Глава 4

Утро население офиса встретило радостный возглас босса, которого до селе по слухам знали как — «мистера Подтяжки», настоящее имя так забылось за этим прозвищем, что так о нём и помнил Эвир Тант. О чём был возглас мистера Подтяжки? Что-то о удачном договоре, прибыли, для совета директоров, естественно, и бла-бла-бла...

Для парней с аналитического отдела весть о боссе лежала в потрясающей новости — целой куче и парой вагонов новой работы. Впрочем как и для всех работников, в одноголосие возмущавшими, как заместитель мистера Подтяжки об этом поведал. Они повесили головы, ну хоть внимание обратили.

Молодой парень, сам собственно заместитель, поправив очки на носу, про себя процедил:

— Ты выше этой работы...

И работали все. Долго и безустанно. Даже Эйт Катрингем — почти не отшучивался с компанией, от чего Эвир заметно приободрился. В состоянии коллеги виновны были ещё и причины неудач с той девушкой Цией. Казалось, он искал поводы устроить что-то грандиозное.

А вот раздражение Эвир находил всё чаще: Тэнни задавала тему по СМС-кам, а потом легко избегала его ответы. Ну правда, ему было не так важен ответ, но как можно спросить, а затем не читать?! Ещё она пропускала перерывы, на обеды опаздывала. Её задерживали коллеги, что, вроде как, хорошо... Эвир думал что-то сказать, однако это ему показалось неправильным. Его подруга перестала быть затворницей и полной социофобкой.

И всё произошло из-за его рук и он просто с этим смирялся, а это уже сама Тэнни не переставала напоминать.

Шёл дождь. Лестничный выход залило. Капли падали за окном маленькой проветриваемой каморки в восстановленной части офиса. Они сели друг на против друга и проглатывали длинные, как описания в романах, макаронины.

За долгий обед они почти не обмолвились словом.

— Хм, вог, хак умаешь (вот, как думаешь), — он проглотил порцию со своей вилки, — что мы так боимся дождя?

Она резко бросила:

— О, так значит ты решил это за меня? Я боюсь дождя? Может разденешь меня и на улицу выгонишь? Для того, чтобы преодолеть страх!

Он шмыгнул носом.

— Справедливо... Хотя не понимаю, почему ты злишься. Ты ведь... Ладно. Я просто хотел сказать, что желание спрятаться от парочку капель — иррациональны. Они вроде не кислотные.

— Это обусловлено болезнями, — задумалась она, почёсывая подбородок, — простуда и всё такое. Но ты ведь не это имел ввиду. Вот, так уж и быть, дам ответ: это древние страхи, ведь болезнь — помешает в охоте отцу, а мать — станет слишком слабой, чтобы защитить детей. Тебя так важно залезть человеку в инстинкты?

— Э, не знаю, — Эвир замолчал, потыкав в свою коробку ножиком, — а это у тебя томатный соус? Я обжаривал луковые кольца... Можно? Пасиб... Я скорее отметил бы влияние множество незнакомцев до нас. Предков. Ведь одиночество тоже бояться, исходя из древней необходимости людей кооперироваться — иначе смерть. Так интересно даже узнать, как кто-то другой переживает одиночество?..

Тэнни наклонила голову, проглотив спагетинку с мясом в соусе.

— Да не, не очень. Давай доедай, хочу показать тебе биографию одного лоббиста...

Ция Неморкан приглаживала светлые волосы и выслушивала в трубке все возможные ругательства и недовольства акционера. Будь она рядом, почувствовала влажность слюны, избрюзжавшаяся с небритого лица. Благо это не так, и ей просто приходилось сохранялось спокойное равнодушие, даже улыбку.

Это не ново. Белый отдел не умел злиться. Ненавистники назовут причинами — банковский счёт, но, в действительности, они просто привыкли.

Девушка кивала и кивала, соглашаясь и убеждая, что вот-вот всё решиться. Мужчина неохотно принял её ответ. Завершился звонок, и с раздражением она прикрикнула людям позади:

— Эй! — одни видимые только головы вздрогнули, а Ция смягчила голос, — может, вы уже займётесь рекламой?

Тогда те кивнули. Блондинка тихо добавила:

— Идиоты...

Она слегка надула щёки. Угнетал дождь за окном; и заниматься работой утомило в обеденное время, принятое, между прочим, как официальная возможность ничего не делать. А значит — пора дать себе отдых. Ция заслужила это. Она сделала больше всех в отделе, хоть и обобщая: времени наберётся с натяжкой до тридцати минут. И всё-таки жалела, что нет такой прекрасной вещи, как «фиеста», по описанию её коллеги, Тэнни Алессы, это вещь звучала прекрасно.

