначения.

- Ваши покои, - объявила она, открывая дверь, а затем повернулась и кивнула в сторону двери в конце коридора. – А покои Лань Эр-гунцзы там.

«Конечно, - с иронией подумал Вэй Усянь. - Прямо рядом с моей дверью. Для удобства доступа».

Он прошел мимо стюарда в свои новые покои. Его сумка уже была доставлена. Она лежала рядом с кроватью, выглядя еще более потрепанной, чем обычно, на фоне элегантного декора. По сравнению с этой комнатой, роскошная чайная комната в храме выглядела просто позорно.

Когда стюард прочистила горло, он перестал осматривать комнату, чтобы уделить ей свое внимание. Она объяснила ему распорядок дня Ханьгуан Цзюня: подъём в пять (нелепо) и медитация до шести (уныло). Затем Вэй Усянь должен был подать ему завтрак (к счастью, его приносили из кухни), одеть его и отправить заниматься важными делами. Затем ужин в шесть, а в девять время отхода ко сну.

«После этого происходит «раунд наслаждения новым омегой», - закончил Вэй Усянь про себя. - Или, может быть, «раунд» происходит между ужином и отходом ко сну? Нужно же хорошенько выспаться, если он просыпается в пять часов!»

Он понял, что немного отвлекся, когда стюард замолкла. Он виновато перевел взгляд на нее, но она просто продолжила с невозмутимым лицом. Ей не потребовалось много времени, чтобы закончить объяснять его обязанности.

«В конце концов, стюард вряд ли станет обсуждать мои основные функции», - пронеслось у него в голове.

Закончив декламацию, она взяла с полки большую книгу и благоговейно протянула ее ему.

- Как член семьи Лань Эр-гунцзы, вы должны соблюдать правила клана Лань, - заявила стюард.

Он взял книгу, открыл страницу наугад и стал читать: «Алкоголь запрещен, слишком быстрая ходьба запрещена, неправильное сидение запрещено».

«Страница за страницей правил! Теперь я понимаю злобное ликование старшего Ву. Этот том посрамляет даже суровые ограничения храма», - подумал Вэй Усянь.

- Вы действительно все это запомнили? - спросил он, слегка улыбаясь.

Однако она не улыбнулась в ответ.

- Конечно, - ответила она, прежде чем повернуться и выйти, плотно закрыв за собой дверь.

Нахмурившись, он вернул книгу обратно на полку и остановился в центре своей новой комнаты, не зная, что ему делать? Судя по тому, что сказала ему стюард, большую часть дня он будет предоставлен самому себе, пока Ханьгуан Цзюнь будет занят конференцией.

«Слишком занят, чтобы сделать что-то большее, чем просто поприветствовать своего нового омегу», - пронеслось у него в голове.

Тяжело вздохнув, Вэй Усянь стал бродить по комнате, постукивая костяшками пальцев по вазе и проводя пальцами по гобелену. Не то чтобы он ожидал, что Ханьгуан Цзюнь повалит его на землю и овладеет им прямо там, в этом роскошном зале для аудиенций, но он ожидал чего-то другого. Какого-то намека на интерес или любопытство. Вместо этого его новый альфа повел себя так, словно приветствие Вэй Усяня было задачей, которую ему нужно было поставить галочкой в своем списке. Примерно так же вела себя стюард. Поприветствовать нового омегу и спрятать его, пока он не понадобится. Как безделушка, поставленная на полку, только, по-видимому, менее интересная.

Осматривая комнату, он подошел к кровати и с опаской посмотрел на нее. Она была не слишком изысканной, но достаточно широкой для двоих.

«Навестит ли меня здесь Ханьгуан Цзюнь или он будет ожидать, что я сам приду к нему?» - подумал Вэй Усянь.

Он прислонился спиной к кровати, прежде чем подойти к окну. Он находился достаточно высоко, чтобы видеть, что происходит за стенами дворца и на близлежащей рыночной площади. Там был даже небольшой балкон со скамейкой. На такой высоте воздух был прохладным, но он не обращал внимания на то, как ветер щипал его лицо. Внизу, во дворе, ученики собирались в небольшие группы. Его сердце подпрыгнуло при виде мантий одной из групп, но то, что он принял за пурпурное, оказалось темно-синим.

«Могли ли они быть здесь? Цзян Чэну сейчас 20 лет, как и мне, так что вполне вероятно, что Цзян Фэнмянь начал брать его с собой на конференции. В конце концов, он должен стать следующим главой клана. Шицзе ничего не упоминала об этом в своем последнем письме, но она бы и не стала, даже если бы они собирались приехать. Она никогда не обсуждала подобные вещи в своих письмах. Она, вероятно, считает, что меня это расстроит, - размышлял Вэй Усянь. - А это значит, что она могла бы быть во дворце прямо сейчас! И поскольку я больше не послушник в храме, нет причин, по которым мы не могли бы встретиться!»

Он ворвался обратно в комнату и бросился к письменному столу. Лани были заботливыми хозяевами, ведь предоставили ему все необходимое - свежие чернила, новую кисть и несколько листов пергамента.

