Глава 1: Кровь, Пыль и Первый Шрам

​Запах умертвия стоял в шахтах Подземья словно жидкая смола - густой, удушливый, въевшийся в саму ткань потрескавшейся кожи. В этой глубокой ране на теле израненной земли воздух плавился от ядовитых испарений медной руды и разложения. Каен лежал на сырой, покрытой слизью и человеческими испражнениями земле. Каждый вздох отдавался в разбитой груди тупой, разрывающей болью.

​Его рабское тело - хрупкий, истощенный сосуд семнадцатилетнего подростка - содрогалось от озноба. Но внутри этого ломаного каркаса теплилось нечто чужеродное, несоразмерное смертной плоти.

​Элиан.

​Имя вспыхнуло в затуманенном разуме словно раскаленное клеймо. Память возвращалась не потоком, а болезненными, рваными вспышками: башни из черного обсидиана, расколотые небеса Великого Разрыва три века назад, предательство учеников и бесконечная мясорубка «Мельницы Бытия», перемалывавшая его дух. Он не был этим забитым мальчишкой. Он был Верховным Чародеем, знавшим тайны мироздания.

​Но сейчас это знание было проклятием. Душа Элиана обладала плотностью горного хребта, а тело Каена - хрупкостью сухого тростника. Любая попытка вспомнить заклинание высшего порядка вызывала у Каена жуткие кровотечения из носа и судороги, разрывающие мышцы. Его магические каналы были наглухо забиты шлаками, а в венах вместо чистой энергии текла густая, застоявшаяся боль.

​- Вставай, падаль! - раздался над ухом хриплый, каркающий голос.

​Тяжелый плетеный кнут, усеянный вплетениями заржавевших рыболовных крючков и кусков кости, со свистом рассек воздух и с треском опустился на спину Каена. Кожа лопнула по живому, обдав тело волной обжигающего пламени.

​Над ним возвышался надсмотрщик - Варгас. Он принадлежал к низшей касте гулей-полукровок, порожденных изнанкой мира. Лицо Варгаса было скрыто сальным холщовым мешком с прорезями для безумных, налитых кровью желтых глаз; из пасти торчали кривые, пожелтевшие резцы, способные перекусить кость. Тело гуля представляло собой вздутую, лишенную волос массу серой плоти, пропитанную ядами шахты. Гули не старели так, как люди - они медленно гнили заживо, питаясь страданиями рабов и испарениями серы.

​- Ты еще не выполнил дневную норму черного кварца, шлюхин сын, - прорычал Варгас, занося лапу для нового удара. На его массивном запястье висел тяжелый кандальный ключ, звякавший в такт дыханию. - Твое мясо все равно сгниет в этих штреках через пару дней, но пока ты дышишь, ты будешь рвать жилы!

​Каен не закричал. Стиснув зубы до хруста, он вжался лицом в холодную, смердящую грязь. Кричать было нельзя - звук тратил драгоценный кислород и сбивал внутренний ритм дыхания, необходимый для ментальной концентрации.

​Магия в этом мире не давалась даром. Гнилая Магия (или Магия Истощения) не черпала силы из чистых стихий природы - она питалась разложением, болью и чужой жизненной силой. Закон эквивалентного обмена здесь работал беспощадно: чтобы забрать силу у материи, нужно отдать часть собственной плоти в виде платы.

​В полуметре от левой руки Каена в грязи валялась раздавленная сапогом тушка крупной подземной крысы. Ее брюхо было распорото, а внутренности уже покрылись белесой плесенью.

​«Формула Малого Истощения... Первый круг», - пробился сквозь затуманенный рассудок древний математический алгоритм заклинания.

​Элиан понимал: если он попытается применить заклинание в полную силу, его собственные вены лопнут от перегрузки, а мозг вскипит. Тело раба было не готово. Ему требовалось действовать микродозами, превозмогая колоссальную физическую боль.

​Медленно, с миллиметровой точностью, Каен напряг мышцы предплечья. Каждый нерв в руке взвыл от напряжения, словно по жилам пустили раскаленный песок. Он протянул дрожащие пальцы к тушке мертвой крысы.

​- Чего ты копаешься, чертов урод?! - взревел Варгас и пнул Каена тяжелым сапогом в ребра.