Златовласая девушка уже ускакала на террасу под навесом вышних крыш и балконов. Мало ожидаемо, что в такой обстановке обнаружиться очень маленький человек, спокойно сидевший прямо на перилах. Как край голубого глаза Ции заметил этого яйцеголового, она прямо вскрикнула.

— А ну!.. Не кричи женщина. Сначала сбегаешь, а потом кричишь... Заняться нечем, пока отлыниваешь от работы?

Из-за ливня и с капель, стекавших с его крючковатого носа, человек, а точнее охранник выглядел столь нелепо, а его слова столь не подходили, что её невольно отправило в ступор.

— Вы, простите, кто?.. — учтиво выдавила Ция.

— Калинт Уорвиз, генерал-адмирал охраны...

— Что? Но разве с таким чином...

— Да какая разница?! — взревел маленький человек-яйцо. — Главное, что я слежу за тобой...

Брошенный на девушку указательный палец удерживался на ней ещё некоторое время, пока Калинт Уорвиз не ушёл прочь из Белого отдела. Она решила, что в офисе обитает слишком много психов.

На протяжённости всей террасы белого отдела она где-то сужалась, где-то только увеличивалась там и столики и стулья, а летом даже ставят шезлонги. Но сейчас дождь картину не строил. Но на отдельном балконе без лишних глаз и смотрящих окон, за столиком под карнизом и навесом крыши они уже заняли места.

Ция подтянула кресло, которые точно тайно не доставили ещё в феврале... Чёрное дерево в обтяжку ткани. Две девушки на этих креслах вели ожесточенный, но от того бессмысленный спор. Ция села рядом так и вытряхивая с себя капли, подумывая, куда внедрить слово в неустанный разговор. Те коллеги напротив, «продажницы», несмотря на свою полную тарелку, взяться за еду на подносе не думали. Можно было решить, что этого потребовали манеры, ведь Ция ещё не успела сесть, но...

— Да ты вообще не понимаешь сложность нашего продукта! Ну вот, назови мне понятие дифференциального числа, Сайен? — самая коротковатая на рост, закинула одну ногу, уперев руки в подлокотники.

— Ой, что ты несёшь? Нет такого слова, Тибс!

— Есть!

— Нету, — Ция покачала головой и взялась за еду.

Тибс, как маленький гномик, расстроилась, наморщив подбородок.

— Угх, так трудно меня поддержать? — взывала Тибс. В ответ Сайен довольная своей победой достала гребень, чтобы расчесать свою благородную гриву. — Ты выглядишь, как новенькая, что такое?

Цие эти слова запомнились, хоть виду она не подала. Продолжала думать, даже когда компания девушек села за еду. Под шум дождям и навязчивого стука капель о кафельный дорогой пол, они перекусили, опрокинув немало интересных слухов, планами на выходные, сложными клиентами или сожалениями о днях колледжа...

Компания Ции образовалась почти сразу, как она вошла и заняла своё место. Нашла язык кое с кем. Говорила с ними, с большой группой, весело болтавшей вместе на отдыхе. С некоторыми девочками особенно рьяно. И, подобно кораблю Тесея, первое окружение в её практике — исчезало и заменялось. Есстественно в их собственных окопах «продажников» знаться с кем-то кроме — было нельзя. Нельзя и с соседями — они все дураки. Дальше отсекали пол, успех, малоразговорчивых и... вот, только Тибс, Сайен и Ция.

Сайен, очень высокая и ухаживающая за своими подстриженными локонами подружка; и чуть младше, чуть ниже и настойчивее — Тибс. Теперь же была новенькая, пропадавшая, прямо девочка-призрак — Тэнни Алесса. Многообещающую и гордую бывшую студентку. Такую стоило держать при себе. Ция это прекрасно понимала. Даже первый раз, их встретив, она была особенной.

— Ва-а-а... У тебя такой небрежный стиль... — расширились глаза у Тибс, — есть стилист? Я вообще не знаю кто это, но мне кажется у тебя точно есть.

Алесса отвлеклась от небольшой книжицы у себя в руках. Еду она не брала. У неё была с собой. Редко ела с коллегами. Она осмотрела себя, в этой блузке и штанах по грудь, и на говорившую.

— Э-э... — выдала та.

— Глупая ты, Тибс. Все знают, что стилисты обязательно мужчины. Среди них много геев! А значит есть вкус, — упрекала другая, прямо кинув ложку.

— Ой, Сайен, да что ты несёшь! Такой сексизм, женщины ведь явно лучше...

— Да... — осторожно начала Ция, — они постоянно спорят... Эм, может, девочки хватит?

— А? — Тибс только ждала, как выпрыгнуть с места.

— Прости нас, — длинноволосая перевела на Тэнни взгляд, вытерев губы от сочного кусочка окорока, — у нас всегда перебор. Мы не отпугнули тебя?

Тэнни почесала голову.

— Я... в шоке, — она убрала книжку с промелькнувшим замком, — всё это бесит. Что мы вообще тут делаем?.. Вот ты — как ты вообще сюда попала, не зная о «стилистах». Мы не модельеры да, но как ты не застряла в перилах типа? Или ты — тебе так важно самоутвердиться или кого-то защищать? Даже салат попросила вместо стейка... Такая показуха. А Ция... ладно, я пока ничего не нашла. И это пугает... Но это бред. Знаете я... наверно, не вписываюсь, — на неё посмотрели как не неземную жизнь или забравшуюся на стол курочку, — черт, простите, я пойду...

Ция, как Тэнни встала, вместе и со всеми девушками захихикали и после короткого подтрунивания, смеялись над другом друга ещё больше. Только Тибс с улыбкой хмурилась.

— Да что с вами?.. — Тэнни их не понимала.

— Ах, думаешь новое сказала? — Сайен саркастично подставила руку, — я слышала вещи куда хуже... Ты нас не оскорбишь.

— Ой, вы не обиделись?..

— Вот погоди чуть-чуть и на нас обидишься ты! — указала с ухмылкой Тибс.

Тэнни, подумывала Ция, почувствовала себя или виновато, или глупо. В любом случае, ей было что добавить:

— Ладно... гм, а кого ещё можете обидеть?

Так новенькая и влилась в эти сплетни. Может, не любила их, считала социальным клеем и бесполезными ритуалом. Ция наслушалась много подобной сложной фигни. Но той было охота высказатся, что в тот момент это значения не имело.

Даже обедать без неё было странным в настоящий дождливый день, подружки услышали от Ции куда меньше обычного, что настораживало. Такая ошибка не могла быть не наказана: меньше говоришь — больше делаешь. Вот её и послали за...

— Бумажные полотенца, Циичка. Сходишь?

Собачьи глазки Тибс были известны всему Белому отделу — ослепляюще давили на жалость. Ция коротко кивнула. Пожала плечами. Да, действительно, почему бы ей не прогуляться? Всё равно останется так много времени, которые имитацией деятельности не заменить.

Но вот же незадача: во всём офисе, в каждом шкафчике и личной подсобке — бумажных и на вид, как длинная туалетная бумага, изделий — не оказалось.

Значит ей только идти ниже?..

Завьюченные лестницы вскоре стали единственным, с чем Ции приходилось мириться. Погодите, нет, ошибка: по пути повстречался пренеприятный субъект, некий Эйт Катрингем. Он прямо таки не отлипал, поймав бедную Цию в коридоре между отделами. Убежать от него на каблуках не получилось.

Она не очень обрадовалось его компании, поняла это ещё при первом знакомстве и ради встречи с «призраком» тогда вытерпела. Девушке приходилось кивать на все его безумные слова, бредовые идеи и голословные утверждения:

— А ты знала, что у мужчины... кхем — тем ментьше, чем больше его автомобиль? Это они так возмещают очевидный недостаток.

Эйт выглядел так, будто ждал вопроса. Очень настойчиво всем своим видом заставлял спросить.

— Эм, так какая у тебя машина?..

— О так в том и дело! У меня её нет. Мне ничего не надо доказывать, ха!

Под конец его хвастливых и лживых слов (Ция видела, как Эйт уезжал с друзьями, к слову ведь не на «жуке»!), голос стал глубоким и тугим, как плеть. По телу Ции пробежали мурашки. Она кивала и думала про себя, что точно ей назло выпало — что у всех сегодня пропали бумажные полотенца.

Но был ещё склад на первом этаже. Сразу под техниками. Это давало надежду на скорое возвращение к «своим».

Несбыточную надежду, сломавшуюся вдребезги тогда, когда пискнул замок и складская дверь за ними закрылась. Эйт оступился, свалилась под ним и Ция. Мигнул и свет. Не понимая почти ничего, девушка попыталась расслышать: продавили пол робкие шаги, их носитель вскрикнул и взвыл. Был это парень. Толстоватый и кудрявый.

А за дверью...

— Калинт! — далеко-далеко, за местом охраны. — Опять дверь в склад хлопнула! Ты же проверишь? — в ответ послышались кряхтения, точно ребёнка, — и не ворчи! Ты сколько мотаешься не пойми куда? Работал бы! На тебя все жалуются!

