30 Глава
Прошло несколько часов. Солнце уже стояло высоко, нагревая панорамные стекла номера, когда Мия снова зашевелилась. Сознание возвращалось медленно, а в горле было так сухо, словно она шла по пустыне. Тяжелый, дурманящий транквилизатор постепенно выветривался, оставляя после себя дикую, иссушающую жажду.
Она приоткрыла глаза и хрипло, едва слышно выдохнула:
- Воды... Пожалуйста, Мирон, воды...
Мирон, который всё это время не смыкал глаз, карауля её сон, мгновенно среагировал. Он аккуратно высвободился из-под одеяла, дотянулся до стоявшего на тумбочке стеклянного стакана, который Майк предусмотрительно наполнил чистой минералкой еще ночью, и бережно приподнял голову Мии.
- На, маленькая, пей медленно, не торопись, - тихо сказал он, поднося прохладное стекло к её пересохшим губам.
Мия жадно сделала несколько больших глотков, чувствуя, как спасительная влага обжигает горло. Вода показалась ей самым вкусным напитком на свете. Когда стакан опустел наполовину, она обессиленно опустила голову обратно на подушку. Мирон, у которого от ночного адреналина и пьянки в горле тоже пересохло, недолго думая, поднес этот же стакан к своим губам и выпил остатки прямо из того же стакана, до самого дна.
Он поставил пустой стакан обратно на тумбочку и снова лег рядом, укрывая их пледом. Прошло около получаса. В комнате царила тишина, но атмосфера внутри внезапно начала стремительно и пугающе меняться.
Сначала Мия почувствовала, как по её венам вместо согревающего тепла разливается странный, неистовый, обжигающий жар. Сердце, которое только-только успокоилось, вдруг снова заколотилось как сумасшедшее, но совсем по-другому. Дыхание перехватило, а к щекам прилил густой, пунцовый румянец. Её кожа стала невероятно чувствительной, а внутри живота завязался тугой, горячий узел.
Мирон в ту же секунду резко выпрямился, тяжело и шумно дыша. Его зрачки расширились, а по телу пробежала мощная волна жара. Адреналин смешался с чем-то пугающе мощным и первобытным.
- Мирон... - судорожно выдохнула Мия, оборачиваясь к нему. Её голос звучал прерывисто, а взгляд стал затуманенным. - Что... что со мной? Мне... мне так горячо. Это не от транквилизатора...
- Черт... - Мирон сжал зубы, его челюсти свело от дикого, внезапного напряжения. Он посмотрел на пустой стакан на тумбочке, затем вспомнил Марко, который раздевал её, и до него наконец дошло, что там, в воде, была виагра. Вернее, сильный жидкий возбудитель, который Марко подсыпал в стакан, чтобы полностью подчинить себе девчонку, а остатки этой гребаной воды Майк по ошибке налил им в стакан. И теперь они оба - и Мия, и Мирон, допивший воду, - приняли убойную дозу химиката.
Они не могли держать себя в руках. Рассудок, затуманенный действием сильнейшего афродизиака, просто отключался, уступая место чистым инстинктам. Мия, ведомая этим безумным химическим жаром, потянулась к нему, и они поцеловались - это был дикий, голодный, сбивающий дыхание поцелуй, от которого кружилась голова.
Но прямо посреди этого безумия Мирон на секунду замер. В его мозгу, воспитанном суровыми законами Леонардо, вспыхнула набатная мысль. Он вспомнил её ночные слезы, её беззащитность, её крики о Кае и Али. Он понял, что это всё от виагры, которую она тоже пила, и что это не её настоящее желание, а действие грязного порошка Марко. Если он сейчас прикоснется к ней, он ничем не будет отличаться от того ублюдка, которого они избили на полу.
- Нет... Мия, стой... - тяжело хрипя, Мирон силой оторвался от её губ. Его руки дрожали от нечеловеческого напряжения, удерживая её за плечи. - Стой, маленькая, нельзя... Это таблетки. Это не ты.
- Мирон, мне плохо... - плакала Мия, сгорая от жара и пытаясь снова прижаться к его обнаженной груди. - Мне так горячо, сделай что-нибудь... Пожалуйста...
- Слышь меня? Соберись! - Мирон зажмурился, его лоб покрылся каплями пота. Он совершил жесткое, резкое движение: повернул её спиной к себе и обнял так, чтобы она не смогла повернуться к нему лицом. Он зажал её тело в замок своими мощными руками и ногами, намертво блокируя любые её движения.
- Отпусти! Мне жарко, Мирон, отпусти меня! - извивалась Мия в его железной хватке, царапая его руки через одеяло.
- Не отпущу! - рявкнул Мирон ей в самое ухо, удерживая её изо всех сил, хотя его собственное тело ломало от дикого желания сорваться. - Терпи, Мия! Твою мать, просто терпи! Это химия Марко! Если мы сейчас это сделаем, я сам себя возненавижу. И твои братья меня убьют, и будут правы!
- Мне больно... Всё внутри горит... - захлебывалась слезами Мия, утыкаясь затылком в его грудь.
- Я знаю, маленькая, знаю... Мне тоже хреново, - хрипел Мирон, сжимая зубы так, что они затрещали. - Давай вместе. Просто дыши. Не двигайся. Я держу тебя.
Они так лежали и страдали на протяжении нескольких долгих, мучительных часов. Это была настоящая пытка для обоих. Их тела горели в одном химическом огне, требуя выхода, но железная воля Россвела держала оборону. Между ними в полумраке завязался долгий, тяжелый, рваный диалог, полный боли и импровизации.
- Почему... почему этот мир такой уродский, Мирон? - хрипел в подушку Мия, судорожно сжимая его пальцы на своей талии. - Зачем они это сделали? Сначала убили моих мальчиков... теперь это... Они хотели растоптать меня, сделать послушной куклой.
- Потому что они твари, Мия, - глухо отвечал Мирон, уткнувшись лбом в её плечо и сдерживая судороги в собственных мышцах. - Они боятся тебя. Боятся твоей фамилии. Марко знал, что чистую Марретти ему не сломать, вот и решил использовать эту грязь. Но мы сильнее этой химии, слышишь? Ты сильная. И я сильный. Мы выдержим.
- У меня сердце сейчас лопнет... - шептала она, ловя ртом воздух. - Мне кажется, я схожу с ума. Этот жар... он не проходит.
- Пройдет. Скоро начнет отпускать, - шептал Мирон, не разжимая своих железных объятий ни на миллиметр. - Кровь обновится, транквилизатор выйдет, и это дерьмо тоже испарится. Думай о другом. Думай об офисе. О том, как ты утрешь нос Бернардо. О том, как мы завтра придем в универ и Арас заставит тех девок драть спортзал. Думай о будущем, Мия.
- У меня нет будущего без МКА... - тихо плакала она.
- Есть. Теперь твое будущее - это М-Россвелы, - твердо отрезал Мирон. - Мы твоя новая реальность. Я обещал Каю под пледом, что не оставлю тебя. И я держу свое слово. Даже если мне сейчас разорвет легкие от этого напряжения, я не двинусь с места.