Вне игры

(От лица Матвея)

Перед тем как зайти в автобус, я заметил у своих ног картхолдер на подвеске. Наклонившись, поднял его — и увидел пропуск с фотографией этой девочки.

— Лея... Прям как принцесса Лея! — вырвалось у меня.

Имя показалось невероятно красивым, будто оно ей идеально подходило. На следующий день я почти забыл об этой находке — она растворилась в череде обычных дел. Но воспоминание вдруг всплыло, когда перед тренировкой Рома неожиданно заявил:

— Слушай, мне тут знакомые передали, что у наших девчонок‑хоккеисток завтра игра. Мы же должны пойти!

— Когда это они стали «нашими»? — буркнул я, хотя прекрасно помнил, как вчера провожал одну из них. Но Роме об этом знать точно не стоило.

— Ну как это... Надо же их поддержать, в конце концов!

— Откуда ты вообще всё это берёшь? — нахмурился я, завязывая бутсы.

— Да это Миша рассказал, он из другого футбольного клуба.

— А ему‑то откуда знать?

— Ну, он говорит, что его девушка тут играет, — оправдываясь, быстро проговорил Рома.

Я молча встал, натянул футболку и хлопнул друга по спине:

— Когда ты уже перестанешь быть такой сплетницей?

— Да иди ты! — вскочив со скамейки, отмахнулся Рома.

После тренировки Рома всё никак не мог оставить тему хоккеисток. В какой‑то момент я сдался:

— Ладно, пошли, — вздохнул я. Друг тут же расплылся в улыбке, и я по‑дружески щёлкнул его по лбу.

Мы зашли на фуд‑корт в ближайшем ТЦ, чтобы перекусить. Рома с энтузиазмом жевал бургер и без умолку болтал про игру.

— Да я тебе отвечаю, тебе понравится! — тараторил он.

— Да что ты так зациклился на этих хоккеистках? — наконец не выдержал я, чувствуя, как раздражение потихоньку берёт верх.

Вместо ответа Рома просто протянул мне телефон. На экране был профиль в соцсети — страница девушки.

— Мария Ветлицкая, — прочитал я вслух.

— Мгм, — промычал Рома, дожёвывая.

— И кто это?

— Хоккеистка, — наконец ответил он.

— Ладно, даже спрашивать не буду, как ты её нашёл.

— Вот и не спрашивай, а то опять будешь душнить, — усмехнулся друг.

Дойдя до дома, мы попрощались у соседних подъездов. Мы были соседями уже лет девять — с тех самых пор, как пошли в школу. Но в этом доме на постоянной основе я не жил последние лет 5. Родители купили загородный дом и переехали туда, а я решил потихоньку съезжать от родителей и от их постоянных обязаностей. Постепенно привозил сюда свои вещи и оставался спать после тренировок под предлогом " поздно, за город долго ехать" и родители лишних вопросов не задавали.

На следующий день я собирался на игру, параллельно переписываясь с Ромой. Из сообщений стало ясно, что мы пойдём не вдвоём: к нам присоединятся его друзья и девушка одного из них. Я толком ничего не понял, но всё равно написал: «Ок».

В 15:40 пора было выходить. Мы с Ромой встретились у его подъезда, как и договаривались.

— Фу, ты что, на себя целый флакон духов вылил? — сморщившись, поддел я друга и окинул его взглядом с ног до головы.

Он был в своих любимых джинсах — тех самых, в которых ходил только на свидания, если всё было «серьёзно». В руках он сжимал аккуратный букетик роз, а причёска... О причёске лучше вообще молчать: волосы были тщательно зализаны назад.

— Ты на хоккей или на свидание? — не удержался я от усмешки.

— Ой, всё, отстань! — отмахнулся Рома и пошёл вперёд, будто не слыша моих подколов.

У стадиона мы встретились с остальной компанией.

— Вот, Миша, это Матвей. Матвей, это Миша, — представил нас друг, указывая на высокого брюнета.

