Глава 5

Мальчишка собирал рюкзак, складывал аккуратно каждую вещь, искал ей место, раскладывая по форме, как в несложных на вид видеоиграх. Он зевнул, в просторном коридоре. Выдохнул, улыбнулся и на мелкие плечи закинул рюкзак. Двинулся мимо шкафчиков, лёгкий, мало ещё понимающий и гордый за свой сегодняшний успех.

А конкретнее — успех в ответах перед группой и учителем. Ему снова припомнились голоса восхищения и слова похвальбы. Однако уж слишком реально, будто сейчас тоже кричала... Ах, нет, его пытались окликнуть. Учитель его останавливал.

— Эвир? Прости, но...

— О, да, я один.

Ответил он уверено. Его часто спрашивали, что мальчик отвечал машинально, привыкание происходит от повторения.

— Это не то, что я хотела сказать, — она почесала затылок, — итеперь наталкивает на другие вопросы... Так, ты забыл свою наклейку.

— А...

— Да, сегодня ты хорошо поработал, — женщина улыбнулась.

Она вложила в его небольшую руку глянцевую бумажку-квадратик. Хрупкая, что разлей воду — её не станет. Он полез в спешке снять рюкзак, с снял круглую, но липкую картинку на передний карман.

Картинка говорила: «тобой можно гордиться» и морда кота с большим пальцем верх. Теперь складно сложенный рюкзак — был красивее.

— И всё-таки... Не гуляй один, хорошо?

— Угу.

На каблучке он повернулся и побежал домой.

Попасть в дом требовало пересечь улицу. Поприветствовать соседей, подняться по лестнице, помучатся с высокой ручкой, вспомнить, что даже не купил на карманные деньги себе «вкусняшек», как ветер, пуститься обратно.

Уже дома, чавкая и передвигаясь ближе к экрану, Эвир смотрел все эти умозрительные телепередачи, так пленивших его детское внимание. До того скинул уличную одежду. Смотрел, как играл экран и звук, и ел. Нежный, будто вихрастый ковёр щекотал ноги, а нелепые герои заставляли хихикать.

Мальчик встретил отца, тот упал прямиком на диван отдыхать. Эвир его поприветствовал, но от передачи не думал отвлекаться. Всё же там интереснее! Также и с приходом матери, мальчик ей помахал и продолжил. Его увлечённость можно объяснить недавними новостями, вчера, тогда прервали эфир. И весь день сегодня был заполнен серьёзыми словами, даже шоу выкинули. У мальчика тогда был шанс посмотреть любимое тольпо после взрослых, под ночь. И он смог это сделать! Для Эвира это была победа.

За окном тем временем свалилась ночь. Он встал с пола, почесывая живот, скоро в кровать и новый день. И перед кухонкой, единственное пространство, где горел свет. Мама смотрела на отца, опустившего голову.

— Мы будем молчать? — спросила женщина.

— А ты хочешь обмусолить это дальше?.. — он поднял голову ненадолго и уронил снова, — нужна вторая работа. Похоже и тебе, и мне...

Эвир отошёл и тихонько пошёл обратно в комнату.

Под светом горящего телевизора мальчик упал обратно на ковёр. Молчал. Сложил одежду. Сам разделся. Даже рюкзачок задумал снова собрать. Тогда и заметил: наклейка смялась.

Тэнни отложила от лампы книжку. Кусала губы. Рядом с кроватью, на тумбу, она поставила кофе под чтение. Ожидала, чего-то безобидного, стыдного и оттого презабавного. Но как-то так получилось, что, опустив дневник, улыбки нет, кофе остыл, за окном близился рассвет.

Она встала на пол, умылась, взяла чего перекусить и обратно к кровати; волосы высушились и распушились, что не причесать — будет большой ошибкой. За столиком, и перед зеркалом Тэнни прямо отворачивалась от своего вида: целая ночь без сна оставила свой след. Так ей было тошно от себя же, пообещала, что точно купит те мази и обязательно займется лицом получше.

Проверила сообщение одной рукой, затягивая за затылком другой хвост волос; на экране были разве что предупреждения о погоде. Монотонные действия, словно специально выделяли разуму как можно больше места для деятельности уже мыслительной: точно ли она открыла что-то новое? — вернее будет — подчеркнула всё прошлое, может, вспомнила кое-какие его слова, её прошлые предположения и догадки.