Все трое, запертые в просторном, но всё ещё ненадёжном складе первого этажа, подумали, что случится чудо: их освободят. Однако нет. Калинт Уорвиз прошёл мимо, ругаясь и повторяя что-то про «восстановленную часть офиса...» и «что на этот раз он поймает тех нарушителей...»

Охрана вернулась на свои места. Барабанить по стенам ловушки-склада оказалось бесполезно. Крики — только изматывали горло.

— Не пытайтесь, — оборвал их отсидевший уже некоторое время здесь айтишник — Мы в мёртвой зоне: звукоизоляция, посты охраны далеко, люди здесь быстро пробегают никого не слушают, а если и идут, то в наушниках... Можете мне поверить. Я тут с утра. За кабелями пошёл. У нас они износились, вот и...

Эйт цокнул и спустился по стене к полу с соответствующим скрипом. Безынтереса спросил:

— А ты этот... С тобой ещё Тант базарил, да?

— Угу, я — Гильсин.

— Приятно. Ты в карты играешь?

— Разве что на компьютере...

Ция беспомощно хлопала глазами.

— Эй, вы серьёзно?! Позвонить! Почему вы не... Оу...

— Угу, — кивнул Гильсин, почесав кудряшки.

— Вот отстой.

Она сдалась и села на пол тоже. Свет над ними, тишина перед ними, коробки, полки, стенды вокруг них.

— А я не понял. Чего вы не напишите кому? — метал взгляд Эйт. Он не догадался.

— Слияние, друг, сейчас мы меняем кодеки и пароли, и пока отрубили сеть, а из-за дождя внутреннюю закончить не успели. Ты на утреннем собрании был?

— А, блин, — на слова Гильсина Эйт охнул, — ну я знал, просто хотел... убедиться, что знаете вы!

Никто в запертом помещении ему не поверил.

Некоторое время спустя.

От скуки ребята перебрали диковинки из складных емкостей. Из еды нашли крысиный яд да кошачий корм. Крупная тяжёлая техника или стопка бумаг — стала мебелью, на которой они устраивались. Из развлечений: игральные кубы, ручки с бумагой, мышки от компьютеров, картриджи принтеров, что разбирали и переводили чернила в бессмысленные каракули, а ещё чистая бумага (Гильсин вспомнил одну фигурку из бумаги, но складывать только её одну компания вскоре утомилась).

Ещё прошло несколько моментов — сидеть стало невозможно, ноги тянули ходить туда-сюда без цели. Бурчали животы, слезились глаза. Играть в собственно-выдуманные игры — становилось всё менее интересным, ведь получалось так, что каждый вносил вклад в разработку и имел право на условие, а значит и победу. Побеждали все. А так не интересно.

Отнюдь молодые люди не думали переставать думать о спасении. Но планы не утешали: только, если кто-то откроет снаружи, что маловероятно. Кому захочется сюда спускаться и ради чего? И только, если...

— Если мой напарник закончит с обновлением или его зачатком сегодня, — Гильсин объяснил коллегам напротив, не терпевших «сходить по-маленькому».

— И как скоро?

— О, ну если он не отвлечется на новый сезон своих тайтлов... К вечеру. В лучшем случае.

— А он не пойдет вас искать? — спросила Ция. Она была уверена, что за ней придут.

— М-м, вряд ли. Я иногда сбегал, чтобы... в общем, нет, он не станет.

Девушка расстроилась. Её поход за бумажными полотенцами закончился наихудшим образом. Образом бесконечных шуток Эйта Катрингема.

— О, знаете как называют пчелу скрещённую со стирающим ластиком?..

— Да! Хватит это повторять Эйт! — в один голос остановили его.

А время всё тянулось, как смесь для печенья, отрывающаяся от миски венчиком. Без дневного света и пространства зрение начало шалить, становилось очень бледно рождались эти помехи и шумы — так томно и удручающе.

За ними кто-то должен был прийти, по-другому и быть не должно!

Но никто не так и не приходил. А как слышались звуки людей, так троица кидалась к выходу, барабаня по стенам. Тщетно. В один момент они уже перестали во что-либо верить: их найдут только утром, когда охрана обойдет ночью все помещения...

Ция пораженчески сидела, подложив под тяжёлую голову руки, удерживаемые коленями. Веки тяжелели, пальцы дрожали, сердце, содрогаясь, билось и пот лился рекой. Парни в общем-то были не лучше, на сложенных вещах играли очередную партию, уже без рвения. Даже пришли к правилам. Только никто не выигрывал.