С быстро колотящимся сердцем он написал Цзян Ян Ли. Затем он заколебался, потому что не был уверен, что ему было разрешено отправлять сообщения, не говоря уже о том, чтобы встречаться со старыми друзьями.

«Завтра, - подумал Вэй Усянь, дуя на чернила, чтобы они высохли. - Я разберусь с этим завтра».

А пока он стал писать еще одно письмо Мяньмянь, просто сообщая ей, что благополучно добрался и что пока все было хорошо. Он даже немного похвастался своей роскошной комнатой, но не упоминал Ханьгуан Цзюня.

Когда же он заканчивал письмо Мяньмянь, в комнату вошла служанка с подносом, и он с благодарностью набросился на еду, почти не заботясь о том, что он ест. И это было хорошо, ведь очевидно, безупречный вкус Ланей в декоре не распространялся на их кухню. Приготовленные на пару овощи и рис были совершенно не приправлены даже по сравнению с блюдами, которые подавали в храме.

После этого служанка вернулась с новой одеждой. Он послушно умылся и натянул мантию, которая была скучного белого цвета и лишь несколько облачков украшали его плечи. Однако сидела она на нем хорошо. Это была первая мантия за многие годы, которая не заканчивалась выше его запястий. Он разгладил ее на груди, довольный тем, что вернулся в страну людей обычного роста. На самом деле, по стандартам Ланей он мог быть невысоким.

Его ужин принесли в пять, ведь он должен был поесть, прежде чем подавать еду Ханьгуан Цзюню, но к тому времени он слишком нервничал, чтобы заниматься чем-то большим, кроме как ковыряться в вялых овощах. В десять минут седьмого он стал расхаживать по комнате, убежденный, что Ханьгуан Цзюнь решил отослать его обратно, и не был уверен, было ли это к лучшему или к худшему?

Наконец, та же служанка, которая принесла ему ужин, ворвалась в его комнату и позвала его.

- Лань Эр-гунцзы задержался, - объяснила она, когда они вошли в коридор.

Самого мужчины в комнате не оказалось. Вэй Усянь последовал за служанкой к низкому столику и помог ей расставлять блюда с подноса, который уже стоял там.

Они все еще сидели на корточках у стола, когда вошел Ханьгуан Цзюнь. Они оба быстро встали и поклонились, но взгляд Вэй Усяня упал на белый меч, который тот сжимал в руке, и он внимательно наблюдал, как Ханьгуан Цзюнь положил его на стойку у двери. Прошло много лет с тех пор, как Вэй Усянь в последний раз видел настоящий духовный меч, и этот, вероятно, был даже мощнее, чем у Цзян Фэнмяня.

Ханьгуан Цзюнь опустился на подушку за низким столом, а Вэй Усянь заставил себя отвести взгляд от сверкающих ножен.

- Добрый вечер, Ханьгуан Цзюнь, - сказал он, гордясь тем, что его голос прозвучал ровно.

В свою очередь Ханьгуан Цзюнь склонил голову, но не посмотрел на него.

Когда служанка ушла, Вэй Усянь налил чай, причем все попало в чашку - еще одна победа. Затем они остались в комнате одни, и тишину стали нарушать только тихие звуки, издаваемые Ханьгуан Цзюнем, щелкающим палочками для еды. Вэй Усянь прислонился к стене и старался не ерзать. Он сдержался, чтобы не пялиться на идеальный профиль Ханьгуан Цзюня, и занял себя изучением еды, которая включала в себя те же блюда, что и его собственный скучный ужин.

«В этой большой книге должно быть правило и на этот счет: вкусовые добавки запрещены», - подумал Вэй Усянь.

Однако Ханьгуан Цзюнь, похоже, не возражал. Он ел машинально, скрупулезно, не торопясь и не медля. Он даже не чавкал, когда пил чай.

Закончив, он встал и бросил взгляд на Вэй Усяня, прежде чем пересечь комнату и сесть за туалетный столик. В свою очередь Вэй Усянь поспешил за ним и стал маячить у него за спиной. Ханьгуан Цзюнь ничего не говорил, он просто сидел и ждал. Вэй Усянь попытался поймать его взгляд в зеркале, но взгляд Ханьгуан Цзюня был прикован к туалетному столику.

Вэй Усянь нерешительно потянулся к серебряному гуаню и вытащил булавку. Вместе с ней потянуло несколько прядей волос, и Ханьгуан Цзюнь вздрогнул.

- Извините, - пробормотал Вэй Усянь.

Ханьгуан Цзюнь отвел взгляд в сторону, а затем снова возвратился к созерцанию туалетного стола.

К счастью, с гуанем все было довольно просто, и Вэй Усянь умудрился удалить его, не сняв скальп со своего нового альфы. После того, как он положил гуань на стол, Ханьгуан Цзюнь молча поднял серебряный поднос, и Вэй Усянь бросил на него булавку. Преодолев это препятствие, он взял расческу и начал расчесывать волосы Ханьгуан Цзюня. У него были чудесные волосы, густые и шелковистые, даже без единого колтуна.