Он не стал другим человеком, явно не узнала о чём-то невероятном. Всё сделало тяжелее и шире, нежели глубже. Глубокое познание о ком-то, думала Тэнни, само собой разумеется и выясняется в первый взгляд, слово, быть может, разговор.

Такие дела.

А книжка всё смотрела ей в затылок. Девушка не могла игнорировать и дальше тот её пристальный взгляд. Она кое-как покончила с волосами, взяла дневник и расположилась на туалетном столике. На Тэнни смотрело одновременно её отражение и жизнь в книжке.

Рассвет скоро начинался.

Она собиралась посидеть ещё чуть-чуть.

Эвир целеустремлённо шёл домой, огибая улочки и переходя дороги, забегая в магазины и успевая написать матери и отцу. Проскользнув в родную обитель, всегда спокойную, будто отделённую другими домами и тропинками и лесными полосами, заборами, знакомыми псами и их хозяевами, чуть выросший мальчишка затащил на лестницу пакеты продуктов.

Он взглянул наверх, меж перил, завыл и коротко топнул. Пакеты были теми самыми, что резали ладони, доводили до красноты страшной пыткой, особенно взбираясь на этаж два-три выше над землёй. Может ли быть та платформа между этажами — этажом? Она полуэтаж?.. А складываются ли те вместе в один полноценный?

Он запутался; но такая математика его отвлекла от боли, при очередном толчке между этажами.

Вероятно, с помощью высших сил он ввалился на пол, отворил дверь, упал уже внутрь дома, но и там лежать долго не мог. Надо было вскочить, и он вскочил, занялся пакетами, тащил ещё и сумки со школы..В моменты варки, бегал к одежде, потом обратно, по кругу. Стерев запотевший лоб над блестевшим полом, Эвир в последний раз выкинул всю пыль и мерзость из ярко-розового отсека мелкого пылесоса с очень тяжело выдвигавшейся ручкой.

— Ах... уроки.

Ещё менее потрясающее развлечение мальчика вынуждало всеми силами учиться, поглядывая в учебники и писать. И куда там схитрить?.. Делать надо всё самому. Так он успокаивал родителей. Благодаря этому мог спокойно утром собраться в школу и смотреть на железные на иглах значки: звёзд, ракет и домиков, сердечек и надписи «лучший» — не сомневаясь в себе и раз. Эвир ухмыльнулся над тетрадкой, повертел в руках карандаш и продолжил нелёгкую борьбу с королевой наук.

В этот очередной вечер, не раз отвлекаясь, Эвир покончил со всеми обязанностями встретил родителей и помог уже им. Взрослые люди тяжело ввались в свои места на кухне, принимаясь за ужин от своего сына.

— Эй, вкусно, молодец, — пощипала мама за ухо парня.

— Я же просто варил, тут ничего сложного.

Отец кивнул и коротко похвалил, перелистывал журнал и ел.

Ничего не менялось.

— А как с учёбой? — сказал он Эвиру, против еду.

— Сойдёт, наверно, — мальчик отвёл взгляд. Он явно не был хорош, его не ставили в пример ни как лучшего, ни уж совсем плохого, — а вы хоть успеете на этот типа...

— Показ? — спросила мама, — ваши ребята к празднику тоже что-то готовят?

Эвир нахмурился.

— Да. Я об этом говорил уже... Все участвуют и, вроде как, придут все родители. Да, эм, потом ещё выступление, я тоже играю. Не такую важную роль, но... гм, но просто потом ещё будет общее застолье и мы будем есть... Э-э-а, у вас вроде у обоих выходные, ага?

— Да, да, возможно...

— Посмотрим, — выдал папа. На этом обсуждение решило закончится. Эвир сам ел неохотно. Как бы он не вымотался, его голод не брал. Не смотря на это папа что-то вспомнил и полез в карманы одежды, — пока не забыл, вот возьми. На работе нашёл.

Эвир получил мелкий значок, который продевают острой стороной снаружи, а внутри скрепляют шляпкой-держателем. Хлипкая конструкция, ведь даже не вкручивают.

