Часть 10

— Милая, выйди и наконец-то поешь что-нибудь! — раздается голос с кухни. Наташа приоткрывает один глаз, бессмысленным взглядом скользя по своей спальни, и закрывает его обратно. Лицо наполовину уткнуто в мягкую перьевую подушку, и менять положение нет никакого желания. Ей ничего не хочется. А тем более есть. И даже приехавшая вчера мама не заставит ее... 

 — Левина Наталья Викторовна! — громогласно заявляет светловолосая женщины, едва ли не с ноги открывая дверь в комнату. 

— Что за осенняя хандра?

«Ох, мама, знала бы ты, что я опять переживаю этот подростковый ужас», — невесело подумала Нат, все же переворачиваясь на спину в своей кровати. Распахнутые глаза щипали. Её пальцы коснулись их уголков. Мокрые. «Я плакала во сне?» 

 — И что за склеп Дракулы? — негодует Светлана и рывком раздвигает шторы. Девушка жмурится и накрывает лицо подушкой. «Жесть, это все папино влияние! Она никогда не была такой... резкой», — удивляется она, когда ту самую подушку откидывают в сторону. 

 — Я, конечно, понимаю, что у тебя тут внеплановые выходные, — начинает недовольно её мама, грозно нависая над дочерью, 

— но имей уважение провести их рядом с матерью, а не постелью! 

 — Да встаю я, встаю, — кряхтит Нат, откатываясь к краю, чтобы вытащить из-под себя одеяло, и не рассчитывает силу толчка. Секунда, и она слетает на пол вместе с этим одеялом. 

 — Ты жива? — интересуется Светлана, когда дочь некоторое время не двигается. Нагнувшись и откинув угол белья, она видит, как девушка сотрясается в беззвучном смехе.

 — Ну вот, привычная мне Наташа, — улыбается женщина и протягивает ей руку. 

— Поднимайся. Левина принимает её помощь и встаёт на ноги, чуть шатаясь и забрасывая одеяло на кровать. Поправив пижаму, она плетется следом за матерью, что не отпускает её руку не на секунду. Солнце заливает светлую квартиру Нат, и она удивляется, ведь такой погоды давно не бывало в городе. 

 — Садись, — говорит женщина и самолично усаживает дочь на стул в кухне. 

— И рассказывай всё.

 — Всё? — тушуется под её взглядом Наташа. 

 — Всё, — повторяет она. 

— Начинай говорить с того, почему у тебя красные глаза, и заканчивай тем, с какой стати Громов звонил отцу и сообщал ему, что даёт тебе на оставшиеся четыре рабочих дня вольную, — Левина опускается напротив девушки, заглядывая в её голубые глаза, и поджимает губы. 

— Влюбилась? Нат дёргается от этого слова, и рука, тянувшаяся до кружки с чаем, замирает. Вот оно, материнское чутье во всей его красе.

 — Не то, чтобы... — вздыхает Наташа. 

 — Ясно. Влюбилась, — отрезает женщина. 

— Ну и кто он? Лаборант или, может быть, какой-нибудь офицер? От ее предположений девушка коротко смеётся. 

 — Он следователь. 

 — О, ну хотя бы здесь ты не ошиблась с выбором, — довольно тянет Светлана и отпивает из кружки. — Ну так это из-за него ты плакала? 

 — Я не плакала, — качает головой Наташа. 

 — А я не твоя мама. 

 — Ну мам, — мрачнеет она. 

— Давай ты потом меня будешь пытаться раззадорить? 

 — Тогда не ври мне, — просит женщина. 

 — Хорошо, — закрывает глаза Левина. 

— Да, из-за него. 

 — И что он сделал такого, если даже Борис решил предупредить нас? 

 — Он... — вспоминать не особо хочется. 

— Он признался, что морочил мне голову.

 — Дорогая... — женская рука накрывает ладонь, сжавшую кружку. 

 — Ситуация повторяется, — усмехнулась Нат.

— Помнишь, как в девятом классе я влюбилась в одиннадцатиклассника? 

 — Ты про Романа? — хмурится, вспоминая, Светлана. 

— