Глава 1: Пробуждение и горячая картошка

Ты открываешь глаза. В нос ударяет запах благовоний и старой древесины. Ты лежишь на резной кровати в невероятно красивом павильоне, окруженном бамбуковым лесом. Твои волосы — длинные, шелковистые, цвета воронова крыла — водопадом струятся по белым, как снег, одеждам. Ты бросаешь взгляд в бронзовое зеркало напротив и замираешь.

(Внутренний пупсик: «Матерь божья, я такой красивый... Я бы сам с собой переспал. Боже, какое лицо! Какой холодный взгляд! Я выгляжу так, будто одним поднятием брови могу заморозить океан!»)

Не успеваешь ты прийти в себя, как двери павильона распахиваются. На пороге появляется пожилой, но крепкий мужчина в богатых одеждах. Это Глава Секты.

— Шиди! — его глаза наполняются слезами облегчения. — Ты наконец-то вышел из закрытой медитации! Сто лет! Целых сто лет твой Пик Падающего Снега пустовал!

Глава Секты подходит ближе, но останавливается в паре шагов, явно подавленный твоей ледяной, возвышенной аурой. Он нервно прокашливается:

— Шиди, я знаю, ты только пробудился, но у секты... небольшие трудности. В этом году к нам поступили три новых ученика. Они... невероятные гении. Но их характеры! Это просто беда. Они никого не слушают, отказываются выполнять приказы и смотрят на всех старейшин, как на мусор. Мы не можем их выгнать из-за их таланта, но и обучать никто не берется. Поскольку у тебя на Пике нет ни одного ученика, а твоя выдержка славится на весь мир... прошу, возьми их к себе! Твой авторитет точно их усмирит!

(Внутренний пупсик: «ЧТО?! Ты хочешь скинуть на меня трех малолетних гопников-отморозков в первый же день?! А если они меня побьют?! Божечки, помогите!»)

Ты медленно переводишь свой бездонный, ледяной взгляд на Главу Секты. Твое идеальное лицо не выражает ничего, кроме вселенской скуки и легкого презрения к мирской суете. Губы едва заметно шевелятся, роняя слова, холодные, как льдинки:

— Пусть приходят. Но если они будут шуметь, я заставлю их раздеться и медитировать голыми на снегу.

Глава Секты замирает. Его глаза округляются. На секунду в комнате повисает звенящая тишина.

(А внутри тебя в этот момент происходит ядерный взрыв: «АААА! Зачем я это сказал?! Какие голые мужики?! На каком снегу?! Я же умру от смущения, если они реально разденутся! Господи, засуньте мне кляп в рот, пока я не заставил Повелителя Демонов танцевать стриптиз!»)

Но Глава Секты вдруг глубокомысленно кивает, и в его глазах вспыхивает искреннее, почти фанатичное восхищение:

— Воистину, Шиди, твои методы так же суровы и безупречны, как и твой Пик! — с благоговением выдыхает старец. — Вымораживание эго через телесное унижение и единение со стихией! Остудить их горячую гордыню льдом! Как я сам не додумался? Гениально. Я немедленно велю привести этих паршивцев. Спасибо, Шиди, ты спасаешь престиж Облачных Глубин!

Глава Секты радостно кланяется и вылетает из павильона с такой скоростью, будто боится, что ты передумаешь.

(Внутренний пупсик: «Он... он что, реально воспринял это как глубокую философскую практику?! Боже, местные заклинатели на всю голову отбитые! Мне нужно сладкое. Срочно!»)

Как только шаги стихают, ты мысленно обращаешься к кольцу Цянькунь. В руке тут же появляется изысканное пирожное из рисовой муки с персиковой начинкой. Ты быстро, но изящно съедаешь его, чувствуя, как сахар немного успокаивает дрожащие нервы. Затем ты принимаешь позу лотоса на возвышении, расправляешь белоснежные рукава и закрываешь глаза, изображая глубокую медитацию.

Проходит около получаса. Затем снаружи раздаются шаги. Это не семенящий шаг почтительных учеников. Это тяжелая, властная поступь завоевателей.

