33 Глава

Мирон осторожно довел укутанную в полотенце Мию до спальни, и стоило им сделать шаг в комнату, как Мия без сил рухнула на кровать, тяжело вздохнув. Ледяная вода окончательно протрезвила ее, но забрала последние остатки физической энергии. Она перевернулась на спину и, глядя на Мирона снизу вверх, тихо попросила:
— Дай мне мою одежду.
Мирон подошел к разбросанным на полу вещам, поднял то, что осталось от её вчерашнего наряда после нападения Марко, и хмуро покачал головой:
— Она вся порвана. Свитшот разорван по швам, а джинсы этот ублюдок Марко испортил, когда замок выдрал. Ты это уже не наденешь.
Мия раздраженно зарылась лицом в подушку, а потом приоткрыла один глаз:
— Дай тогда свою футболку.
Мирон усмехнулся, открыл свой дорожный рюкзак, который Майк принес из машины еще утром, достал оттуда чистую, огромную черную футболку оверсайз и кинул ей. Мия поймала ткань на лету. Она натянула её прямо через голову, сбросив полотенце. На её хрупкой, миниатюрной фигуре широкая мужская футболка Россвела смотрелась как экстремально короткое платье. В довершение образа Мия, упрямо вздернув подбородок, поднялась и надела свои остроносые туфли на высоком каблуке.
Мирон, который к этому времени уже успел натянуть свои сухие спортивные штаны, замер у кровати. Он окинул её медленным, потемневшим взглядом от пальцев ног, подчеркнутых высокими каблуками, до края футболки, едва доходившей до середины бедра.
— Тебя Шахин убьёт за этот образ, Марретти, — хрипло выговорил Мирон, скрестив руки на груди, чтобы сдержать новый прилив глухого жаркого напряжения. — Он едва попу прикрывает. Если твои кузены зайдут сюда и увидят тебя в моей футболке без штанов, тут начнется третья мировая война.
— Ну ты же меня прикроешь? — тихо, с вызовом спросила она, обвивая руками его шею.
— В первый и последний раз, — процедил Мирон, обхватывая её за талию и чувствуя, как под тонким хлопком его футболки перекатываются её ребра.
— Пиздишь, — спокойно, без тени сомнения выдохнула Мия прямо ему в губы. — Ты прикроешь меня всегда, Россвел. Ты вчера сам это под одеялом обещал.
Мирон не выдержал. Он прижал её к себе так сильно, что её каблуки на секунду оторвались от пола. Их губы встретились в новом поцелуе. И этот поцелуй был совершенно другим. В нем не было того бешеного, неконтролируемого химического угара, который заставлял их метаться по кровати час назад. Теперь, когда яд полностью вышел из крови после ледяной ванны, этот поцелуй без виагры был осознанным, глубоким и пугающе нежным. Мирон медленно, собственнически сминал её мягкие губы, смакуя каждую секунду, а Мия судорожно перебирала его мокрые волосы на затылке, полностью отдаваясь этому настоящему, чистому чувству.
Парень слегка отстранился, тяжело дыша, но не отпуская её из своих рук. Между ними в полумраке номера завязался долгий, откровенный разговор.
— Вот теперь я точно знаю, что это ты, Марретти, — тихо сказал Мирон, касаясь своим лбом её лба. — Без всяких порошков и таблеток Марко. Ты целуешься так, будто забираешь мою душу.
— А ты не отдавай, — прошептала Мия, слегка прикусив его нижнюю губу, отчего у парня перехватило дыхание. — Мирон... мне всё еще кажется, что я сплю. Два дня назад я сидела в клубе, обняв колени, и молила бога, чтобы меня кто-нибудь пристрелил, потому что не могла вынести пустоты после Каи и Али. А сейчас... сейчас я стою в твоей футболке, и мне впервые за месяц не хочется сдохнуть. Это нормально вообще?
— Это жизнь, принцесса, — Мирон ласково провел ладонью по её бледной щеке, стирая остатки размазанной туши. — Твои братья хотели, чтобы ты жила. Вот ты и живешь. А то, что ты выбрала для этого меня и моих придурков-братьев — ну, значит, у тебя отличный вкус на защитников.
— Ты самоуверенный и наглый, как и все Россвелы, — Мия слабо улыбнулась, сильнее прижимаяся к его груди и слушая, как его сердце мерно и мощно бьется под её ладонью. — Но ты спас мою честь сегодня. Если бы ты не остановился там, на кровати... если бы поддался этой химии...
— Я бы вырвал себе сердце, Мия, — жестко перебил её Мирон, и в его голосе звенящим металлом прорезалась истинная порода его отца Леонардо. — Ты доверилась мне. Ты спала на моей груди. Я обещал твоим погибшим братьям стать твоим щитом, а не использовать тебя, пока ты слабая от транквилизатора. Я Россвел. Мы забираем то, что хотим, только тогда, когда нам отдают это добровольно.
— Я отдаю, — едва слышно, но абсолютно твердо произнесла Мия, глядя ему прямо в душу через свои темные глаза. — Добровольно. Без всякой виагры, Мирон. Ты — моя новая броня.
Они замолчали, продолжая стоять посреди тихой комнаты отеля в обнимку. Мирон аккуратно подхватил её под бедра, заставляя её сбросить свои высокие каблуки, и бережно уложил на кровать.