«Глава 4: Яичница с привкусом шантажа»

Утро было пасмурным. Солнце, кажется, решило взять выходной. Небо серое, как асфальт, но вопреки виду — душно. Тихон вяло откинул одеяло, проморгался и в первую же секунду мысленно застонал. Воздух был, как в аквариуме с кипятком.

— Господи, за что мне это. Кто вообще добровольно живёт в такой погоде...

Он хотел на пробежку. Хотел кофе. Хотел уйти в какое-нибудь милое кафе, съесть свой завтрак в одиночестве, не слыша этот баритон, не ощущая этих взглядов, и точно не сталкиваясь с... кухонным террором.И всё шло хорошо. До тех пор, пока он не вышел из своей комнаты, и не услышал характерный — подозрительно бодрый — звон посуды.На кухне стоял Лукас. Не в чёрной рубашке. Не в дорогом пиджаке. А в... футболке. Серой. И джинсах. Обычных.
Это уже было тревожным звоночком.

Тихон замер.
— Ты кого убил и занял его тело?

Лукас не обернулся. Только кивнул на стол.
— Садись.

— Нет.

— Садись, Тихон. — Голос стал твёрже.
Он, чёрт возьми, подошёл. И взял его. За шиворот. Как кота.
Тихон возмутился, но не сопротивлялся — руки ещё не проснулись. Он оказался за столом раньше, чем успел вымолвить «псих».Перед ним стояла... тарелка.
С чем-то, что издалека выглядело как омлет. Сбоку — обугленная тостина. На вершине — трава. Ну ладно, не трава. Руккола. Но... трагично мёртвая.

— Ты... это сам?

Лукас довольно кивнул, будто только что сдал Мишлен на пять звёзд.

— А у тебя... кто-нибудь... есть в заложниках? — Тихон вонзил вилку в омлет, и она там осталась стоять. — Или ты просто так решил меня уничтожить?

Лукас прищурился:
— Ешь. Я старался.

— Старался?! — Тихон издал сдавленный смешок. — Лукас, мне кажется, даже мука в этом блюде просит пощады.
Он взял кусочек.
Сунул в рот.
Замер.

На вкус это было... тепло. Точка. Просто тепло. Без соли. Без специй. С привкусом масла.
— Это... — он жевал, как будто платили за каждое движение челюсти, — ...это как будто курица попыталась вернуться в яйцо и сдохла там от тоски.

Лукас скрестил руки.
— Тебе не нравится?

— Мне не нравится быть в Германии, но я же не жалуюсь каждую минуту.

Где-то в углу стояли два телохранителя. Молча. Один из них кашлянул, будто подавился воздухом.
Тихон посмотрел на них:
— Вы это едите?

— Нам нельзя. — тихо сказал один. — Это... только для гостей.
У Тихона дёрнулся глаз.

Лукас, несмотря ни на что, выглядел... уязвимо гордым.
— Это мой первый завтрак, — сказал он, — для кого-то. В смысле... руками.

Тихон хмыкнул, снова вонзил вилку.
— Кто же знал, что из всего, чем ты мог меня пытать, выберешь кухню.

Он съел ещё пару кусочков. Была ли это капитуляция? Возможно. Но хуже — это обидеть гордого мафиози с поварёшкой в руке.

— Это... еда. — признал он. — Химически безопасна. Возможно.

Лукас ухмыльнулся.
В его голове мелькнуло: пока ты рядом, кухня кажется не такой пустой. Он тут уже лет семь, а утро всегда было... молчаливым. Холодным. А тут — кто-то бурчит, швыряет сарказмы и морщится, будто король.Он смотрел на Тихона чуть дольше, чем нужно.
Ключицы всё ещё поблёскивали на бледной коже. Волосы чуть взлохмачены. Линия челюсти, взгляд...
Ты не должен. Не должен.
Но уже знал его больше, чем хотелось. Следил. Неделями. После того первого суда, где Тихон убедил присяжных всего за три минуты.

— Что?

— Ничего. — Лукас быстро отвёл взгляд.
И всё же — снова бросил взгляд. Уголок губ дрогнул.

Тихон хмыкнул.
— Ещё одно блюдо — и я пожалуюсь в Гаагу.

Лукас уселся напротив.
— Не переживай. В следующий раз будет лучше. Я нашёл видео, как варят яйца.

