31 Глава

Жар внутри вен становился совершенно невыносимым, выжигая остатки здравого смысла. Рассудок Мии окончательно сдался под напором убойной дозы химиката. В какой-то момент, тяжело и прерывисто дыша, она рванулась всем телом, преодолевая сопротивление державших её железных рук. Мирон, чьи мышцы тоже сводило от дикого, изнуряющего напряжения, на долю секунды ослабил хватку - и этого хватило.
Мия резко повернулась, села на него, оседлав его бедра прямо поверх одеяла, и, заглядывая в его потемневшие, расширенные зрачки, прерывисто прошептала:
- Прости...
Она первая подалась вперед, и в следующее мгновение они начали целоваться. Это был безумный, голодный и сбивающий дыхание поцелуй, в котором смешались первобытный инстинкт, химический огонь возбудителя и та дикая, отчаянная привязанность, что росла между ними все эти дни. Мия судорожно вцепилась пальцами в его плечи, полностью растворяясь в обжигающем тепле его тела.
У Мирона в голове всё горело, сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки, но сквозь пелену дурмана пробилась спасительная мысль. Он понимал, что если они останутся в этой постели, то совершат то, о чем оба потом пожалеют. У Мирона появилась идея.
Он тоже её целовал, отвечая на этот неистовый порыв с пугающей взаимностью, но прямо в поцелуе крепко подхватил её на руки, отрывая от кровати. Не разрывая этого горячего, сводящего с ума контакта, парень поднялся во весь рост и понёс её в ванную.
Каждый шаг давался ему с трудом, легкие жгло, но он упрямо двигался вперед. Пройдя вглубь просторной ванной комнаты, Мирон, всё так же в поцелуе, свободной рукой набрал полную ванну холодной воды. Ледяные струи с шумом ударили о кафель, поднимая прохладные брызги.
Мия судорожно вздыхала ему в губы, её пальцы перебирали его волосы на затылке. Мирон, чувствуя, что вода набралась, перешагнул через бортик и прямо в поцелуе сел внутрь ледяной купели, увлекая её за собой. Соответственно, Мие тоже пришлось опуститься вместе с ним прямо в эту обжигающе холодную воду.
Резкий, ледяной шок мгновенно ударил по их разгоряченным телам. Мия истошно, судорожно вскрикнула, отпрянув от его губ, и задыхаясь прижалась к его мокрой груди. Вода моментально пропитала её тонкое белье, а его трусы потяжелели, но этот арктический холод сработал как мощный вытрезвитель. Сосуды начали сужаться, сбивая бешеный химический жар.
Много диалогов и импровизации было, пока они сидели посреди этой ледяной ванны, содрогаясь от контраста температур, но крепко держась друг за друга.
- Боже... Мирон... - стуча зубами от резкого холода, выдохнула Мия, пряча лицо в изгибе его шеи. Её руки судорожно сжимали его мокрые плечи. - Вода... какая холодная... Но мне... мне наконец-то легче. Голова... голова начинает соображать.
- Терпи, маленькая, терпи... - тяжело дыша, ответил Мирон. Ловя ртом воздух, он сильнее прижал её к своему торсу, чтобы защитить от прямого попадания ледяных струй, но при этом продолжал удерживать её в воде. - Это единственный способ сбить эту дрянь. Этот ублюдок Марко... я его лично закопаю, когда мы выйдем отсюда. Как ты? Жар отпускает?
- Да... - Мия подняла на него свои заплаканные, темные глаза. Её тушь окончательно размылась по бледным щекам, но взгляд впервые за день стал чистым, осознанным. - Отпускает. Господи, Мирон, прости меня... За то, что я сорвалась на кровати. За то, что села на тебя. Это... это была не я. Это всё эта проклятая вода из стакана.
Мирон мягко, с глубоким облегчением ухмыльнулся, хотя его самого всё еще крупно трясло - теперь уже наполовину от холода, наполовину от остаточного возбуждения. Он аккуратно убрал мокрую прядь волос с её лица и снова прильнул к её губам. Это был совсем другой поцелуй - медленный, нежный, полный глубокой благодарности и скрытой страсти, которая теперь была чистой, свободной от химии. Его губы, влажные и прохладные, мягко сминали её, возвращая ей ощущение настоящей, осязаемой реальности.
- Тебе не за что просить прощения, принцесса, - тихо сказал он, отстранившись и согревая её лицо своими ладонями. - Я всё понял. Понял, что ты тоже пила эту дрянь. Если бы мы сделали это там, на постели... под действием порошка... я бы себе этого никогда не простил. Ты Марретти. Моя обязанность - беречь твою честь, а не пользоваться твоей слабостью.
- Ты удивительный, Россвел... - прошептала Мия, и на её губах впервые за эти мучительные часы появилась слабая, но по-настоящему теплая улыбка. Она крепче прижалась к нему, слушая, как его сердце под её ладонью постепенно замедляет свой бешеный бег. - Твои братья... они бы точно не выдержали. Арас бы уже вовсю шутил, а ты... ты просто спас меня. Снова. Второй раз за одни сутки.
- Мы же М-Россвелы, помнишь? - хмыкнул Мирон, целуя её в мокрый кончик носа. - Твоя новая банда. Мы не умеем бросать своих сестер в беде. А теперь давай выбираться из этой ледяной ловушки, пока мы тут окончательно не превратились в сосульки. Нам еще нужно как-то переодеться и дождаться новостей от Шахина и Аслана из офиса.
Они провели в воде еще несколько минут, пока химический дурман полностью не испарился из их крови, уступая место чистой, трезвой уверенности в том, что теперь их связь стала нерушимой. Мирон бережно поднялся, помогая мокрой Мие выйти из ванны, укутал её в огромное сухое банное полотенце и вынес обратно в комнату, где их личный ад наконец-то подошел к концу.