Глава 126. Изменение Лань Лина
Глава 126. Изменение Лань Лина
Лань Чэнго оказался далеко не таким безмозглым, как его жена и сын. Проведя десятки лет в чиновничьих кругах, он прекрасно знал, насколько сильно Гу Хуэйжун любит своего внука Гу Сюцзиня. Поэтому, даже несмотря на то, что сам Гу Сюцзинь не имел большого влияния в имперской столице, он всё равно был готов сохранить лицо Гу Хуэйжуна.
- Дядя Лань, извините, что заставили вас ждать, - сказал Гу Сюцзинь. Он был уже не юнцом, только начинающим свою карьеру. Отношение Лань Чэнго было гораздо лучше, чем у его жены и сына, да и сам он был куда сообразительнее. Этот жест вежливости Гу Сюцзинь всё же решил оказать.
- Ничего страшного, мы и сами только что пришли, - с улыбкой ответил Лань Чэнго. Казалось, что он пришёл вовсе не извиняться за своего сына, а просто поболтать со старым знакомым.
Гу Сюцзинь, держа Тан Сяо за руку, сел напротив них.
Лань Чэнго передал им меню:
- Заказывайте, что хотите. Сегодня я угощаю, - сказал он с улыбкой.
Гу Сюцзинь без церемоний взял меню и тут же передал его Тан Сяо.
Тан Сяо уже привык, что каждый раз, когда они ходят куда-то поесть, первым заказывает он, а потом Гу Сюцзинь добавляет пару блюд. Но раз уж сейчас приходится есть с неприятными людьми, у него совсем не было настроения наслаждаться едой. Он наугад выбрал два блюда и вернул меню Гу Сюцзиню.
Вскоре официант принёс напитки.
Тан Сяо заказал лишь стакан холодной воды. После той ситуации он был сильно напуган, теперь не переносил даже вид красного вина - сразу вспоминалась та история.
А вот Гу Сюцзинь налил себе полбокала вина.
Напротив сидел Лань Лин с каменным лицом. Он мрачно наблюдал за ними и, похоже, о чём-то недобром думал.
Глядя на него, Тан Сяо совсем не верил, что тот собирается извиняться. Он лишь надеялся, что Лань Лин не испортит ему аппетит ещё чем-нибудь. Хотя...
Под столом Тан Сяо незаметно потрогал свой не слишком голодный живот. Перед выходом Гу Сюцзинь велел дворецкому сварить две миски лапши - теперь он понял, что тот предусмотрительно подстраховался на случай, если они не смогут нормально поесть.
- Гу-сыно́к, этот бокал - за тебя, - Лань Чэнго наполнил свой бокал и поднял его с искренним выражением лица. - Герой из юного поколения. У старого господина Гу такой внук - настоящее счастье!
Он знал, что до восемнадцати лет Гу Сюцзинь был спецназовцем, а теперь открыл в городе Х успешную публичную компанию. Хотя он всё ещё не понимал, почему его отец строго велел ему не недооценивать Гу Сюцзиня, но одно было очевидно: его достижения явно превосходили успехи всех его собственных сыновей.
- Дядя Лань, вы меня перехваливаете. Ваши сыновья тоже весьма способные, - с улыбкой сказал Гу Сюцзинь, слегка приподняв бокал. Однако в его словах явно сквозила двойная подоплёка.
Лань Чэнго сразу понял, что тот намекает на его младшего сына, Лань Лина. Его лицо на миг застыло, но он быстро справился с собой, осушил бокал и про себя отметил: этот парень хоть и молод, но по-хитрому умен, прямо как старая лиса. Неудивительно, что отец велел относиться к нему с максимальной осторожностью.
Он снова налил себе вина.
В этот момент Линь Шань (его жена) схватила его за руку:
- Чэнго, не пей так много.
Лань Чэнго спокойно убрал её руку, лицо оставалось невозмутимым:
- Я знаю меру.