«Кто бы ни ухаживал за ними до моего прихода, он хорошо поработал», - подумал Вэй Усянь.

Расчесывая их и пропуская сквозь пальцы, он немного расслабился и вдохнул глубже. В комнате пахло сандаловым деревом, но за этим свежим ароматом скрывалось что-то более теплое. Богаче. Наблюдая, как расческа скользит по темным волосам, он сделал глубокий вдох, наслаждаясь этим роскошным ароматом. Это было сладко, как будто слизываешь мед с пальцев.

«Ой, - мысленно произнес Вэй Усянь, когда его пальцы сжались в волосах Ханьгуан Цзюня, и он украдкой взглянул в зеркало, но глаза Ханьгуан Цзюня все еще были опущены. Если он и заметил, что Вэй Усянь обнюхивал его, то не подал виду.

Поморщившись, Вэй Усянь распустил волосы Ханьгуан Цзюня на макушке и начал расчесывать их.

«Ну, кто мог бы меня винить? Ведь я никогда не был так близок к альфе! Во всяком случае, не так, как сейчас. И все же, мне неловко испытывать слабость в коленях только из-за того, что Ханьгуан Цзюнь приятно пахнет», - подумал Вэй Усянь.

- Хватит, - внезапно произнес Ханьгуан Цзюнь.

Вэй Усянь отпустил волосы, которые он гладил, и отступил на шаг, потирая покалывающие ладони о мантию.

Ханьгуан Цзюнь встал из-за туалетного стола и подошел к гардеробу, где снова молча встал в ожидании.

Вэй Усянь сделал глубокий вдох и последовал за ним.

«Я смогу это сделать», - сказал он себе.

Он просто не мог думать о том, что произойдет после того, как он снимет с него одежду.

Ханьгуан Цзюнь стоял неподвижно, как статуя, пока Вэй Усянь снимал первый слой с его рук. Он ощущал от его тела тепло, а от его запаха тяжесть. Вэй Усянь повесил мантию рядом с другими - более белыми, с несколькими оттенками небесно-голубого, и старался не вдыхать глубоко. Но чем больше слоев он снимал, тем сильнее становился аромат. Нижние слои потребовали от Вэй Усяня наклониться поближе, прижимая костяшки пальцев к груди и бокам Ханьгуан Цзюня, пока он развязывал завязки.

К тому времени, как он закончил, на висках у него выступил пот, как от нервов, так и от огромного тепла, исходящего от тела Ханьгуан Цзюня.

«Неужели все альфы такие горячие? – задался вопросом Вэй Усянь. – Однако даже капля пота не испачкала белые мантии Ханьгуан Цзюня».

Пока Вэй Усянь вешал последнюю мантию в гардероб, Ханьгуан Цзюнь сел на табурет и снял ботинки.

«Разве это не моя работа? Возможно, он потерял терпение? – подумал Вэй Усянь. - Однако Ханьгуан Цзюнь не выглядит сердитым. По крайней мере, не злее, чем выглядел раньше».

В свою очередь Ханьгуан Цзюнь отставил ботинки в сторону и встал.

- Вы свободны, - сказал он, ни разу не остановив взгляда на Вэй Усяне, прежде чем исчезнуть за ширмой.

Вэй Усянь посмотрел ему вслед, разинув рот.

«И это все?» - промелькнуло у него в голове.

В замешательстве Вэй Усянь взял ботинки и небрежно стал чистить их щеткой, хотя на них не было ни пятнышка. Затем он собрал поднос с ужином и, подняв его, направился к двери. У двери он остановился, но Ханьгуан Цзюнь не выскочил обратно, чтобы сказать: «Пошутил, время для наслаждения».

Вэй Усянь оставил поднос за дверью и возвратился в свою комнату. Он сбросил тапочки, растянулся на кровати, которая была для него достаточно длинной, и посмотрел в потолок.

«И это все? - снова задался вопросом Вэй Усянь. - Я должен испытывать облегчение. Просто, зачем я здесь, если Ханьгуан Цзюнь не хочет делить со мной ложе?»

Вэй Усянь потер лицо, но его руки пахли Ханьгуан Цзюнем – аромат был таким же медово-теплым, как и его глаза. Сдаваясь, он глубоко вдохнул, втягивая в себя этот аромат.

- Мой новый альфа великолепен и пахнет как рай, но не хочет иметь со мной ничего общего! - с ворчанием он встал с кровати и пошел раздеваться.

«Возможно, Ханьгуан Цзюнь просто устал сегодня вечером из-за того, что его задержало? Или, может быть, он на самом деле добрый, несмотря на свою ледяную внешность, и хочет дать мне время освоиться, прежде чем лишить меня девственности? – размышлял Вэй Усянь. - Да, наверное, так оно и есть!»

С этим решением он забрался в постель.

«Это похоже на то, что сделал бы благородный Ханьгуан Цзюнь!»

Успокоенный этими рассуждениями, Вэй Усянь попытался заснуть.