В своей комнате, такой же чистой, как и весь дом, парень достал сумку, уже побольше, для настоящих школьников, и повесил к точно таким же знакам ракет и звёзд, безобидных фигур, силуэтов семьи и различных маскотов добрых компаний. Всё это так или иначе приходило с родителями или получалось там, где Эвир с ними был.

Такой вот рюкзак, переполненный наградами с виду, разлёгся на полу, пустой внутри. Ведь и книжки и все принадлежности — Эвиру предстояло купить самому завтра утром или страдать неловкостью, чтобы попросить у кого-то замену.

Родители не знали. У них не хватало времени. Эвир их не винил. Думал, что вроде делает всё правильно. Он устал. И быстро лёг спать. Но и спал так чутко, что будил каждый топот. Будить себя предстояло также ему.

А дочитав эти записи, уже в настоящем — насколько это возможно оценить — легла и Тэнни Алесса.

Почти забыла о том, чтобы сделать убрать резинку на волосах. И с сожалением это вспомнила, ведь мыча, топорными движениями она кинула на прикроватный шкафчик.

Эвир представления не любил. Все эти сцены и совместные взаимодействия его в лучше случае смущали. Причём, он сам себе не мог объяснить, в чём лежала глубокая причина его паники и неудачи в сценках. То есть, не думает он ведь о каждой паре глаз за ним следившей. Для него они не более, чем еле развидимая масса, даже общим наблюдателем не назвать.

Вернее, думал мальчик, его, если и пугало, то наличие тех, кого он знал. На него надеялись, а он точно не так хорош, и даже на средний уровень не тянет.

Но всё равно он ошибался.

Вот девочка, она смотрит на него, сказала только свою реплику, а Эвиру всего-то надо отойти, сделать несколько движений и уйти снова. Но это так трудно даётся, нет на это способностей и силы духа. Никто это не скажет, Эвира не накажут, но он сам пойдёт по ступенькам с большой старой сцены, где не пользовались занавесом, бичуя себя.

И мимо мест, где родители вставали и поздравляли детей с успехом, а может за качество всей постановки, если сами дети не выделились, больше всего собралось ребят вокруг одной девочки.

— Камиё, Камиё! Это было круто! Ты классно выступила! — восхищались другие дети.

А она:

— Ну чего вы, я же просто выучила те слова, которые сама написала...

Парочка завитков вылетела из-за её ушей, она неловко причесывала их. Камиё — эта та же, кто к Эвиру руку тянула. Неужто она и написала эту... дичь? Парень стоял посреди зала ещё в одежде для выступления — что-то молодёжно-длинное и мешковатое — а она уже в чёрном броском платьишке.

— Ой, но ты же успела это сделать к подготовкам уроков! Ты же прекрасно учишься! Удивительно! Мне бы так...

Эвир окончательно остолбенел и побелел.

Так ещё она и хорошо училась. Может ему список хороших черт Камиё составить?..

Голова ходила кругом.

Мальчик хмыкнул повернулся и пошёл побыстрее домой. У него было много дел, черт побери с этим столом и закусками! Останется он ещё чуть-чуть и точно разувериться в справедливости.

Тогда он и стукнулся о чью-то грудь. Поднял голову, выискалось лицо мамы.

— А?.. — вздохнул мальчик.

— О, дорогой, ты куда убежал? Я тебя из виду потеряла.

Эвир похлопал глазами, ещё ловя ушами восклицания об этой Камиё.

— Но ты же отдыхала и... а папа, он?..

— О нет, дорогой, — женщина погладила Эвиру руку, — отец не... В общем, он как-то не решился прийти. А я подумала: «почему бы и нет?». Быстро дома за тебя прибралась. Так что проведи этот день весело! — и улыбнулась. — Я увидела постановку, успела. Не с самого начала, но кое-что сфотографировала. Показать?

Парень потёр подбородок.

— Удивительно... — процедил он. Даже так, не было полной семьи. Будто единственное общее у них был ужин и то мало, что из этого ритуала вспомнишь. Тем более хорошее.

— Ага... — мама кивнула, чтобы не значил этот взгляд сына, — кхем, у вас сейчас вроде чаепитие или что-то такое? Но давай сделаем одну фотографию для альбома. Что скажешь?

— Не могу поверить...

Он разозлился, тянуло ругаться, но он и слов таких не знал.

Эвир прошёл через мать, сняв её руки. А она так и продолжила стоять.