Двери павильона с грохотом распахиваются. Внутрь врывается ледяной ветер, взметнув твои черные волосы. Ты медленно открываешь глаза.

Перед тобой стоят трое. И они... огромные. На вид им лет по двадцать, но каждый ростом под метр девяносто, с широкими плечами и аурой, от которой у обычного человека подогнулись бы колени. Первый — в черно-красных одеждах, с диковатой ухмылкой и глазами цвета запекшейся крови. Второй — в бело-золотом шелке, с идеально прямой спиной, надменным подбородком и вертикальным золотым зрачком. Третий — бледный, с мягкой, но откровенно жуткой улыбкой, в одеждах цвета темной сливы, от которого веет могильным холодом.

(Внутренний пупсик: «МАМОЧКИ! КАКИЕ УЧЕНИКИ?! ЭТО ЖЕ ТРИ ШКАФА С АНТРЕСОЛЯМИ! Да у них на лицах написано: "Я убью тебя и съем твою душу на завтрак"! Я хочу домой!»)

[ЗА КАДРОМ: Как только эта троица переступила порог Пика Падающего Снега, их сущности затрепетали. Твой аромат морозного лотоса ударил им в головы, как самое крепкое, дурманящее вино. Золотой голос Бога в их мыслях удовлетворенно шепнул: "Вот он. Ваш ответ". Трое монстров, которые еще секунду назад планировали убить своего нового наставника и сжечь этот павильон, внезапно замерли. Они смотрели на твое холодное, недосягаемое, неземное лицо, и в их темных душах одновременно вспыхнула одна и та же пугающая мысль: "Моё".]

Глава Секты, стоящий позади них, сурово командует:

— Перед вами Старейшина Пика Падающего Снега! На колени! Поприветствуйте своего Учителя!

Ни один из троих даже не шелохнулся. Они продолжают буровить тебя потемневшими взглядами, словно голодные хищники, впервые увидевшие добычу, которую захотелось не разорвать, а присвоить. В воздухе повисает густое, удушливое напряжение.

Твое лицо остается непроницаемым, как ледник. Ты даже не удостаиваешь этих трех гигантов взглядом. Твои длинные, изящные пальцы медленно и грациозно берут белоснежный фарфоровый чайник. Звук льющегося чая — единственное, что нарушает звенящую тишину в комнате.

Сделав глоток, ты плавно опускаешь пиалу на стол. Твои глаза, холодные и бездонные, наконец-то скользят по троице.

— Так это и есть те самые гении? — твой голос звучит тихо, но эхом разносится по павильону. — Выглядят как невоспитанные дворовые псы.

(Внутренний пупсик: «Боже, чем нынче кормят подростков?! Почему они такие огромные?! И вообще, какого черта я должен возиться с малолетними хулиганами? Бог сказал мне соблазнить трех древних монстров, способных уничтожить мир! Повелителя Демонов, Принца-Дракона и Владыку Призраков! Как я должен их искать, если я застрял на этой заснеженной горе в роли няньки для трудных подростков?! Мне нужно от них избавиться!»)

Поскольку "ученики" всё ещё стоят, нагло пялясь на тебя, ты решаешь преподать им урок. Раз уж Бог дал тебе читы, время их проверить!

Ты мысленно обращаешься к своему духовному ядру. В следующее мгновение от твоего тела исходит чудовищная, ледяная волна духовной энергии. Воздух в павильоне буквально замерзает, чашки на столе покрываются инеем, а деревянные балки зловеще скрипят от перепада температуры. Тяжелое давление обрушивается на всех присутствующих.

Твой взгляд становится острым, как клинок. — В моем павильоне ученики стоят на коленях, — роняешь ты каждое слово, словно глыбу льда. — Или не стоят вовсе.

