7 глава. Цена обещания

Наступила ночь. Я сняла с себя верхнюю одежду и накрыла ею Веру. Она сидела у моих ног, а я гладила её по голове. Вдруг она крепко сжала мои руки, и из её глаз хлынули слёзы. Она начала плакать. Слёзы стекали по её щекам, и было видно, сколько боли скрывалось в её глазах.

Увидеть смерть собственной бабушки - самое страшное, что могло случиться с ребёнком. Мне самой было больно. Я не хотела, чтобы Вера осталась одна.

В тот момент я приняла решение.

«Я никогда не брошу Веру. Она будет со мной. Я буду защищать её ценой собственной жизни», - думала я.

Я смотрела на неё до тех пор, пока она не уснула.

Утром я услышала крики какой-то женщины. Она кричала, приказывая нам проснуться. Я открыла глаза и разбудила Веру. Девочка выглядела уставшей. Мы поднялись с кровати, и вскоре дверь комнаты открылась.

Все начали выходить в коридор. Когда я вышла последней, то увидела стоявшую перед нами женщину.

На ней была немецкая военная форма. У неё были чёрные волосы и серые глаза. Женщина внимательно осмотрела нас, а затем заговорила с немецким акцентом:

- Доброе утро. Меня зовут Анна Мюллер. Я руководительница этого лагеря. Отныне вы будете жить по нашим правилам. Тот, кто нарушит их или осмелится пойти против нас, поплатится за это жизнью.

Она ещё некоторое время смотрела на нас своими серыми глазами, словно пыталась запомнить каждого. Затем указала на умывальник, приказав нам умыться.

Мы начали подходить к нему по очереди, мыть руки и лица. Когда настала моя очередь, я открыла кран и почувствовала, насколько холодной была вода. Набрав немного воды в ладони, я осторожно коснулась руки Веры. Она ещё сонно моргала, и я, желая немного взбодрить её, слегка брызнула ей на лицо. После этого я умылась сама.

На завтрак нам с Верой дали по маленькому куску хлеба. На одном из них была плесень. Я отдала чистый кусок Вере, а себе оставила испорченный.

Она съела свой хлеб, и я тоже принялась за завтрак.

Вскоре началась работа.

Нам приходилось таскать деревянные брёвна к грузовику. Было тяжело. Мы с Алей переносили их вместе, но с каждым разом мне становилось всё труднее. Руки болели, а острые края дерева царапали кожу. Постепенно на ладонях появились мозоли и неглубокие раны.

Всё это время Вера сидела неподалёку и наблюдала за нами. Через некоторое время она поднялась и подошла, желая помочь.

- Не нужно, Вера. Не утруждай себя, - сказала я ей.

Мне хотелось, чтобы она хотя бы немного отдохнула. Она и так пережила слишком многое для своего возраста.

Продолжая работать, я заметила взгляды некоторых немецких солдат. Они смотрели на нас с каким-то странным сочетанием жестокости и любопытства.

Мне стало не по себе. В глубине души я почувствовала тревогу, но не могла понять, почему их взгляды вызывали у меня такое неприятное ощущение.

День тянулся бесконечно. Мы работали снова и снова, таская брёвна к грузовику. Силы постепенно покидали меня, руки болели, а усталость становилась всё сильнее.

Но я продолжала работать.

В глубине души я надеялась, что однажды эти тяжёлые дни закончатся. Что мы сможем выбраться отсюда. Что Вера снова сможет улыбаться, не вспоминая о том страшном дне.

Я хотела верить, что однажды всё это останется позади.