— Сынок? Ты куда? Ты к какому-то месту?.. Эй! Сынок, погоди! Ты не туда идёшь! Я думала сделать одну у сцены и... Ох, он ушёл. Н-де...

Перед уходом мальчик схватил рюкзак. Тогда ж и выпал значок, данный отцом. Плохо, что тот не закручивался. Он значил: «ты лучше всех!».

Тэнни варила кофе и даже в такой неудобной позе (затекала ужасно шея, а проливая, она вступала в самые горячие пятна кофейной гущи) она неотрывно читала записи, с трудом поворачивала страницы.

Утро у девушки вышло бурным. Встала, словно от похмелья, и, пошатавшись по квартире, вспомнила, что история была совсем не сном. Она прильнула к дневнику и продолжила читать. Отчасти, чтобы охнуть от очередного нашкрябанного слова: «ненависть», а в иной раз, задуматься не написать ли парню и не прочесть ли всякие стыдные отрывки.

А сейчас только сидеть и думать о сказанном ранее и имело ли это какую-то связь с далёкими годами прошлого?.. Или же нет?

Тэнни себе признавалась, что ни черта не понимает в перипетиях времени и сложности человеческой судьбы. Ей было ужасно страшно делать любые предположения; думать что-то и строить различные догадки. Девушке было не по себе изменить мнение о Эвире Танте. Да, может она не увидела в нём другое существо, но так много не откопать и за годы знакомства. Это, считала она, самое худшая демонстрация фразы: «грязное бельё».

Нужно было обдумать.

Эвир, мягко говоря, казался ей наивным и простым ребёнком. Даже не понять, где здесь родился этот несносный либертарианец. И пока на этом она не уходила дальше. Говорила прочесть себе дальше. Повторяла про возраст и всё думала, что там с «Камиё»? Она никогда о ней не слышала, от него так точно.

Что странно...

Всё же знали Эвир с Тэнни друг друга так себе. Так может тот уже и открыл её диск?.. Это было б большим облегчением, чем если Тэнни смогла... победить.

Она проглотила подгоревшую яичницу с кусочками помидора и нашкрябанного сыра, оторвала взгляд от потолка и продолжала читать.

Эвир уже и после сцены сидел весь на иголках. Прищуренный он резал столовым ножом сосиску и одновременно приглядывался к Камиё. Девочка спокойно трапезничала, хихикала с подружками, улыбаясь всем и каждому, в том числе и Эвиру.

Он отворачивался, ведь его толкнула пару раз мать: он уже тёр тарелку до скрипа, боли в ушах.

Камиё встречали родители. Она обещала им, что поможет, хотя признавалась, что вряд ли успеет все домашние дела. Девочка оказалась во много раз домовитее Эвира! Умела и танцевать и красиво говорить, читала стихи и сама писала их. Удивляла профессора математики, спорила с историком.

Словом, лучше по всем пунктам, за какие б Эвир не взялся.

Однажды мальчик даже остановился за углом, слушая чьи-то разговоры. Конечно, там проскочило имя девочки. Иначе б он и бровью не двинул: выскочка-враг — для него важнее всего на свете.

— А я слышала, что старшеклассник... — говорила одна с хвостиками.

А Камиё рядом покраснела.

— О! Так это правда! Расскажи нам всё! Когда? Где? И... почему?

— Чего? — Камиё почесала ухо, — «почему?» — мне правда надо объяснять?..

— Ой, нет. Я ошиблась... Ну рассказывай давай!.

Эвир окончательно нахохлился. Сплюнул, пнул свой рюкзак и, не дожидаясь и звонка, вышел из здания школы, толкая плечом младшеклашек и других ребят.

Он просто не мог поверить, как вообще такое возможно? У этой девочки было всё! А Эвир постоянно выбирал. Как бы не старался, чем-то жертвовал. Разве мало он работал? Мало помогал? Мало делал «добро»? Это всё нечестно. Ему должны. И должен весь мир. Мальчишка был в этом уверен.

К черту, решил он, ступая за последнюю плиту и последний железный прутик забора школьного заведения. Он не будет ничего делать. Чем он хуже?.. Пора бы сделать и что-то для себя. Эвир найдёт себе развлечение, не станет себя ограничивать. По крайней-мере, он выдохнул, поднимаясь на холм, даст себе отдохнуть. Так родителям и передаст.

