ГЛАВА 2. ОЛИВИЯ.

Несколько дней спустя...

Могильная плита под ногами пронизывает тело ледяным холодом, словно сама земля пытается проникнуть в мои кости. Глаза застилают слёзы, и я с трудом фокусируюсь на портрете отца, повешенном на кресте. Его лицо, такое знакомое и родное, теперь кажется далёким и чужим, словно между нами пролегла целая вечность. Ветер шёпотом касается моих волос, как будто пытаясь утешить, но вместо этого приносит лишь ощущение одиночества и безысходности. Каждый вдох отдаётся болью в груди, а каждая мысль о том, что его больше нет рядом, разрывает душу на части. Как же так получилось, что он ушёл так рано, оставив меня одну в этом огромном мире? Вокруг тишина, нарушаемая лишь редкими звуками природы, но мне кажется, что я слышу эхо его голоса, зовущего меня куда-то вдаль, туда, где его больше нет. Руки дрожат, когда я пытаюсь дотронуться до холодного камня. Кажется, что вместе с ним ушла часть меня самой, и теперь я не знаю, как жить дальше без его поддержки, без его мудрых советов и крепких объятий. Слёзы текут по щекам, оставляя солёные дорожки, и я чувствую, как они замерзают на коже, превращаясь в крошечные льдинки печали. Время остановилось в этом месте, и мне хочется остаться здесь навсегда, прижавшись к холодной земле, надеясь хоть на мгновение почувствовать его близость. Родные и близкие стоят рядом, их взгляды устремлены на могилу. Лица искажены горем, глаза красны от слёз, которые невозможно сдержать. Каждый из них вспоминает свои последние встречи с ним, моменты, которые теперь кажутся такими драгоценными и недосягаемыми. Коллеги отца тоже пришли проститься. Их лица серьёзны, многие опустили головы, стараясь скрыть эмоции. Кто-то тихо вздыхает, кто-то украдкой вытирает слезу. Один из коллег, пожилой мужчина, с которым отец проработал много лет, стоит немного в стороне. Его плечи слегка дрожат, и он крепко сжимает в руках шляпу, словно пытаясь удержать себя от полного отчаяния. Все они знают, что этот момент неизбежен, но никто не был готов к такому прощанию. Атмосфера тяжёлая, воздух словно насыщен горечью потери. Время тянется медленно, и каждый звук, будь то шелест листьев или тихий плач, кажется громким и резким.
В какой-то момент кто-то начинает говорить, произнося слова прощания, но голос прерывается рыданиями. Остальные молча кивают, соглашаясь с каждым словом, понимая, что никакие речи не смогут передать всей глубины их чувств.
– Ненавижу... Я ненавижу их, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, кулаки сжаты так, что ногти впиваются в ладони. – Они за всё ответят. За всё!
– Оливия, нам пора. Пойдём, – раздаётся позади голос Алины, моей тёти.
– Нет. Я останусь здесь, – не поднимая головы, резко бросаю я.
– Оли, но...
– Что будет с этими ублюдками?.. – перебиваю я, не в силах сдерживать гнев.
– Они задержаны. Скоро будет суд.
– Они забрали у меня единственного близкого человека. Оставили ни с чем... – Голос мой дрожит, но я стараюсь сохранить самообладание.
– Они ответят за всё, девочка моя, – обещает Алина, пытаясь успокоить меня.
– Да, тетя Алина, они за всё ответят, – шепчу я, медленно поднимаясь с колен.
– Алекс довезет тебя до дома. Позвони, когда будешь на месте, – говорит она, нежно поглаживая меня по голове.
Я молча ухожу, оставляя за спиной холодную пустоту и обещание мести, которое горит в моей душе.
Дорога до дома проходит в полной тишине. Алекс, водитель, чувствует, что мне нужно побыть одной, и не пытается завести разговор. Мои мысли тяжелые, и вскоре усталость берет свое — я незаметно для себя засыпаю. Во сне я возвращаюсь в детство, в тот день, когда родители впервые дарят мне куклу мечты.

