Часть 14: Не пои Джисона ромом.
«Адские черти» прошли пролив Тора, будто это вовсе не самый опасный пролив, где отовсюду торчали подводные скалы и жили гигантские акулы и угри, а обыкновенный пролив, в котором светит солнышко. Ну ещё бы. У корабля такой рулевой, что вся дичь бежит от него! Никто, конечно, не проверял, но все знали, что если поставить на одной арене Сынмина и Медведя и заставить их драться, то медведь продует со свистом. Или убежит морально, да и физически уничтоженный.
Иногда, пираты гадали, почему он не купил собственный корабль и не обзавёлся командой, а стал рулевым под начальством Минхо. Но спросить его об этом, никто не осмеливался. Всё таки, грим от Джисона, отлично передавал суровый характер Кима. К тому же, чего говорить о команде, если даже сам капитан иногда побаивался Сынмина.
Потому, неудивительно, что опытный Ким, без единого ранения корабля провёл чертят сквозь Торов пролив. Ну как без единого.. Морской ёж Валентина изрядно потрепал колючками пару досок на палубе. Но с этим пусть разбирается капитан, дело Сынмина – рулить так, чтобы казалось, что они не плывут, а парят над морем.
- Парни! Надо обмыть возвращение нашего золота и победу над Тором! – громогласно предложил капитан.
Почему он сказал победу над Тором? Да потому, что этот пролив ещё не проходил не один корабль, но под руководством Сынмина, никто даже и ухом не повёл, когда корабль двигался мимо скал.
Команда радостно засвистела на такое дело. Выпить – они завсегда. Старпомы вытащили из трюма большущую бочку рома, поставили около стола и откупорили. Пираты посвистывая стали разливать янтарь по кубкам. Чонин захватил пару кубков и поспешил к Сынмину. Тот улыбнулся парнишке и принял один кубок из его рук.
- Ебать. Ким Сынмин умеет улыбаться?! – завопил Чан.
- Заткнись тупая груда мышц, тебя такой чести точно не удостою.
- Ну и ладно..
Старпом отвернулся, у него есть свой, вечно ржущий лучик солнца. Джисон выполз из трюма, он полчаса отходил от щекотки, переоделся и вернулся на палубу. Заметив алкашку, его глаза приняли форму двух золотых.
- Чё стоишь как статуя? – спросил пошедший капитан.
- У статуи нету.. – тут – же перхватил Хёнджин.
- Всё у меня есть, отвянь! – запыхтел недовольный Джисон.
Палуба разразилась смехом. Валентин, до этого кувыркающийся где – то на грот – мачте, выронил ежа в бочку с ромом, сиганул следом, промахнулся и протаранил доски лбом.
- У него – точно чего – то нету.. Например, мозгов.. – задумчиво протянул Со.
Потрясся головой, Валентин поднялся, запустил красную руку в бочку, пошарил по дну, грозно завопил: «УЮТЬ!» и выудил ежа, впившегося в его руку.
Чанбин свалился с табурета от смеха, Хёнджин фыркнул и невозмутимо зачерпнул очередной кубок. Джисон, наконец, опомнился и схватив всё ещё валяющуюся банку из под клопов, наполнил её янтарём до краёв. Ром был с привкусом вонючих жучков, краски индейца, морской соли и чего – то ещё. Но парню это совершенно не мешало.
Минхо поднял бровь, наблюдая, как Хан допивает банку и снова опускает её в бочку. Вскоре, Джисон поглотил, буквально залпом, четвёртую банку и икнув, уселся под мачтой.
Валентин носился по палубе, размахивая рукой и рыча на ежа. В конце концов, ёж отвалился, прокатился по палубе и стал махать иголками. Валентин подскочил к нему и начал тыкать в зверя пальцем.
- Добро пожаловать на борт, дружище, - сочувственно произнёс Феликс, глядя на извивающегося ежа.
Скоро, вся команда походила на непросыхающих пьяниц торот – порта. Чан и Бин танцевали вальс несвязно что – то бормоча, Хёнджин без предупреждения развалился на коленях Феликса, а тот, как самый трезвый, заботливо гладил его по голове. Чонин, выпив всего два кубка, удобно устроился на плече Кима и пожёвывал воротник рубашки рулевого. Сам Сынмин, что – то громко орал на всю палубу, в пьяном бреду, прекрасно продолжая вести корабль. Как говориться, опыт не пропьёшь.
Минхо всматривался в кубок, изучая собственный глаз. Джисон по прежнему сидел под мачтой и надувал губы, играл бровями, косясь на лоб и иногда выкрикивал:
- «Девдушек, глить са минойэ хотье не?»
Валентин гонялся за ежом, который катался по всей палубе. В общем и целом, обыкновенный день чертят, когда в открытом доступе оказывается алкоголь. Поди спроси бармена и посетителей «Оленьего рога», они расскажут что – то подобное, да ещё и наплетут бреду. Хотя с этой компанией не угадаешь, где правда, а где бред.
Через минут 15, пираты дружно загорланили морские песни. Капитан шмыгнул носом, громко опустил пустой кубок на стол и поплёлся, запинаясь, к Джисону. Хан, поочерёдно закрывающий глаза, как хамелеон, со все ещё надутыми губами, поднял на него расплывающийся взгляд.
- Чьё хотеть та мня от?
- Пошли танцевать? – вполне внятно спросил Минхо и протянул парню руку.
- Танце.. вуать? Агм.. Пшли. – Джисон моргнул, и твёрдо поднялся, хватаясь за руку капитана мёртвой хваткой.
Теперь была их очередь выписывать кренделя по палубе, лишь отдалённо напоминающие вальс. Потом пираты заорали другую песню. Громче всех вопил Сынмин, А Чонин подмыкивал, продолжая слюнявить воротник Кима.
Капитан притягивал Хана к себе за талию, а тот дёргаясь, откланялся назад, закидывая руки, кидался в право и делал волны руками и одной ногой. Потом его стошнило и едва не на Минхо. Ну а дальше он вообще перестал понимать происходящее, прижимался к Ли как мог и бормотал, что от того вкусно пахнет. Даже после 5 кубков рома, Минхо прекрасно понял эти сова и снова засмущался.
Черти были на пол – пути к «Тихому ущелью».