Глава IV Увидеть насквозь

В доме Риты пахло лимоном, полиролью для мебели и легкой, но ощутимой паникой. Рита носилась из комнаты в комнату с тряпкой в руках, пытаясь довести до идеала и без того чистую гостиную. Сегодня должна была приехать её мать — женщина строгая, требовательная и не видевшая дочь уже несколько лет. Рита заметно нервничала: их встреча происходила на фоне недавней смерти Пола в тюрьме, и она боялась осуждающих взглядов матери, которая всегда считала её брак ошибкой.

Декстер молча наблюдал за этой суетой, чувствуя себя в домашней обстановке как инопланетянин, пытающийся имитировать человеческое поведение. Внезапно из коридора выбежал заспанный Коди. Мальчик выглядел напуганным. Он признался, что не спал полночи: в новостях постоянно говорили о «Мяснике из Бей-Харбор», и Коди до дрожи боялся, что этот страшный человек придет за ним.

Декстер присел перед мальчиком на корточки. Внутри него шевельнулась горькая ирония: ребенок боялся монстра, который прямо сейчас заботливо смотрел ему в глаза. — Тебе не о чем волноваться, Коди, — мягко, но уверенно произнес Декстер. — Этот Мясник... он нападает только на плохих парней. На тех, кто совершал ужасные вещи. А ты хороший. Он никогда тебя не тронет. Слова подействовали. Коди облегченно выдохнул, а Декстер в очередной раз поразился тому, как легко его ложь превращается в чужое успокоение.

По прибытии в убойный отдел Майами, Декстера ждали новости. Масука, светясь от энтузиазма, тут же перехватил его в коридоре. — Ты только посмотри на это, Декс! — Винс указал на доску в кабинете опергруппы Ланди. На доске висели фотографии. Коллегам удалось идентифицировать тринадцать из восемнадцати найденных на дне океана жертв. И вырисовывалась пугающе четкая картина: все они при жизни были убийцами, насильниками или членами картелей. Ни одного праведника. Для полиции это означало одно: Мясник — не просто маньяк, а линчер со своим кодексом. Для Декстера это означало, что Ланди подбирается слишком близко к пониманию его мотивов. Петля затягивалась.

Чувствуя, что задыхается от давления, Декстер решил, что ему срочно нужен глоток иного воздуха. Он отправился к Лайле.

Её мастерская оказалась просторным, полузаброшенным лофтом, заставленным пугающими, гротескными скульптурами из металла и мусора. В этом хаосе Лайла казалась органичной, словно хищная птица в своем гнезде. Заметив состояние Моргана, она с лукавой улыбкой предложила прокатиться на её машине. Они колесили по залитым солнцем, но пустынным улицам города. Лайла вела машину дерзко, играя с правилами. В какой-то момент она намеренно сбила оградительный столбик, вышла, закинула помятый кусок пластика и металла в багажник, а затем, как ни в чем не бывало, подошла к крыльцу чужого дома и сорвала висящую там «музыку ветра». — Что ты делаешь? — спросил Декстер, не веря своим глазам. — Собираю материал, — невозмутимо ответила она, бросив украденные колокольчики на заднее сиденье. — Я создаю свои шедевры из того, что никому не нужно. Или из того, что просто плохо лежит. В ней была первобытная дикость, которая одновременно пугала Декстера и странным образом притягивала. Лайла не прятала свою тьму — она делала из неё искусство.

Их странную прогулку прервал звонок. Очередной труп. Декстер попрощался с Лайлой и поспешил на место преступления, где реальность быстро стерла всё очарование хаоса.

Переступив порог квартиры, он тут же наткнулся на тяжелый взгляд сержанта Доукса. Тело убитой женщины лежало посреди гостиной. Декстер, привычно отрешившись от чужих взглядов, шагнул в лужу крови. Он изучал брызги на стенах, капли на мебели, угол падения. Словно читая открытую книгу, он начал восстанавливать картину: — Удар был нанесен слева, снизу вверх. Жертва отступала, споткнулась о ковер. Преступник сделал выпад, когда она уже падала... Он говорил четко, холодно, в точности воссоздавая танец смерти. Доукс слушал его, прищурившись, и в его глазах читалась неприязнь, смешанная с подозрениями. То, как Декстер легко погружался в разум убийцы, казалось Доуксу противоестественным.

Вернувшись в участок, Декстер надеялся запереться в своей лаборатории, но тут его настигло новое испытание человеческими эмоциями. Лейтенант Эсме Паскаль влетела в его кабинет, находясь на грани истерики. В руках она сжимала мужскую рубашку. — Декстер, мне нужен анализ! Прямо сейчас! — потребовала она, швырнув вещь на стол. — Это рубашка Бертрана. От неё несет дешевыми женскими духами! Я хочу знать состав, хочу понять, кто эта шлюха! Декстер с неловкостью смотрел на обезумевшую от ревности начальницу. Её эмоции были непредсказуемы и разрушительны, в отличие от его строгого Кодекса. — Лейтенант, — Декстер осторожно отодвинул рубашку карандашом. — Я аналитик крови. Запахи и текстиль — это к Масуке. Уверен, Винс с радостью разберет этот парфюм на молекулы.

Эсме, не сказав ни слова, схватила рубашку и выскочила из кабинета. Декстер остался один, в спасительной тишине, размышляя о том, что люди вокруг него стремительно теряют контроль. И главным для него сейчас было — не потерять свой собственный.