[ЗА КАДРОМ: Глава Секты позади них тихо пискнул и вжался в стену, спасаясь от твоей ужасающей ауры. А вот трое "учеников" испытали нечто иное. Давление твоей силы было действительно впечатляющим для человека, но, конечно, недостаточным, чтобы раздавить таких монстров, как они. И все же... Услышав оскорбление "дворовые псы", Повелитель Демонов (в черно-красном) чуть не расхохотался от восторга — никто не смел с ним так разговаривать уже тысячу лет. Кровь в его жилах вскипела от возбуждения. Принц-Дракон (в бело-золотом) опасливо сузил золотые зрачки. Унижение задело его гордость, но твоя непреклонная, властная красота заставила его драконью натуру собственника заинтересованно заворчать. Владыка Призраков (в сливовом) лишь шире улыбнулся. Ему понравился этот пробирающий до костей холод. Понимая, что если они сейчас не подчинятся, их раскроют и выгонят (а значит, они потеряют свой "ответ" и источник этого восхитительного лотосового аромата), все трое приняли негласное решение поиграть по твоим правилам.]

Скрипнув зубами, парень в бело-золотом первым опускается на одно колено. За ним, криво ухмыляясь, припадает на колено парень в черно-красном. Последним, изящно склонив голову, опускается бледный юноша:

— Приветствуем... Учителя, — процедил сквозь зубы парень с золотыми глазами. Тон был таким, будто он клянется тебя убить, но технически — это было приветствие.

Глава Секты выдыхает с невероятным облегчением. — С-сработало... Шиди, ты невероятен! Я оставлю их на твое попечение! Правила секты, расписание и форму я уже прислал в твой кабинет. Удачи! — старик пулей вылетает за дверь, бросая тебя один на один с этими тремя.

Двери закрываются. Ты сидишь на возвышении за столиком, а трое огромных парней стоят перед тобой на одном колене, не сводя с тебя пронзительных, горящих взглядов.

(Внутренний пупсик: «Так, ладно, я их прогнул. Но они смотрят на меня так, будто хотят сожрать! Надо занять их чем-то сложным и скучным, чтобы они от меня отстали, а я мог пойти в библиотеку секты и поискать информацию о том, где обитают Демон, Дракон и Призрак...»)

Ты грациозно опускаешь пиалу на стол. Твой голос звучит ровно и отстраненно, словно звон хрусталя на морозе:

— Назовите свои имена. А затем идите во двор. Возьмите метлы и очистите все десять тысяч ступеней, ведущих на мой Пик. Без использования духовной энергии. Обычным ручным трудом.

Трое парней замирают.

(Внутренний пупсик: «Отлично! Десять тысяч ступеней метлой — это часов на восемь минимум! Фух, можно выдыхать. У меня будет куча времени, чтобы осмотреться, поесть сладкого и спланировать, как искать тех трех древних монстров, о которых говорил Бог. Я гений!»)

Парень в черно-красном дергает щекой, но его губы расползаются в хищной ухмылке:

— Этот ученик зовется Чи Янь, Учитель.

Парень в бело-золотом шелке сжимает кулаки так, что костяшки белеют, но склоняет голову:

— Лун Юэ.

Бледный юноша в сливовых одеждах мягко и жутковато улыбается:

— Е Чэнь, Учитель. Мы выполним ваше поручение... с величайшим усердием.

Они поднимаются и, бросив на тебя еще один долгий, нечитаемый взгляд, выходят из павильона.

[ЗА КАДРОМ: Выйдя за двери, трое владык мира обменялись взглядами, полными убийственного намерения.

— Метлы? — прорычал Повелитель Демонов (Чи Янь), вокруг которого начал плавиться снег.

— Меня, Владыку Бездны, заставляют мести лестницу куском бамбука?! Я сожгу эту гору!

— Попробуй только привлечь внимание и испортить мою маскировку, псина, — холодно зашипел Принц-Дракон (Лун Юэ), чьи зрачки сузились в вертикальную щель. — Этот человек благоухает как божественный эликсир. Он мой. Я вымету эти проклятые ступени, а потом заберу его в свой дворец.

— Ох, Ваше Высочество так наивны, — тихо хихикнул Владыка Призраков (Е Чэнь), беря в руки метлу. — Учитель будет так красиво смотреться в моем склепе... Мертвым и вечно моим. Они не использовали магию, как ты и велел, но от их злости обычные метлы в их руках превратились в орудия массового поражения. Снег со ступеней не сметался, а аннигилировался от их чистой физической силы.]