Глава 8 Старший офицер экзорцистов.
В тот день холодный дождь стучал по черепице крыши, когда они в четвером, полные замешательства, сидели под карнизом, наблюдая за дождём.
"Мой дед велел мне приехать в Чанъань, чтобы победить яо. У Цю Юнсы было совершенно невинное детское личико, и он продолжил: "Это в основном для того, чтобы я мог набраться смелости. Братья, моё образование не было основательным; когда вы, ребята, сражаетесь с демонами, пожалуйста, дайте этому младшему брату много наставлений".
Хунцзюнь сказал: "Я также не очень хорошо разбираюсь в этих вопросах. Что касается этих двоих...."
"Какое у тебя оружие?" - спросил Мо Жигэнь у а-Тая." Я вижу, у тебя есть веер, ты, должно быть, довольно искусно им владеете".
"Я ещё не раскрыл свой величайший магический артефакт", - улыбнулся а-Тай и сказал: "Нет ничего плохого в том, чтобы рассказать вам, дорогие друзья. Всё дело в этой лютне".
Закончив говорить, а-Тай вытащил барбатскую лютню*, которую носил за спиной. Хунцзюнь с детства очень интересовался артефактами, но поначалу он плохо знал а-Тая, поэтому было неловко задавать ему вопросы. Теперь, когда они были немного более знакомы, он осторожно коснулся её и спросил: "Эта лютня?"
"Да", - кивнул а-Тай и улыбнулся. "Эту лютню мне передал мой ныне покойный отец. Когда появятся яогуай*, всё, что мне нужно сделать, это вытащить эту лютню и использовать её для атаки с врагом..."
Хунцзюнь сказал: "Какую пьесу ты тогда играешь?"
"Нет", - а-Тай покачал головой и сказал: "Я бы поднял её и разбил об их головы".
Хунцзюнь : "..."
Серьёзно продолжал а-Тай: "Эта лютня так же легка, как перо хонг* в моей руке, но когда она падает, она становится такой же тяжёлой, как гора Тай*. Даже если противник-дракон, его можно забить до смерти одним ударом".
"Не говори больше ничего..." - Хунцзюнь обхватил лоб рукой и оттолкнул голову а-Тая, которая подвинулась.
"Прекрасный младший брат", - а-Тай подвинулся, глядя в глаза Хунцзюня. Собственные глаза а-Тая были голубыми, как океан, и в сочетании с его улыбкой, было невозможно отказать ему.
"Что так тревожит твоё сердце, какие печали ты носишь в себе?" - нежно спросил а-Тай. "Почему у тебя всегда морщины на лбу? Жизнь так прекрасна, как насчёт того, чтобы я сыграл тебе песню, которую ты послушаешь, хорошо?"
Мо Жигэнь наконец не выдержал и больше не мог его слушать. Он положил одну руку на плечи Хунцзюня и использовал свою руку, чтобы заблокировать а-Тая. "Не запугивай его, он ничего не понимает".
Хунцзюнь действительно был очень расстроен. Несмотря на то, что у него появилось несколько новых друзей, лампа сердца исчезла, его метательный нож исчез, и он не видел способа исправить весь этот беспорядок. Первоначально он думал, что сначала придёт в отдел экзорцизма и начнёт с уничтожения некоторых яо, прежде чем думать о том, как начать поиски, но теперь будущее было окутано туманом.
Хунцзюнь сказал: "У меня действительно есть некоторые... проблемы".
"Какие неприятности?" - спросил Мо Жигэнь. "Если ты расскажешь нам, мы сможем попытаться тебе помочь. Это как-то связано с яогуаем?"
"Яогуай?!" - в этот момент Цю Юнсы выпрямился и сказал: "Правда? В Чанъане есть яогуаи?
А-Тай сказал: - "Возможность посвятить свою силу нашему делу - моя величайшая честь".
Цю Юнсы был немного напуган, поэтому он сказал: "Пока ты не будешь держаться слишком близко к яогуаем, я могу помочь тебе с чем-нибудь ещё. Мне нужно набраться храбрости... Скажи нам, что это за яогуай?"