— М-м, а... — Гильсин поднял голову, но промолчал. Эйт его взгляд поймал.

— Говори уж.

Айтишник этого не ожидал и немного осторожничал продолжить.

— А чего ты-то приходил ко мне с этим... Ну Тантом, вот, — сорвал с языка он.

— Это? Тебе припомнилось это?

— Ну я тебя не знаю, и это всё, что я помню.

— Ха, ладно, толстяк, как скажешь... Да я вроде тоже ему помогал. На разведку шёл. Он вроде как подцепил гёрлу из продажниц...

— Ты о мисс Алессе?..

— Наверно. Откуда мне знать? Имена трудно запоминать.

Ция нехотя к ним прислушалась.

— Так ты знаешь, как с ней? — Гильсин потянулся, пока Эйт с большим интересом сгребал победные скрепки-фишки — Вы ведь помогали? Но как и знаете с чем?

Эйт отодвинулся, ощущая на себя лишнее внимание, растягивая в губах: «э-э...». Так не хотел договаривать или не имел и понятия, о чём молвил романтичный айтишник.

— Он к нам заходил, — Ция вышла из тени, — эм, вроде. Я знаю Тэнни. Она иногда с нами сидит.

— И?!

— Да вроде всё норм, эм, не знаю, что ты хочешь узнать.

— О, ясно... Здорово, наверно.

Они умолкли. И игра кончилась.

Но Ция только к ним подсела.

— К черту, — она запустила в волосы руки, — посмотрите в ту, нет, левее... Короче, ящик один есть. О! Ага, да, там. Откупоривай. Горло пересохло.

Бордовый бутылки с кровавым отблеском поставили на середину и по очереди передавали.. Найденное «пролежавшее и дешёвое вино» — бодрило. Ция с опаской брала после Эйта О себе слабо напоминал дождь снаружи, трещавший, бомбящий и стрелявший по серой земле.

— Да ты врёшь!

— Не-а, — отпирался Эйт, передая бутыль.

— Не могло такое быть.

Гильсин с Цией не отставали.

— Было, было. Вы обо мне ничего не знаете.

— Ой, да что о тебе знать?

— Многое дорогуша, вот — сейчас — я не вру, — мотал пальцем он перед носом девушки.

— Ты меня не убедил, — Ция отпила, очередь айтишника, — ты никогда и ни за что... не сможешь жонглировать и двумя штуками!

— Ох, как мне тебя жаль... Так подайте мне что-нибудь, сейчас, — он икнул, — вы убедитесь.

Гильсин поспешно подал картриджи с чернилами, девушка кинула ему завёрнутые проводом мышки.

— Смотрите и учитесь!

Эйт подкинул первую черную штучку и само время замедлилось, пока он бросал вторую и третью. Затем ловил и бросал снова. Размытые в воздухе вещи делали идеальный круг, как по циркулю, проскакивая по его руке, словно рыбы, а вещи летели как будто их несло течение. Несмотря на своё состояние Эйт смог поймать три или четыре раза, пока сильно не закружился, резко всё остановив, но не менее театрально, чем при успехе, поклонился, с отдышкой присел на место.

Без насмешки Гильсин и Ция ему похлопали.

Едва ли снаружи кто-то мог не знать: темно или же нет. Но у этих троих глаза смазывались, в голове гулял ветер, потому коллективным разумом решили, что не прошло и часа. У них есть ещё шансы. Языки мелели без остановки, высушиваясь, пили снова. Говорили бессвязно больше о себе. Слушали без особых комментариев или остроумных вставок. Ну почти все.

— ...так и закончил технический. По окончанию года, всегда выбирали самую слабую, типа бабу, что всем таскала конспекты. В нашей группе из мужчин и одной очень накаченной девушки — выбрали... меня. Не, я не обижался. Я смеялся с ними.

— Пф, чувак, важно знать смеются с тобой или над тобой.

— Эйт, хватит!.. — прервала Ция, — о, Гильсин, я думаю вы, хм, достаточно сильны и, наверняка, умны, что пережили такое без скандалов...

— Да, спасибо...

Были и неожиданные признания, полные ошибок и медленной речи.

— Так ты пойдёшь куда-нибудь со мной?.. — выговорил, подняв руки Эйт.

— Нет! — отрезала она, — продолжу, Тэнни своеобразный человек... может, э, резкий, я думаю...

— Как это?

Гильсин стал слушать внимательнее.

— Ну она очень много говорит, и не всегда слова приятные. Но очень точные. Эм-м, ещё, о, ещё не любит когда её отвлекают. Она так сидит с той книжкой.

