День 13

Глупо было начинать этот дневник как какой-то некролог, потому что попадание сюда не было моим смертным приговором, совершенно нет, это стало началом моей новой настоящей жизни. Вообще первые несколько дней слишком депрессивные и упаднические - я бы их убрал, но тогда моя история осталась бы неполной, поэтому если кто-то смог дочитать до этого момента, то можешь с чистой совестью выдохнуть - больше никаких жалоб, никакой тоски и паранойи. Это начало моей великой истории. Да, пожалуй богом называть меня не стоит - слишком высокое звание, но по крайней мере вождём первобытного племени точно, ведь прямо сейчас оставшиеся в нашем подвале люди именно так и выглядят: безумные крики, поедание мяса голыми руками и всяческая потеря стыда. Мне очень понравилось, что мою идею спать на трупах поддержали - это так мягко и удобно. Да, запах так себе, но когда он везде, нюх быстро отнимает, а удобство у тебя уже никто не отнимет.

К величайшему сожалению не все приняли этот прекрасный новый мир. Помните ту женщину с переломанной рукой? Похоже и правда была слишком психованной - словила вчера ночью паническую атаку, сгрызла себе правую руку, чтобы перелом не видеть, а потом вскрытыми костями изрезала себе лицо и шею, от чего и истекла кровью. Пожалуй, мне было в чём-то её жалко, особенно её достаточно приятное лицо. Да, как у многих из нас истощённое и слегка припухшее, но всё ещё симметричное, сохранившее свои мягкие черты и утончённость линий. Можно даже сказать, что она мне немного нравилась, не только внешностью, но и ощущением, что она меня понимает, тоже забитая и отстранённая, тоже натерпелась от общества, но если слишком много так думать, то можно начать сопереживать, а это уже прямой путь к слабости, а слабость в наше время и особенно в моём положении проявлять ни за что нельзя.

Если говорить о человечности, то пожалуй остался ровно один человек в этом богом проклятом подвале, который её сохранил - сморщенный сгорбленный старичок уже далеко за 70, который, мне кажется, за свою жизнь столько всего повидал, что мог смириться с чем угодно. С самого начала он был постоянной частью нашего маленького общества и при этом не выделялся абсолютно ничем - он просто был. И в тот самый ужасный день он тоже принял решение ничем не выделяться и просто смотрел. На его лице не было ни намёка на одивление или отвращение - он видел подобное не раз и не два на своём веку, поэтому абсолютно смирился и не воспринимал как что-то ужасное. Но ему не просто было всё равно, он почти наверняка воспринимал всё происходящее как испытание его души и веры. Почему я так думаю? Да просто потому что в нём всё говорило о глубокой набожности - молитвы дважды в день с самого нашего захоронения, постоянные жесты дотрагивания до нательного креста чуть что и крещение при каждом предложении мяса. Он вполне прямым текстом говорит, что это грешно и Господь запрещает. Не помню, было ли что-то такое в Библии, но мне нравится его до сумасшествия сильная вера, она забавляет и сдерживает меня, пожалуй, не буду его трогать пока, брать грех на душу.

Все остальные обитатели ржавого гроба уже давно забыли о цивилизации и том, что значит быть человеком - ели трупы, которые постепенно начинали подгнивать, но кого это волновало. Главное - найти кусок помягче и повкуснее, а потом уже думать о санитарии.