"Я подумаю о других методах", - Хунцзюнь был очень тронут и сказал: "Если это действительно невозможно для меня, тогда я скажу вам, ребята".
"Хороший выбор", - Мо Жигэнь улыбнулся. "Полагаться на себя лучше, чем полагаться на небо или землю*. Ты можешь это сделать", - сказав это, он похлопал Хунцзюня по плечу.
Дождь постепенно прекратился, и а-Тай снова заговорил: "Такая прекрасная сцена не должна быть потрачена впустую. Как насчёт вдохновенной пьесы, чтобы сопровождать её?"
"Давай сначала приберемся здесь и обустроим несколько комнат", - Мо Жигэнь приподнялся на колени, чтобы встать. "Вероятно, нам придётся переночевать здесь сегодня".
"Давайте переночуем в гостинице Чанъане", - предложил а-Тай. "Пойдём? Я угощаю".
"Думаю, я переночую здесь", - сказал Хунцзюнь." От Чжао Цзылуна слишком сильно воняет рыбой, и он может кого-нибудь напугать, если мы остановимся в гостинице".
Он не знал почему, но ему начало нравиться это место. После долгого, извилистого путешествия сюда, когда он увидел высокое зонтичное дерево, посаженное посреди этого двора, он почувствовал, что оно ему немного знакомо. Мо Жигэнь не был разборчив в таких вещах, поэтому он решил остаться с Хунцзюнем. Цю Юнсы некоторое время думал об этом, прежде чем присоединиться к двум другим, и, наконец, а-Тай тоже передумал и решил остаться в этом полуразрушенном отделе экзорцизма.
В сумерках город Чанъань был освещен красными лучами заката. дождь шёл три дня подряд, и осень официально захлестнула Гуанчжун*.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Фэн Чанцин держал трость в левой руке, а императорский указ для Ли Цзинлуна в правой, и шаг за шагом они вдвоем вышли из казарм Лунъу. Ли Цзинлун был высок и хорошо сложен, а под правой рукой он нёс сверток постельного белья. Первоначально он планировал попросить одного из домашних слуг отнести его обратно, но Фэн Чанцин настоял, чтобы он держал его, когда вёл Ли Цзинлуна от главных ворот штаба армии Лунъу всю дорогу домой, тем самым привлекая внимание горожан на улицах Чанъаня.
Получив известие о смене поста, Ли Цзинлун собрал свои постельные принадлежности, чтобы вернуться домой. Он устал от этих постоянных мучений, которые продолжались только тогда, когда все горожане, собравшиеся на улицах, смеялись над его бедственным положением. Этого блудного сына* снова выгнали из армии Лунъу.
"Хей*, тебя переводят в отдел экзорцизма великого Тана", - Фэн Чанцин твёрдо держал императорский указ, хромая впереди, и было неясно, обращался ли он к Ли Цзинлуну или к самому себе, когда он сказал: "Это вопрос большого празднования. Канцлер правых лично приказал повысить вас на два уровня за одну ночь!"
Ли Цзинлун тихо сказал: "Я больше не буду так идти вперёд".
Проходившие мимо горожане указывали на него и перешептывались, как будто Ли Цзинлун не чувствовал их взглядов на своей спине. Фэн Чанцин повернулся и ударил его тростью, сердито крича: "Когда ты выбежал из Пинканг Ли, почему ты не боялся потерять лицо, бродя по улице?"
Ли Цзинлун очень хотел сердито швырнуть постель на землю и убежать, но сыновнее благочестие было основой человечества. Родители Ли Цзинлуна умерли, когда он был маленьким, и хотя Фэн Чанцин был всего лишь его двоюродным братом, он снова и снова поддерживал его на протяжении многих лет. Если он ослушается своего старшего брата*, то никогда больше не сможет поднять голову ни перед кем, поэтому он стиснул зубы и снёс резкие слова.