— Книжкой?

— О, да, такая с кодом... Интересно зачем ей?

Вместе с Цией задумался и Гильсин. Эйт же распевал песни, почти упав с места.

Бутылка всё пустела.

Через некоторое время, может часы или секунды, этого не разобрать, впрочем, как и в устроенном ими беспорядке на складе.

— Как же я пусто провела день, — проговорила Ция. Мычанием согласились и парни, — вообще не планировала застрять с... вами. Без обид.

— Справедливо, — Гильсин не поднял кучерявой головы, скорее бубнил уже.

— А я всех люблю...

Эйту было лучше, чем кому-либо на свете сейчас.

— Это... это так странно, а? — продолжала Ция — Блин, я в рейтинге точно упаду... Но плевать! Ох, хочу бисквитов... А... гм, ха-х, знаете, я завидую Алессе. Она... она типа вся такая смелая и свободная, иногда и я так хочу. Не полностью. Мрачная она девчушка. Ох, я точно перебрала... Думаю, я рада ещё посидеть здесь... — она улеглась на собственной руке. — Гильсин? Вы спите? — в ответ она услышала мычание, — проследите, чтобы Катрингем ко мне не лез.

Эйт отреагировал мгновенно.

— Эй, чего это я?.. Я добрый парень. Трогать бы не стал. Ха-х, а не хотите повторить такое? Чур только не на складе. Я б хотел выходить в туалет. Щас еле как держусь... — выдал он из стороны выхода.

Двоица на его фразу резко отрезали, восклицая «о неприличии...» и «что все терпят!». Они окончательно выбились из сил. Так и уснули бы в хаосе из офисных приборов, капель вина, пустой бутылки, вскрытых придавленных коробок, изодранных от вещей полок.

Тогда ж на первом этаже, полном от работников, отправлявшихся домой, отделилась парочка, увлечённо говорившая по пути и нескончаемо рыскавшая в собственных заметках на устройствах. Можно подумать, что это рабочее, однако нет. Разговор шёл о паролях и подборе решения. Фигура девушки самоуверенно усмехалась над нелепыми вариантами парня.

— О, если так думаешь, — говорила она, Тэнни, — тогда давай к тебе? Я хоть сама проверю кое-что и подскажу. А? Ну это будет моя победа...

— Ни за что, — не согласился парень рядом с ней, Эвир, — ты быстро скроешь от меня всё. Нет, я тебе не доверяю. Сам дойду.

— Ну Тант, пощады не жди... Ну я кое-что всё равно возьму, мне девочки рассказали...

— «Девочки»? Ой, Тэнни, так мило, что ты стала частью сестринства...

— Только посмей ещё раз... О! Ничё се...

Из склада свалилась голова, а затем и всё тело. Храпящее. Девушка встретила его первым. Эвир мгновение спустя:

— О господи!.. — вскрикнул первую секунду он и покраснел, — напугал... Это... ой, Эйт?..

Его нельзя было спутать ни с кем другим, однако на этот раз его улыбка сильно уж поплыла.

— Мой спаситель... — промычал коллега и подполз к нему. — Я был заперт, представляешь? Ох, я так устал... Но выиграл кучу скрепок.

— Скрепок?.. — переспросил в полголоса Эвир, отворачиваясь от поднимавшегося Эйта, всем видом просил Тэнни помочь, но она только отстранялась.

— Ага, так много... Слышь, Тант, представляешь, я-то шёл, чтобы подцепить эту блондиночку, но она мне так и не дала...

— Я понял, — Эвир сглотнул, — ой, Гильсин и ты здесь? Помоги! Я вроде видел его друзей... Надо попросить помочь его до дома донести.

Гильсин, хватаясь за голову, держа накрепко дверь, вышел за Цией, подскочил и за подмышки поймал то ли уставшего, то ли охмелевшего работника. С кряхтением, ведь ни один, ни второй державший выдающейся формой не обладали, они потащили куда-нибудь уложить проблемного коллегу.

Девушки посматривали с некоторым интересом, пока парни не скрылись за углом рабочего лифта.

— А что черт возьми произошло, прости? — Тэнни повернулась к Ции.

— Кажется, «пролежавшее и дешёвое вино» случилось. Прости Алесса, дорогая, голова болит... Мы переборщили и всякое случилось...

— Оу, отстой.

— Угу, застрять на весь рабочий день и вправду отстой.

— Что? Нет, — Тэнни повертела головой на уверенность продажницы, — я хотела взять эту бутылку! Неужели самой ещё и по пути зайти?.. Ой, прости, хотела сказать: н-да-а-а, очутится, типа, с незнакомцами, наверно, неприятно! — покачалась на месте Тэнни, вытаскивая из себя сочувствие.