Всё то время, метая рюкзак, все значки повылезали, поскакали или некоторые заползли обратно внутрь. Едва ли Эвир нашёл ту половину, что украшало его сумку. Да ему и было всё равно...

Эвиру стало без разницы, что он возвращался не для того, чтоб помочь. Чаще прочесть злободневную новость или закусить новой остроумной фразой из какого-нибудь блога. Брал в руки тяжёлые и на вид, и на восприятия книжки, раньше им просто не находилось времени в плотном графике. Но не сейчас. Там же отыскивал самые сложные слова и использовал их в спорах с отцом, которому это быстро надоедало, и он пропадал в какой-нибудь записи в газете. Так и матери, что смирилась, как так дела по дому легли снова на неё.

Всё же стоит уточнить: Эвир не перестал помогать, однако больше не взваливал на свой горб всякую неурядицу. Быт делился поровну. Оставалось и свободное время. Жилось может быть не сказочно, но и не в фильме ужасов.

— Эвир, поможешь мне с покупками?

Мама переступила порог квартиры с пакетами, шелестевшими и растягивавшимися углами и острыми сторонами.

— Нет. С чего бы? Ты донесла до дома, но тебе трудно пройти ещё пару метров?

— Да.

— Печально. Что ж, я на тебя надеюсь, — ответил он, — удачи...

И он отвернулся на кресле.

Женщина устремила взгляд и прищурилась.

— Засранец.

И ушла.

Как бы виновато Эвир себя не ощущал, разве он мог объяснить всю таящуюся в нём злобу и неудовлетворенность? Скорее мог. Сейчас наверняка не узнать. Время ушло, и парень жил дальше.

В школе он всё больше ушёл в точные науки, меньше рассуждать, больше механически делать. На дилеммы у него времени хватало. Окружавшее общество вокруг него столь отстранённое и другое, простое и умелое — раздражало. И проще было его не замечать. Не слышать — в каком-то смысле и не жить.

Эвир всё ждал чего-то. Думал, что его старания, хотя это можно назвать «прямую альтернативу стараниям» — подарят ему облегчение, но, даже получив похвалу, отмахивался от наград и признания. Ему это вставало поперёк горла.

Дома же, стал тянуть вечерами с возвращением. Рюкзак себе расклеил черепами и страшными на вид символами. Приклеивал их намертво, специально не ухаживал ни за собой, ни за рюкзаком. Считал себя по-настоящему выраженным.

— Вот идиот...

Тэнни откровенно посмеивалась над страницам, прямо катаясь на кровати. Остановилась, стёрла с глаз слезу. И рассмеялась снова.

А потом это ему наскучило.

Злоба укатилась куда-то далеко. Эвир перестал саркастично и едко (естественно, внутри) колоть каждый человеческий и социальный недостаток. Всё больше думал о себе и о том, что мог и что делал. Парень стал с большей охотой оказывать помощь родителям, только... это было не нужно. Кажется, их повысили. Завелась дом-работница.

Эвир всё скучал. Решил оправдывать своё существование успехами. Вроде, куда-то поступить? В один момент его сумка порвалась. Все значки, все эти страшные и глубокие на вид изображения — укатились и пропали. Произошло это под неслыханно жестокий дождь. Парень просто смотрел как лямка рюкзака утекала в водосток, он пожал плечами и ушёл домой.

— Эх... надо новый купить.

И в этот раз, он ничего не клеил.

На последних экзаменах Эвир, как оказалось, сравнялся с Камиё. Он этому удивился. Но не обрадовался. Вроде, он с ней и в одном классе не был. Да и ничего в последнее время о ней не слышал.

Встретил только раз. На последнем вечере шёл выпускной, но так это молодому парню наскучило. Ведь он никого не знал, да и знать уже не хотел. Сидел на выходе, на ступеньках. Ждал, как приедет отец.

И вот тогда шагнула, чуть оступаясь девушка в жёлтом пышном платьишке. Шатенка, волосы заплетены. Руки сильно сжимали сумочку.

— Эм, привет?..

Эвир хоть мельком и взглянул на неё, быстро отвёл взгляд, вроде: «увидел только сейчас».