"Чья репутация пострадала из-за того, что ты шествовал по улицам?", - сокрушался Фэн Чанцин. "Моя репутация пострадает! Этот маленький старый я!"
Ли Цзинлун последовал за Фэн Чанцином, тихо говоря: "Если бы они умерли в те ранние дни, кто бы знал подлинность их жизней? Рано или поздно настанет день, когда правда выйдет наружу. Если ты мне не веришь, то зачем тебе критиковать меня перед всеми этими людьми? В глубине души ты уже знаешь, лгал я тебе когда-нибудь или нет!"
Фэн Чанцин сказал: "Тогда почему бы тебе не позволить Его Величество самому узнать правду? Где яо, о котором ты говоришь?! Иди вперед и найди того человека с той ночи, вытащи его перед судом и допросите его на раунд! Почему бы тебе не пойти и не найти их для меня?!"
Ли Цзинлун был так зол, что дрожал всем телом, и у входа в переулок он тихо сказал: "Однажды ты увидишь".
Фэн чанцин не ответил. Они вдвоём проехали чуть меньше половины Чанъань, так как Фэн Чанцин специально взял его с собой в объезд через западный рынок. Когда они вошли в переулок, Ли Цзинлун, держа в одной руке свёрток с постельным бельем, повернулся и пошёл в другой конец переулка. Фэн Чанцин выпрямился и спросил: "Куда ты идешь?"
Ли Цзинлун не ответил, только ускорил шаги. Он не хотел возвращаться в дом Фэн Чанцина, если это приведёт только к бесконечным спорам. Фэн Чанцин мог только хромать вместе со своей тростью, медленно пытаясь догнать Ли Цзинлуна, который молча и уверенно шёл вперед по переулку.
Из глубины переулка доносились резкие звуки музыки и пение людей. Закат окрасил булыжники в красный цвет, отбрасывая тень Ли Цзинлуна на землю. Дул осенний ветер, и от этой сцены веяло унынием.
"Куда ты идешь?!" - настойчиво спросил Фэн Чанцин.
Выражение лица Ли Цзинлуна было пустым, когда он безмолвно продолжал идти вперёд. Он дошёл до конца переулка и толкнул сломанные двери, и левая дверь упала внутрь с сотрясающим небо глухим стуком.
"Пэн*!"
Упавшая дверь громко хлопнула, открывая сцену во дворе.
Во дворе музыка резко оборвалась, все замерли, все повернулись и уставились на Ли Цзинлуна.
Во внутреннем дворе отдела Экзорцизма а-Тай бренчал на лютне барбата, Хунцзюнь бил палочками по маленькой выщербленной миске, Цю Юнсы держал две бамбуковые палочки и ударял ими "ду-ду" о камень, а Мо Жигэнь дергал тетиву в такт ритму.
Они были расставлены по кругу вокруг деревянной ванны, наполовину наполненной водой.
Карп с двумя руками и двумя ногами стоял внутри, одной ногой на краю ванны, его руки размахивали взад и вперед, когда он танцевал.
Когда дверь открылась, четверо мужчин и одна рыба замерли одновременно, в замешательстве глядя на Ли Цзинлуна и Фэн Чанцин позади него.
Ли Цзинлун : "...."
Все было предопределено судьбой, ничто не находилось под контролем людей.
Ли Цзинлун ещё не знал, что в этой жизни было много странных сил, которые играли с ним. Как будто всё, что он пережил за последние двадцать лет, было предназначено только для этого дня, чтобы он неожиданно и, казалось бы, случайно толкнул дверь перед собой.
Словно движимый судьбой, с того первого торопливого взгляда и до того момента, как он встретился взглядом с этим прекрасным юношей, в его видении все остальное в мире исчезло*, оставив после себя только то лицо, которое он никогда не сможет забыть.
Если бы жизнь была не чем иным, как серией прекрасных первых впечатлений, насколько обычным был этот момент для нас того времени*. Бесчисленное эмоции сошлись в его сердце, как волны, разбивающиеся друг о друга в штормовых морях, и с силой, которая могла обрушить небо, они мгновенно разрушили запреты его разума. И многие тысячи слов были сведены в четыре простых:
"Верни мне мою невинность!!!"