​Удар выбил из легких остатки воздуха. Во рту появился привкус меди и теплой крови. Ребра хрустнули, одно из них опасно качнулось вблизи легкого. Боль едва не лишила его сознания, но именно в этот момент шока ментальный барьер рухнул, открыв доступ к первичному потоку.

​Каен вцепился пальцами в грязь рядом с крысой и активировал плетение.

​Никакого ослепительного света не было. Из-под ногтей Каена сорвалась тусклая, маслянистая черная нить, похожая на копоть от сгоревшей кости. Нить впилась в разлагающуюся плоть грызуна.

​Эффект был мгновенным и отвратительным. Остатки крысиной плоти прямо на глазах сжались, высохли и рассыпались в серую, зловонную пыль. Вся оставшаяся в тушке микроскопическая доля жизненной энергии хлынула по черной нити в руку Каена.

​Это была не благодать исцеления. Это был ядовитый впрыск чужой посмертной агонии.

​Вены на руке Каена мгновенно вздулись, почернели и покрылись сетью багровых волдырей. Кожа на предплечье лопнула от внутреннего давления, оросив камень брызгами сукровицы. Каен издал сдавленный, хриплый стон, выгибаясь дугой от невыносимого жжения - чужеродная энергия пыталась разорвать его слабые мышцы изнутри.

​Но он не позволил ей уйти впустую. Сжав остатки воли в кулак, Элиан силой заставил эту темную субстанцию течь не в сердце, а к сломанному ребру и разорванному плечу.

​Хруст.

​Кость встала на место, срастаясь грубой, неестественной мозолью из уплотненной мышечной ткани. Боль от заживления была ничуть не меньше боли от перелома. Пот градом катился по лицу Каена, смешиваясь с угольной пылью и кровью.

​- Что за... черт? - Варгас ошарашенно отступил на шаг. Запах паленого мяса и тухлой плоти ударил в нос гулю. Он никогда не видел, чтобы истощенный доходяга за секунду залечивал открытую рану за счет мертвой крысы. - Ты... ты жрец скверны?!

​Варгас вскинул руку, намереваясь обрушить на дерзкого раба тяжелый ключ, но Каен был быстрее.

​Используя влитую порцию чужой энергии как топливо, он резко перекатился набок и выбросил руку вперед. Его пальцы, превратившиеся на мгновение в подобие когтей из затвердевшей лимфы, впились в незащищенное горло надсмотрщика - в мягкую складку плоти под подбородком, где кожа гулей была тонкой, как пергамент.

​- Кхм... гха! - Варгас захлебнулся собственной черной слюной.

​Каен не поглощал его полностью - его тело просто не выдержало бы такой объем энергии. Вместо этого он запустил обратный контур разрушения. Пальцы Каена вонзились глубже, вскрывая сонную артерию.

​- Твоя жизнь... принадлежит мне по праву крови, - прошептал Каен прямо в дрожащие губы чудовища, чувствуя, как его собственный голос звучит чужой, зловещей хрипотцой.

​Процесс резонанса вошел в финальную фазу. Варгас забился в сокрушительных конвульсиях, его желтые глаза вылезли из орбит, лопаясь от внутреннего давления, а из ушей и носа брызнула кипящая черная жижа. Вес его массивного тела навалился на Каена, едва не придавив его к полу.

​Когда судороги утихли, перед Каеном лежал уже не живой гуль, а высохшая, потрескавшаяся мумия, лишенная даже намека на влагу.

​Каен тяжело рухнул на колени, хватая ртом тяжелый, отравленный воздух шахты. Его новое тело дрожало от колоссальной перегрузки. Из носа продолжала тонкой струйкой сочиться темная кровь, в голове гудело так, будто по черепу били железным молотом. Он еще не был силен. Он был ранен, истощен и смертен. Но первая ступень была пройдена: барьер между прошлым величием и настоящим животным выживанием дал трещину.

​Каен дрожащими пальцами сорвал с пояса мертвого гуля массивный железный тесак - ржавый, несбалансированный, но тяжелый. Опершись на него как на посох, он поднялся на ноги.

​Впереди лежали темные, затопленные катакомбы, ведущие к заброшенным алтарям Забытых Богов. Там, в сырости и забытьи, ждала его первая соратница.