Родители входят в комнату с широкими улыбками, держа в руках большую коробку, перевязанную ярким бантом.
— Оливия, закрой глаза, — говорит мама, ее голос веселый и ласковый. — У нас для тебя сюрприз!
Я зажмуриваюсь, предвкушая чудо. Через несколько мгновений раздается шуршание бумаги, и я слышу голос отца:
— Можешь открывать глаза, принцесса!
Открываю глаза и вижу перед собой самую красивую куклу, какую только могу себе представить. Она одета в пышное платье, ее волосы блестят, а глаза смотрят на меня с любовью. Кукла воплощает все мои детские фантазии.
— Ой, спасибо! — восклицаю я, хватая куклу в руки. — Она такая красивая!
Мама и папа обнимают меня, их улыбки озаряют комнату.
— Мы знали, что тебе понравится, — говорит папа, целуя меня в лоб. — Пусть она будет твоей лучшей подругой.
Кукла становится для меня настоящим сокровищем. Я играю с ней часами, придумываю истории, беру её с собой везде. Она — часть моего мира, часть моего счастья.
Но теперь, когда родителей нет, эта кукла превращается в нечто другое — в символ утраченного детства, в напоминание о тех временах, когда жизнь была наполнена радостью и беззаботностью. Во сне я прижимаю куклу к себе, чувствуя, как её мягкое тело греет мои руки, но осознавая, что это всего лишь иллюзия.

Просыпаюсь, когда машина уже подъезжает к дому. Алекс терпеливо ждет, пока я открываю дверь. Выходя на свежий воздух, я чувствую, как сон постепенно отступает, уступая место реальности. На глазах снова наворачиваются слезы.
– Спасибо, Алекс, – тихо говорю я и направляюсь к входу.
Дома меня встречает гнетущая тишина. Монотонный стук настенных часов разносится по комнатам, отражаясь от стен, которые когда-то казались такими родными. Теперь же они кажутся чужими, холодными. Поднимаюсь в свою комнату и, не снимая одежду, падаю на кровать и достаю телефон, чтоб отправить смску Алине.
«Я доехала, все в порядке. Говорить по телефону нет сил. До завтра.» – быстро печатаю я и выкидываю телефон из рук. Сама не замечаю, как веки становятся тяжелыми, и я проваливаюсь в сон.

***

Трель будильника разрывает утреннюю тишину, заставляя мои веки медленно подняться. Первые солнечные лучи осторожно проникают в комнату, словно приглашая новый день войти в мою жизнь. Но сегодня, как и вчера, в воздухе не витает аромат свежесваренного кофе и табака, который всегда сопровождался мелодиями любимых песен папы. С кухни не доносится знакомое пение восьмидесятых годов, под которое он так любил двигаться в такт музыке, создавая особую атмосферу тепла и уюта. Я скидываю ноги с кровати и снимаю уличную одежду, в которой уснула. Надеваю легкую пижаму и спускаюсь вниз, на кухню. Включаю первый попавшийся новостной канал, завариваю крепкий кофе и усаживаюсь на кресло.
– Три дня назад в одном из новых ресторанов Москвы произошло серьёзное происшествие, унесшее десятки невинных жизней. Во время открытия, организованного одним из самых влиятельных бизнесменов Москвы, неизвестные лица ворвались в помещение с оружием, и, расправившись с жертвами, быстро покинули территорию на черном автомобиле. Преступники были оперативно задержаны силами правоохранительных органов. В настоящее время они находятся под стражей и ожидают решения суда. Вчера состоялись похороны.  – Дикторским голосом рассказывает ведущий.
Я резко хватаю пульт и с силой нажимаю красную
кнопку. Тот со стуком падает на стол, когда я отбрасываю его прочь. Внутри меня всё кипит от злости и разочарования.
— Три дня назад?! — выкрикиваю я, едва сдерживая гнев. — Какого чёрта эту новость задержали на три, мать вашу, дня?!
В голове мелькает мысль: почему все эти новости приходят с таким опозданием? Меня захлёстывает волна возмущения. Как будто весь мир сговорился против меня, скрывая самое важное.
Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. Кто может прийти в столь ранее утро? Я осторожно поднимаюсь с кровати и крадусь к двери. Поднимаясь на цыпочки, заглядываю в глазок и вижу Аню, свою лучшую подругу. Слегка расслабляюсь и открываю дверь. Аня стоит с пакетами, полными продуктов. Ее глаза пусты, она не знает, с чего начать разговор. Пакеты с грохотом падают на пол, и она бросается ко мне в объятия, пряча лицо на моем плече.
– Оли, мне так жаль... — шепчет она дрожащим голосом.
Я нежно глажу её по светлым волосам, пытаясь удержать свои собственные слёзы.
– Проходи, чайник еще не остыл.