— Прив, — коротко кинул он. Только какая это глупость! Он же никогда не говорил «прив»!

Холодные ступеньки школы так и тёрли ему в наказании штаны. А он смутился.

Сейчас он не чувствовал неприязни к Камиё или какой-то надобности. Но равнодушным остаться было нельзя. Всё равно с такой, как она — было до ужаса неловко. С мальчишками Эвир мог плохо пошутить про спорт, игры или саркастично отвертеться от этих тем, ловко парировав экономностью. С девочками терялся, таить ему было нечего.

— М-м-м, — выдала только Камиё ,— а ты не знаешь, куда они ушли? Ну, все остальные? Я вроде задержалась...

— На пляж... может быть, не уверен. Вы это разве не обсуждали?

— Да?..

— Угу, при всех.

— Ой, да, наверно... У тебя хорошая память, Тант!

Камиё улыбнулась. И снова проговорила:

— Ой, а чего ты тут-то?

— Папу жду.

— Типа всё? Я думала останешься. У нас танцы.

— Да какая разница. Мне всё равно.

Девушка только охнула.

— Иф, какой-то кризис?

Эвир просто не мог понять, что той надо, так глазами и попробовал отыскать этот её интерес. Но встретившись с её взглядом, свой отвёл.

— Ничего. Нет кризиса. По крайней мере теперь. Нет уже ничего. Я... ничего не могу удержать, понимаешь? За что не возьмусь, что не посчитаю нужным — оно уходит сквозь пальцы. В моей жизни ничего не задерживается. Пропадают, как значки на рюкзаке. Бесследно...

— Чего? Значки?..

— Это личное. Не важно, — у него задрожали губы. Покраснел. Что он только что наговорил?! Какая нелепость... — Иди, ты можешь не успеть. Прости, что... что отвлёк.

— Эй, да ничего такого.

Она села рядом.

Это полный кошмар, подумал он.

— Знаешь, м-м, хочу сказать... Так Эвир, на меня посмотри, ага, хочу сказать, что... Это не важно, знаешь? Ничего мы не должны держать вечно. Не всё останется навечно. Ты растёшь и переживаешь всякое. Что-то теряется это так, но... Что-то ведь оставишь? Ты тот, кто ты есть. Ты вродь умный, блин, ты меня догнал, ха-х! — парень не думал, что Камиё его тоже заметит, а она продолжала, — ну и неплохо, что ничего. На ничего — строят что-то. Ты найдёшь свои... эм, значки.

Она улыбнулась и повернула голову. Там загудела машина. Отец Эвира.

— Ой, за тобой?

— Ага.

— Ну ладно, хм, пока!

И Эвир медленно пошёл.

Тогда он её слова не воспринял всерьёз, всё же Камиё была, по его мнению, «жалкой либералкой с очень уж высокомерной идеей счастья для всех». Ей не хватало критического взгляда на вещи.

Эвир не считал это недостатком, себя в пример не ставил. Ему тоже требовалось многое узнать.

Он вернулся домой. Позже стал готовиться к поступлению. Защитив диплом в колледже, он нашёл хорошую работу. Работу в аналитическом отделе, специалистом в крупной фирме. Там тоже не шло поначалу, с кем можно было б разобщаться. А затем в обеденный перерыв...

Тэнни отложила дневник. Прочла от корочки с кривенькой подписью маленького мальчика до уверенного письма юноши. Её глаза бегали. То к телефону, написать ему и ответить на бесчисленное количество других сообщений, то найти одежду и пустится за сувенирами: смешно будет подарить значок, а вот, если целую сумку...

Эвир был ей знаком куда больше, но многие ответы, скорее породили ещё больше вопросов. Тэнни и сидеть не могла, а что если она ему что-то наговорит?.. Будет ли их дружба прежняя?

По итогу трудных размышлений, воспоминаний о прочитанном или сжимавшим забавностью, или грузившим до серьёзных морщин. Всё, на что она решилась — сесть на кровать. И позвонить.

Гудки и гудки. Жестоко так заставлять ждать, думала сотрясавшаяся Тэнни. Но хуже, наверно, совсем без надежды?

— Эм, привет... мы можем встретится?.. Ция, я говорю вдвоём! А... ну... Ладно, можешь и Тибс с Сайен позвать. Пофиг. Ага, щас соберусь, пока.