Но Ция, вместо того, чтобы вздохнуть: «Именно...», посмотрел на пол, полузакрытыми глазами от ресниц, словно боролась с желанием сказать правду. А может похожее на неё чувство, противящееся любой шутке. И проиграла.

— Не совсем, — молвила она уже собранной, — было не так плохо. Но повторять точно не стану.

Ция ещё помолчала и собирала светлые волосы на затылке.

— До следующей недели, Тэнни. Надеюсь, я не помешала тебе...

— А? С чем?

Та зевнула, смотря через плечо, добавила:

— С твоим... другом. Удачно провести вечер! Ах, как я устала. Точно переборщила...

Тэнни осталась стоять, как заряженная молния. Вся в целом, как клубок нервов. Неудержимая и полная противоречий, что паром бы повалили от накипания. Такая красная и стояла. Поставьте на плиту — будет свистеть, как чайник.

Такой её поймал Эвир. Однако ничего не заметил.

— Так, вроде, Эйта подобрали друзья. Вот, а Гильсин сказал, что ещё останется. Переработки, как объяснил... так, а зачем я объясняю? Можем идти, если у тебя всё.

— Угу, да, давай...

Она робко пошла вперёд, и что по пути к выходу, что на лужайке и пропускном пункте — молчала. Эвир предпочитал не замечать, но и собственными мыслями себя долго не развлекал.

Пахло всё повсюду свежестью, сыростью и ново появившей под росой травой. Лезли по дороге черви меж раздавленных товарищей — зрелище не из приятных: тела, движимые биологическим механизмом, по всему горизонту во исполнении неизвестной цели с огромным риском для жизни.

Так дождь и прошёл.

Шла двоица, оступаясь, перепрыгивая, обходя каждую лужицу, крохотное озеро, узкую речушку, обрывавшуюся водостоком. Закономерно, закончили с этим — быстро испачкавшись так, что точно придется залезать в ванну только со всеми вещами. Девушку понесло прыгать не жалеть ни обувь, ни себя. Брал её холод капелями, скользкий тротуар, промокшая до нитки обувь, которая смачно хлюпала.

Эвир не последовал её примеру и всячески отнекивался идя позади. Отчасти, он не планировал мыть свою обувь даже сейчас, а если б попрыгал — пришлось бы. Хотя он не мог не признать, что Тэнни выглядела забавно.

— Хм, как быстро в этот раз, — сказала она, остановившись у дороги, — мы у моего перекрёстка, там мой дом... Квартира, зануда, только не исправляй, — добавила, как Эвир поднял палец.

Пролетали машины. Светофор горел не пропускавшим вперёд цветом.

— Закатим новый спор? — подвинулся слегка парень.

— Да ладно, мы не успеем.

— Ну я быстро заканчиваю.

— Я знаю, — усмехнулась она.

Эвиру шутка не понравилась. Он только сейчас смущенно понял всю двусмысленность и смог недовольно покачать головой.

— Грязный приём Тэн.

— Но действенный!..

Всё ещё гудели машины, клаксоны; визжал ветер.

— А... а, наверно, отстойно, — начал Эвир, — жить тут, да?

— Классно ты начал... Но вообще, да, постоянно мигалки, рёв типа турбин или что-там у байков? Выпускают невиданное количество загрязнений, всякого дерьма в воздух. А потом таят ледники и приближают нашу смерть...

Она минутку постояла в тишине невесть как злясь, а Эвир не мог поверить своим ушам, в поисках на её лике подтверждению безумию.

Загорелся светофор и всё приближались к противоположной стороне. Тэнни наконец заметила его взгляд.

— Что?

— Ты и за экологию?..

— А это странно? — бросила она, — предпочёл бы глобальное потепление?

— Ну я не учёный, знаешь ли, и не могу судить о глобальных событиях целой планеты. Это дело целой толпы умов. И не понимаю, как можешь ты! — указал он. — Глупая?

— Оправдания. Да и что тут знать? Наш глобус хоть и переживает периоды глобального потепления и замерзания — сейчас, дружище — явно ускорено. Это дело рук людей. Разве это не говорит ещё раз об обществе?

Эвир был уязвлён, аж руки поднял, что его рюкзак без всяких украшений качнулся, но она прервала:

— Э! Не, заткнись, дай скажу... — она замолчала и ругнулась — Забыла.

Двоица завернула на дорожке, почти были у её беседки, к её входной двери.