Тихон приложил ладонь к лицу.
— Я варю свою судьбу, похоже.

— И она вкусная?

— Лукас.

— Да?

— Нет.

Но Тихон доел всё. Под чистую тарелку.

И в глубине души Лукас вдруг понял — это был самый... домашний завтрак за последние годы.
⸻

Молчание накрыло кухню плотным, но странно уютным коконом. Даже воздух в помещении, будто проникшись облегчением от того, что завтрак съеден, стал легче.

Тихон, сидя всё в той же своей позе — одна нога небрежно подогнута на стул, спина чуть ссутулена, а левая рука опирается на стол — лениво пил кофе. Кружка была странно массивная, слишком большая, но по-своему уютная. Он держал её двумя пальцами, как будто боялся, что от веса она вырвется из рук и шмякнется на пол.

В другой руке — телефон.
Instagram.
Любимый уголок, где всё по полочкам, красиво и в кадре.
Лента наполнялась фото: где-то Москва, где-то залы суда, где-то знакомые лица. Там было... спокойно. Холодно. Знакомо.

— Выходной, — пробормотал он сам себе, глядя на фото холодного крема в стакане, — и не под дождём. Необычно.

И действительно. Сегодняшний день был первым за последние недели, где не требовалось надевать галстук, ехать к кому-то, решать, угрожать или быть угрозой.

Он немного расслабился. Чуть-чуть.

Секрет заключался в том, что Тихон был... любопытный.
Кухня показалась слишком пустой — полки он уже изучил глазами, теперь взгляд цеплялся за столешницу.
Протянул руку, провёл по поверхности, будто проверяя, из чего она сделана. Снял с полки банку с кофе — понюхал, вчитался в этикетку, хмыкнул.
Потом поднял взгляд на окно.
— Тонированные? — пробормотал.

Он не шелохнулся, но уже заметил: Лукас следил за каждым движением.

Нет, не как надзиратель. Больше как... хвост. Тихон пошёл ополоснуть тарелку — Лукас вдруг оказался рядом, пододвигая табурет, чтобы тот не ударился.
Тихон чуть наклонился — Лукас молча убрал со стола перчатки, валявшиеся рядом.
Прошёл мимо — Лукас подвинул стул, чтобы не споткнулся.

— Ты что, хвост? — буркнул Тихон, уже теряя тарелку губкой. — Или сопровождающий?

— Я рядом. — спокойно отозвался Лукас, опершись о косяк и скрестив руки.

— Как утюг в шкафу. Нужен только когда сгоришь.

Тихон выключил воду, поставил тарелку.
Внутри было... странное облегчение. Дома его никто так не оберегал.Но, чтобы не показать слабину, он фыркнул:

— Сегодня выходной, да? И кто это так щедро нам его подарил?

— Я, — не без гордости отозвался Лукас. — Нужно... ближе узнать нового жильца.

— Мило. Только ты, кажется, перепутал аренду с кастингом на реали-шоу.

— Я наблюдаю, — спокойно ответил тот. — Ты интересный.

Тихон вскинул брови.
— Я знаю. Все интересные люди странные. Я просто очень дорого странный.

Лукас усмехнулся.Он даже не прятал взгляд — следил за ним постоянно. И словно каждый жест Тихона что-то ему рассказывал. Как держит чашку. Как морщит нос. Как аккуратно ставит тарелку на сушилку, будто не доверяет даже металлу.И было в этом утре что-то... простое.Тихон снова прошёлся взглядом по комнате.Было видно: он вдыхал запах, трогал подоконник, заглядывал в ящики, будто зондировал территорию.Почти как кот, впервые пущенный в новый дом.Лукас отметил: в такие моменты он почти... не колется. Ни словами, ни сарказмом. Просто живёт. Спокойно. Настояще.

— Ты будешь так за мной ходить весь день? — спросил Тихон, без взгляда.
— Возможно.

— Тогда... надень фартук.

— Зачем?

— Ну раз ты как моя жена — давай уже по полной.

Они оба замолчали.

Через пару секунд — почти синхронно — усмехнулись.
Словно два старика. Или, хуже, как те самые пары, что всё ещё спорят из-за того, на какую сторону кидать носки, но всё равно пьют утренний кофе вместе.И это утро было... спокойным.Для двоих, кто каждый день привык жить в мире боли, угроз и недосказанности — это было почти как выходной в другом измерении.

Почти.