Пролог.

Это был по-настоящему исключительный вечер — один из тех редких моментов, которые навсегда врезаются в память. В самый канун Рождества, когда за окном сгущались сумерки, а в воздухе витало предвкушение чуда, мы собрались на торжественный семейный ужин.
Мы расположились за массивным праздничным столом, который буквально ломился от изобилия. Его украшало множество изысканных деликатесов: от традиционных рождественских блюд до редких угощений, чей аромат наполнял комнату уютом и теплом. В мерцании свечей и тихом звоне приборов чувствовалось особое единение, превращающее обычную трапезу в важное семейное событие.
Идиллия была разрушена в одно мгновение. Грохот выбитой двери, словно раскат грома, заглушил звон бокалов и смех. Прежде чем кто-либо успел осознать происходящее, в уютное пространство столовой ворвались вооруженные люди. Холодный ночной воздух, хлынувший из проема, мгновенно погасил свечи, оставив нас в полумраке, прошитом резкими криками.
Все произошло пугающе быстро. Ослепляющие вспышки выстрелов разорвали праздничную тишину, превращая нарядную комнату в зону бойни.
Отец среагировал первым. Отбросив стул, он не бросился бежать, а рывком перевернул тяжелый дубовый стол, создавая импровизированную баррикаду и закрывая нас от первых выстрелов. Его голос, и без того громкий и басистый, сорвался на властный крик, перекрывающий шум:
— Бегите! Уводи их, живо!
Мать, чье лицо в одно мгновение превратилось в маску решимости, не теряла ни секунды. Она схватила нас за руки, буквально втискивая в узкий проем за гобеленом, где находился потайной ход для слуг. Там, в тени коридора, нас уже ждал старый дворецкий — единственный человек, кому родители доверяли как самим себе.
«Уноси их отсюда! Не оглядывайтесь!» — это были последние слова матери, которые я услышал.
Она развернулась обратно в комнату, чтобы помочь отцу удержать дверь и дать нам те драгоценные секунды, которые решали всё. Я видел через узкую щель, как их силуэты застыли плечом к плечу против надвигающихся теней. Дворецкий, сжимая мою руку до боли и держа на руках мою сестру, потянул нас вглубь холодного туннеля. За спиной раздался грохот выбитой преграды и финальные залпы, но мы уже были во тьме, унося с собой лишь тепло их последних объятий и запах Рождества, которое так и не наступило.
Как только дворецкий вывел нас за пределы поместья, тишину ночи разорвал оглушительный выстрел. Он упал мгновенно, не издав ни звука. Времени на скорбь не было — инстинкт самосохранения оказался сильнее ужаса. Я мертвой хваткой вцепился в холодную ладонь сестренки, и мы рванули в темноту, прочь от залитого кровью дома.
В этот момент в моей душе что-то окончательно надломилось. Я осознал: того двенадцатилетнего мальчика по имени Киллиан больше не существует. Нет больше мамы, которая нежно обнимет и поцелует в щеку перед сном; нет отца, чье присутствие было гарантией нашей безопасности. Весь мой прежний мир сгорел в ту рождественскую ночь. Теперь остались только мы с Ливианой — двое детей против целой вселенной. И отныне я — ее единственная защита.