— Просто... — продолжила девушка, шагая медленнее, — из далека получится, но пофиг. Есть вот большое и неоспоримое, так? — это враг, которого не победить, и, даже ошибаясь — негодование даёт хоть что-то. Негодовать о приближающейся смерти — такой враг. А о выборе: считаю, нам можно и нужно винить человеческий опыт. На нас и наше поколение скинули бремя. Вот и всё... вроде.

Он на удивление не ответил. Даже спокойно дослушал. В лице переменился. Входная дверь уже и тут.

— М-м...

— Что? — спросила Тэнни Эвира, ожидая, что он опять не решается.

— Подумал, эм, что тоже беру типа... Большее, знаешь? «Взять своё» и всё такое... Постоянно целюсь в что-то недосягаемое, но трушу, не схватываю всего... Сам не знаю. Не думаю, что я смог бы набраться необходимой смелости, чтобы гордо выстоять с таким, чего сам пожелал. Хотя ты всё равно отвела от того факта, что ты биотеррористка!.. Гм, и всё равно завидую тебе, ты явно сдружилась с коллегами и не изменилась, — закончил он.

Тэнни отвернулась. Они были у её входной двери, вот дома, надо только дверь пересечь. Но не заходили, маячили под окнами соседей выше.

— Да.... Ладно, как скажешь.

— И всё?

— А чего ты ждёшь?

— Да так.

Эвир расстроился. Тэнни весело ухмыльнулась.

— Ладно, давай за мной...

И тут он повеселел. Она пошла вперёд быстро открыла дверь кнопкой со своим именем. Эвир за ней, трясся, чтобы увидеть её дом.

Как уткнулся в дверь носом.

А за ней. Рассмеялась девушка, почти выронив из рук сумочку.

— Эй! Я думал... Ещё злишься за белый отдел?

— А ты как думаешь? — хмурилась она, вздохнув — Ладно, до следующей недели! Пока дружище и... — её голова выглянула из-за двери — Спасиб, что проводил...

И она исчезла у себя внутри. Эвир смотрел ей вслед, думая, что та точно чокнутая. То есть, такое чувство юмора не может быть не у очень странной.

Или злой.

Уже дома, после мягкого и очищающего душа, быстро пройденного по методике: зайти намочить волосы чуть тело и выйти, она бросилась в халате, а волосы в полотенце на кресло.

Квартиру заполонила целая куча безделушек, которым, признаться, Тэнни вообще не знала практического применения, но которые увезти считала обязанной. Заставленные от бабушки полки с книжками, рамками, фотографиями, свечками, собравшими пыль столетий. Собственные ещё детские подделки, игрушки, кажется были оригами-фигурки?.. Разнообразные бутылочки, набор для шиться, кипы документов, но зачем половина из них? — взрослая загадка и она точно должна будет узнать ответ.

От прихожей, где брошены кошельки и сумки с лениво развешенной верхней одеждой, к тумбам со всем описанным выше мусором, затем направо или налево, ванна или её обиталище, а впереди кухонка. Всё обставлено мебелью и всё необходимо прибирать. Такое вот ей досталось счастье.

В собственной комнате она держала рабочее место с выведенным рабочем столом, перед ним кровать, застеленное покрывалом. В углу экрана её глаз приметил иконку, от чего пальцы поспешили кликнуть — списки чисел, самых разных: «198», «606», «123» и другие. Огромными столбцами они шли от начала до конца заметок, многих заметок.

— Хм...

Тэнни открыла шкафчик — оставленная книжица, толстая обложка с железным трёхзначным замком, продетым через кольцо меж двух сторон книжицы, которые пытались резать. Но создатели неприступного дневника всё продумали: один слой внутри был из тонкого металла. Да, не мало весила книжка для подростковых слёз...

Она выдохнула, отворачиваясь от света лампы. От полёта мыслей даже начала играться с губами, издавая смешные звука, за что ругнулась и полезла включить хоть какую-то музыку.

Именно тогда, быть может от похода личной гигиены или простора тишины, Тэнни припомнила слова Эвира, сказанные им вроде совсем недавно: «Большее, значит?..», она взяла книжицу и повернула столбики с числами и набрала — «999», но... ничего. Пожала плечами, в заметки набрала ещё один нерабочий код и сняла полотенце с головы.

Практически в тоже мгновение вспомнила о всей трусости и неочевидности парня, к замку последнее число изменила на «8» и услышала заветный щелчок.

Замок упал. Обложка освободила содержимое.

Сердце дико забилось. Мокрые волосы липли ко лбу, но всё равно, она начала читать.

Музыка и чужой дневник заполнили ближайший вечер и выходные.