Линь Шань была недовольна, но не осмелилась возразить. Перед приходом сюда муж уже строго её предупредил. Хотя у неё и был непростой характер, в доме она больше всего боялась двух человек - старика и Чэнго.
Внезапно Лань Чэнго поднялся и посмотрел на Тан Сяо:
- Ты - Тан Сяо, верно? Эту рюмку я поднимаю за тебя от имени моего сына. Прошу принять мои извинения за него. На том приёме он действительно не должен был подсыпать тебе лекарство.
- Чэнго! - Линь Шань не выдержала и воскликнула. Её муж занимает столь высокую должность, и он должен извиняться перед каким-то мальчишкой? Это было ниже её достоинства.
Тан Сяо был ошарашен. Разве извиняться должен был Лань Лин? Почему теперь это делает Лань Чэнго?
Он бросил взгляд на Гу Сюцзиня. Хоть и говорят, что за проступки сына отвечает отец, Тан Сяо не хотел принимать эти извинения - ведь виноват был именно Лань Лин.
И Гу Сюцзинь, как всегда, оправдал его ожидания. Он спокойно сказал:
- Дядя Лань, Сяосяо не примет этот бокал. Извиняться должен ваш младший сын, Лань Лин. И вы немного ошиблись - он не просто не должен был подсыпать лекарство, он вообще не имел права использовать такие подлые методы. Если бы тогда меня не было рядом, вся вина наверняка легла бы на него.
Семья Лань никогда не стала бы выносить сор из избы. Если бы за спиной Тан Сяо не стоял кто-то влиятельный, они бы легко свалили всю вину на него, даже прекрасно зная, что всё подстроил Лань Лин.
- Гу Сюцзинь, не перегибай палку! - Линь Шань уже забыла про все наставления мужа. Её глаза метали молнии в сторону Гу Сюцзиня.
Он же спокойно взглянул на неё:
- Это вы называете "перегибом"? Похоже, госпожа Лань забыла, что именно натворил её сын. Если вы пришли сюда защищать его, то, думаю, нам больше не о чем говорить. И этот обед теряет всякий смысл.
Линь Шань уже открыла рот, чтобы сказать: "Ну и не надо, не будем есть..."
Лань Чэнго вдруг холодно произнёс:
- Линь Шань, что я говорил тебе перед выходом?
Услышав, как он называет её по имени и фамилии, Линь Шань сразу поняла - он зол. Она нехотя прикусила губу. Ей было невыносимо видеть, как семья Гу с таким самодовольным лицом унижает их. Она ведь всего лишь защищает своего сына - разве это преступление?
Внутри она яростно спорила с собой, но вслух не осмелилась ничего сказать. Лишь её белый шёлковый платок, сжатый в ладонях, был уже полностью измят.
Лань Чэнго больше не обращал на неё внимания и повернулся к остальным:
- Ты прав. Раз уж это была ошибка Линь Лина, пусть сам и несёт за неё ответственность.
Затем он посмотрел на своего младшего сына, лицо которого оставалось бесстрастным:
- Линь Лин, извинись перед своим братом Танем.
С того момента, как Гу Сюцзинь и Тан Сяо вошли, Линь Лин не сводил с них глаз. Видя его состояние, Лань Чэнго даже опасался, что придётся приложить усилия, чтобы заставить его извиниться. Но младший сын неожиданно повёл себя иначе - молча встал, взял бокал и подошёл.
- Брат Тан Сяо, я осознал свою вину. Я не должен был завидовать твоим отношениям с братом Сюцзинем и строить козни против тебя. Всё, что случилось - это моя ошибка. Прости меня, пожалуйста.
Сейчас Линь Лин выглядел как скромный мальчишка из соседнего дома. Его тонкие черты лица выражали грусть и глубокое раскаяние.
Тан Сяо опешил от такой резкой перемены. Ещё совсем недавно он чувствовал в его взгляде скрытую злобу, а теперь - внезапное раскаяние? Слишком уж быстро он изменился.