— Это Коля и Ника, — добавил Миша, кивая на пару: девушку брюнетку, одетую в джерси хоккейной команды, и парня с кудрявыми волосами и в очках. Парень был чуть старше, из нашего футбольного клуба, но из другой команды. Я видел его раньше — на сборах и некоторых тренировках.

— Ну, пойдёмте внутрь, — махнул рукой Рома, показывая направление.

Мы прошли в зрительный зал. Надо отдать Роме должное: места он выбрал отличные — на первом ряду, откуда было видно буквально каждый штрих на льду.

— Я быстренько сбегаю к автоматам, возьму воды, — предупредил я компанию и направился к выходу. В горле ужасно пересохло.

Спускаясь по лестнице со второго этажа, я вдруг заметил знакомую фигуру: девушка со светло‑русыми косичками, в белой куртке, шарфе и смешной шапке с помпоном. В одной руке она несла огромную сумку, в другой — клюшку. Она явно торопилась, но вдруг резко остановилась, будто что‑то вспомнила.

И тут меня осенило. Я ухмыльнувшись нащупал в кармане её картхолдер и, не раздумывая, целеустремлённо пошёл к ней.

Когда Лея забрала пропуск, я не смог сдержать смеха:

— Какая же ты смешная! — проговорил я, глядя на забавный помпон на её шапке. Впрочем, смешным был только помпон...

У неё были невероятно красивые зелёные глаза — они будто искрились, заставляя меня замирать на месте. А ещё эти милые веснушки на румяных от мороза щеках...

Игра началась. Болельщики тут же оживились, громко поддерживали команду, выкрикивали название команды. Но я почти не слышал их — мой взгляд был прикован к Лее.

Её скольжение по льду завораживало: в нём сочетались и грация, и бешеная скорость. «Быстрая, как ракета», — пронеслось у меня в голове. Она была просто прекрасна.

Счёт держался на отметке 3:3. До конца третьего периода оставалось меньше минуты. Воздух на арене будто сгустился от напряжения — казалось, даже зрители перестали дышать.

Лея рванула к борту, чтобы перехватить шайбу. Она закладывала крутой вираж, когда соперник резко выбросил ногу вперёд, пытаясь зацепить её клюшкой.

«Не успеешь», — мелькнула у меня мысль.

Но Лея ловко увернулась от клюшки. Вот только её конёк попал в глубокую борозду на льду — след от чьего‑то резкого торможения. Угол поворота оказался слишком острым, а инерция — слишком сильной.

Я видел, как на долю секунды её тело будто застыло, отчаянно пытаясь удержать равновесие. А потом всё пошло не так: нога подвернулась под неестественным углом, и Лея рухнула на лёд.

Это было не обычное падение, после которого тут же вскакивают, отряхиваются и бегут дальше. Это было падение, после которого не встают сразу. И после падения весь зал наполнился охами и я отвел взгляд ото льда и перевел его на ребят. Ника начала мотать головой как бы отрицая происходящее, а ее парень Коля приобнял её и опустил взгляд. С лица Ромы сползла улыбка. Все они выглядели печально как и все зрители, но вдруг мой взгляд упал на Мишу, который сидел рядом. Его лицо выглядело очень нервно и вдруг он проговорил с широко открытиями глазами, дрожащим голосом почти шепотом
-Опять..

Она не успела подставить руки, упала на бок, а затем резко подтянула к себе ногу, словно хотела спрятать боль. И тогда она закричала — коротко и резко. Этот крик прорвался сквозь гул трибун и лязг коньков, ударил прямо в грудь, на секунду лишив меня способности двигаться.

Я смотрел, как Лея смотрит на свою ногу, как её лицо искажается не столько от боли, сколько от горького понимания: что‑то сломалось не только в теле — сломался весь её план, вся уверенность в том, что она может справиться с чем угодно.

Даже сквозь слёзы и боль Лея попыталась приподняться, будто хотела доказать самой себе, что сможет встать. Но не смогла...

Теперь она вне игры....