Сердито прорычал Ли Цзинлун , вытаскивая меч. Его тело превратилось в быструю тень, когда он бросился к Хунцзюню!
В тот же самый момент, когда Хунцзюнь увидел обнаженный меч, он сразу же сделал шаг назад, а затем вскочил. Когда его тело уже было в воздухе, остальные, наконец, отреагировали...
"Помилуй!" - крикнул Мо Жигэнь.
"Друзья! Не суетись из - за пустяков!" - крикнул А-тай .
Цю Юнсы крикнул: "Не бойся!"
И все же целью Ли Цзинлуна был не карп яо; вместо этого его меч был нацелен прямо на Хунцзюня! В мгновение ока трое прохожих внезапно ощутили волну убийственного намерения и, почувствовав, что дела идут плохо, двинулись на защиту Хунцзюня. А-Тай взмахнул веером, Мо Жигэнь двинулся вперед, чтобы блокировать удар, и Цю Юнсы резко вытащил свой меч, когда они втроем одновременно попытались блокировать Ли Цзинлуна, но Ли Цзинлун уже пересек передний двор, бросившись перед Хунцзюнем!
"Он нормальный человек!" - крикнул Хунцзюнь. "Полегче с ним!"
Хунцзюнь почувствовал некоторый трепет по отношению к мечу в руке Ли Цзинлуна. В ту ночь именно потому, что он был неосторожен, священный свет пентаколора был отключен. С тех пор он прокручивал эту сцену в голове бесчисленное количество раз, так что, очевидно, он не совершит одну и ту же ошибку дважды. В каждой руке он держал по метательному ножу, и, подняв свое тело в воздух, он обрушил два ножа на этот чёрный как смоль меч.
В тот момент, когда метательные ножи приземлились на ржавый меч, два магических оружия встретились и испустили духовный резонанс. Зрачки Ли Цзинлуна внезапно сузились, и как раз в тот момент, когда он собирался сменить форму*, Хунцзюнь не совсем семь цунь* длинные метательные ножи опустились в движении "четыре унции дают тысячу катти*", фиксируя лезвие меча и крутя его!
Это движение повернуло железный меч в его руке, и мясистый кусочек руки Ли Цзинлуна между большим и указательным пальцами горел, когда меч вращался и покидал его руку!
Мо Жигэнь, а-Тай и Цю Юнсы одновременно зааплодировали, когда Хунцзюнь перевернулся и приземлился на землю. Они последовали своим собственным шагам, и без того, чтобы Хунцзюнь ясно видел ситуацию, они нанесли три сильных удара по плечам Ли Цзинлуна, отправив его в полет.
Несмотря на то, что им было сказано идти спокойно, независимо от того, все ли не смогли вовремя отступить, или они все равно пошли на все... Ли Цзинлун влетел в прихожую, ударившись головой о открытую дверь, и со звуком хуала* вылетел в средний двор, рухнул на землю и потерял сознание.
Хунцзюнь нахмурил брови. Его палец был порезан лезвием меча, и обе его руки были покрыты кровью. остальные поспешили взглянуть, и Мо Жигэнь нахмурился: "Ты ранен? Что этот человек имеет против тебя?"
Этот карп яо посмотрел налево и направо, и его взгляд остановился прямо на Фэн Чанцине за дверью. Фэн Чанцин открыл рот; он ещё не оправился от шока, поэтому продолжал отступать назад.
Карп яо громко крикнул: "Есть ещё один, не дай ему убежать!"
А-Тай и Цю Юнсы немедленно повернули назад. Цю Юнсы схватил свой меч в правую руку и бросился вверх, как раз в тот момент, когда Фэн Чанцин громко крикнул: "Яо, яо... яогуай!"