Линь Лин показался ему пугающим - совсем не похожим на обычного девятнадцатилетнего юношу.
Эти извинения вроде бы звучали искренне, но Тан Сяо не знал, принимать их или нет. Он колебался.
В этот момент Линь Шань снова не выдержала. С её точки зрения, сам факт того, что её сын извинился - это уже было великодушие. И теперь этот мальчишка ещё посмел колебаться?
- Линь Лин, раз он не принимает извинения, тогда и не нужно ему извиняться, - заявила она и метнула в Тан Сяо взгляд, полный презрения.
Тан Сяо внутренне только усмехнулся. Он и правда совсем не симпатизировал этой «великосветской даме» по имени Линь Шань. Неужели все представительницы высшего общества такие? Если да, то он точно не в восторге. Даже если она и хочет защищать сына, разве можно делать это, не разбираясь, кто прав, а кто виноват?
Теперь он начал лучше понимать, откуда у Линь Лина такой характер - корень зла, видимо, в Линь Шань и её бесконечном потакании.
Однако Лань Лин не послушал свою мать и не стал отступать. Он упрямо продолжал смотреть на Тан Сяо.
На этот раз Тан Сяо не стал спрашивать мнения у Гу Сюцзиня. Немного подумав, он всё-таки взял у Лань Лина бокал и поставил перед собой. Спокойно посмотрел на него и сказал:
- Твоё извинение я принимаю.
- А разве за извинение не стоит хотя бы отпить немного? А то кто знает, действительно ли ты его принял, - с недовольством вставила Линь Шань, не утерпев.
Тан Сяо посмотрел на неё и спокойно ответил:
- Простите, но у меня теперь к красному вину - стойкое отвращение.
Линь Шань тут же осеклась, не найдя, что ответить.
А Лань Лин с надеждой смотрел на него. Увидев, что Тан Сяо принял бокал, он тут же радостно улыбнулся:
- Спасибо, брат Тан Сяо, что простил меня. Я обещаю, что больше такого не повторится. Я обязательно исправлюсь.
Тан Сяо лишь усмехнулся. *Да уж, как бы не так...* Если он и поверит этому - то только по глупости.
Еда вскоре была подана. Блюда выглядели аппетитно, но никто особо не притрагивался - атмосфера всё равно оставалась напряжённой. А когда рядом с тобой сидит человек, который когда-то пытался навредить тебе, еда как-то не лезет в горло.
Гу Сюцзинь понял, что Тан Сяо есть не может, и вскоре, сославшись на дела, увёл его оттуда.
Как только они ушли, улыбка, с трудом удерживаемая на лице Линь Шань, тут же исчезла. Мысль о том, что её любимый сын унизился до извинений, приводила её в ярость.
Лань Чэнго тоже положил палочки и задумался, нахмурившись.
Они не заметили, как лицо Лань Лина, ещё недавно полное детской искренности, внезапно приобрело зловещие черты. В его взгляде на мгновение вспыхнула леденящая ненависть - всего на пару секунд, но даже этого хватило, чтобы стало ясно: в нём бушует нечто тёмное.
И всё же, среди троих за столом, только он продолжил спокойно есть. Для родителей он вновь стал их «хорошим мальчиком».
Лань Чэнго, хоть и любил младшего сына, никогда по-настоящему не понимал его. Увидев, как тот будто повзрослел, он удивился, но больше почувствовал облегчение - *раз стал разумнее, значит всё хорошо.*
А вот Линь Шань... без сомнения, была примером того, какой матерью быть **не надо**.
Что бы ни замышлял Лань Лин, Тан Сяо, к счастью, чувствовал облегчение - в ближайшее время ему не придётся с ним сталкиваться. Уже на следующий день после обеда они с Гу Сюцзинем улетали обратно в Х-город.
Проведя в имперской столице всего несколько дней, он уже успел вляпаться в кучу проблем - теперь он особенно тосковал по дому.
Только вот он ещё не знал, что в Х-городе его ждёт не меньше неприятностей.