Нулевой пациент

За неделю до конца света я получила «двойку» по химии.
Если бы я знала, что это будет моя последняя «двойка» в жизни я бы, наверное, порадовалась. Но в тот момент, стоя на крыльце школы с рюкзаком, набитым учебниками я чувствовала себя самым несчастным человеком на планете. Единственное, что разбавляло эти серые будни была мысль о том, что сейчас будут каникулы.

Через неделю. Я снова пришла в школу, насколько помню был вторник, когда я впервые услышала сирены и эти слова в громкоговорителе.

«Внимание, началась ядерная война. Всем занять места в укрытиях, подвалах и в зданиях без окон. Закрыть вентиляции.»

Учителя вывели нас в школьный подвал. Дальше я плохо помню, что было. Все как в тумане, очнулась я в той же школе, но она была вся развалена, людей по близости не было, я не знаю сколько времени прошло, но было очень холодно.
Началась Ядерная зима.

Не знаю сколько прошло времени, но когда я очнулась в школе уже никого не было, вокруг царил беспорядок и хаос, было ужасно тихо из-за чего нарастала сильная паника.

Я попыталась встать, но ноги не слушались. Пальцы онемели от холода, а воздух был серым и отдавал металлом и чем то гнилым.
После нескольких попыток подняться все же получилось.

Я обошла школу, нашла несколько теплых вещей. Найденная куртка особо не грела, но все же это было лучше, чем ничего.
Губы потрескались, в горле пересохло, воды не было - только снег, который падал с серого неба крупными хлопьями и покрывал обломки белым саваном.

В учительской, где когда то пахло кофе и мелом, я нашла старый радиоприемник. Он лежал на полу, присыпанный пылью и битым стеклом. Я повернула ручку и на удивление он заговорил. Для начала были помехи и белый шум, но покрутив колесико я услышала голос.

Женский. Дрожащий. Уставший.

«...повторяем экстренное сообщение. Ситуация критическая. После серии ядерных ударов по территории...» - сигнал прервался, и я замерла, боясь дышать. Через секунду голос вернулся.

«...лаборатория в штате... вирус распространяется... тысячи пациентов...»

Я прижала радиоприемник к груди, как будто он мог согреть.

«...вирус был разработан как профилактика против всех болезней. Он находился на стадии разработки. После ядерного удара по комплексу... система охлаждения вышла из строя. Контейнеры разрушены. Вирус попал в атмосферу...»

Я закрыла глаза. В голове не укладывалось.

«...передается через кровь. Симптомы: лихорадка, помутнение сознания, агрессия. Последняя стадия остановка сердца. Также после смерти тело продолжает двигаться, вирус использует его, как носитель, чтобы распространяться...»

Шипение. Помехи. Голос пропал.

Я сидела на полу прижимая радио и слушала тишину. В этой тишине было только одно слово, которое стучало в висках.

Вирус.

Не война убила мир. Война просто разбила клетку. А то, что было внутри, вырвалось наружу.

«...если вы слышите это сообщение не выходите на улицу, если у вас есть ранения срочно остановите кровь и обработайте рану. В случае...»

Голос сорвался. Я услышала всхлип. Потом - выстрел. И тишина.

Радио умерло.

Я отложила его и посмотрела на свои руки. На них была кровь. Засохшая, темная. Кровь тех, кто был рядом со мной в тот роковой день. Я не помнила, как она там оказалась. Я не помнила многого.

Кровь на руках была не моей.

Я смотрела на темные пятна, въевшиеся в кожу, и пыталась вспомнить. Подвал. Чьи то крики. Чьи то руки, которые тянули меня в темноту. А потом - пустота. Как будто кто то стер часть моей памяти ластиком.

Я вытерла ладони о штаны, но это не помогло. Тогда я встала. Ноги дрожали, но держали. Нужно было выбираться. В подвале не было ни еды, ни воды. Только холод и запах сырости.

Дверь подвала была приоткрыта. Я толкнула ее и вышла в коридор.

Школа была мертвой. Стены обрушились, потолок местами провалился, и сквозь дыры сыпался снег. На полу лежали обломки парт, тетради, чей то ботинок. Я старалась не смотреть на темные пятна, которые покрывали стены и пол.

Я вышла на улицу.

Мир был белым и серым одновременно. Снег падал крупными хлопьями, суровая руины под чистым покрывалом. Но этот снег не был мягким. Он был колючим, как стекло. Воздух обжигал легкие. Я закуталась в куртку и пошла вперед, не зная куда.

Город был мертв. Дома стояли без окон, как пустые глазницы. Машины занесло снегом, и они казались надгробиями на кладбище. Тишина была такой густой, что звенело в ушах.

А потом я услышала это.

Шорох. Мокрый, чавкающий. Я обернулась.

Из-за угла разрушенного магазина выползло оно. Мужчина. Или то, что от него осталось. Одежда висела клочьями, кожа была серой, как пепел. Глаза - белые, пустые. Изо рта текла темная жидкость, капала на снег и оставляла черные пятна.

Он двигался дергано, неестественно. Как сломанная кукла. И он смотрел прямо на меня.

Я попятилась. Сердце заколотилось где то в горле. Я хотела закричать, но голос застрял. Ноги стали ватными.

Он сделал шаг. Потом еще один. Быстрее.

Я побежала. Спотыкаясь, падая, снова поднимаясь. Снег забивался в ботинки, легкие горели. Я не знала, куда бегу. Просто бежала.

И тут я споткнулась о бетонную плиту и упала. Лицом в снег. Холод обжег щеки. Я попыталась встать, но тело не слушалось. За спиной я слышала приближающееся чавканье.

А потом - щелчок.

Холодное дуло уперлось мне в затылок.