Одной ногой Цю Юнсы наступил на грудь Фэн Чанцина, направив меч ему в горло. А-Тай воспользовался этим шансом, чтобы бросить два куска веревки, которые понеслись по земле к Фэн Чанцину , крепко связав его руки и ноги вместе.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
В промежутке между палочкой благовоний* руки Хунцзюня были забинтованы, в то время как братья, Ли Цзинлун и Фэн Чанцин, были брошены в угол главного зала, оба они были в глубоком бессознательном состоянии.
"Его зовут Ли Цзинлун, он простой охранник. В тот день я преследовал яогуая за пределами города Чанъань..."
Хунцзюнь начал с самого начала и рассказал о событиях трём людям во дворе. Когда он дошёл до сути своего рассказа о лампе сердца, карп яо, который слушал в стороне, издал сухой кашель, и Хунцзюнь понял, что ему не следует больше говорить об этом. Он на мгновение заколебался, прежде чем полностью пропустить этот раздел, и как только он закончил, на лицах его слушателей появилось выражение удивления.
"Ряд недоразумений" , - сказал Мо Жигэнь. "Этот человек думал, что ты яогуай, поэтому он пришел к тебе с намерением убить. К счастью, ты не получили серьезных травм".
Мо Жигэнь как раз собирался подойти и развязать путы Ли Цзинлуна, но карп яо вытащил какой-то сверток и постучал им по колену Хунцзюня.
"Что это?" - удивился Хунцзюнь.
Карп яо ответил: "Они бросили это снаружи".
Цю Юнсы взял его и, открыв, понял, что это императорский указ, и начал читать: "Дорогой чиновник, священный сын неба восседает на троне и видит всё в своей благоприятной славе. Герцог Ди выполнил волю императора, создав отдел экзорцизма великого Тана, и сегодня мы указываем, что Ли Цзинлун из военной академии Лунъу должен занять должность бывшего - бывшего-бывшего... отдела экзорцизма ч-ч - чжанши..."
Те, кто столпился вокруг указа, одновременно подняли головы и уставились на лежащего без сознания Ли Цзинлуна в зале. Затем все они одновременно опустили головы, уставившись на указ. Рука которой Цю Юнсы держал указ, неудержимо дрожала, а уголки его рта дрожали.
1. Своего рода лютня ближневосточного происхождения. По - китайски это барбат Цинь, но мы будем придерживаться лютни, потому что это не инструмент, связанный с цитрой/ Цинь.
2. Яогуай-это категория существ, которые превратились в монстров из растений и животных. Термин состоит из двух слов: яо, которое относится к культивируемым существам, которые изначально были животными, и гуай относится к эквиваленту растения/флоры. Таким образом, Чжао Цзылун -это яо, тогда как дерево, которое начало нападать на людей, скажем, было бы гуай.
3. Хонг, тот же хонг, что и в имени Хунцзюня, - это лебединый гусь.
4. То же самое Тай , что и имя А-тай, относящееся к знаменитой горе. Тай в провинции Шаньдун.
5. Полагаться на богов или другие сверхъестественные силы/совпадения.
6. Регион, в котором находится Чанъань, находится в центре современной провинции Шэньси.
7. Насмешливо, в данном случае.
8. Чувство смешанного удовлетворения и разочарования.
9. Термин, который он использует здесь,- Сюнчжан , относительно архаичный способ обозначения фигуры старшего брата, связанного с кровью.
10. Громко бум.
11. Оригинальная фраза звучит так: "Десять тысяч объектов мира отдалились друг от друга".
12. По сути, если бы только мы могли остаться в прекрасном времени той первой встречи, но в то время мы не знали ничего лучшего, поэтому мы познакомились еще больше!
13. Боевые формы.
14. Цунь определяется как 3 и 5 см, или приблизительная ширина большого пальца человека в суставе; метательные ножи Хунцзюня тогда имеют длину около 20 см.
15. Это движение от Тайцзи Цюань, которое в основном включает в себя использование очень небольшой силы для подавления чего-то гораздо большего.
16. Звук, обычно используемый для падающих или текучих предметов.
17. Для сжигания стандартной палочки благовоний требуется 30 минут.
Над переводом работала команда- New start "✌️meste".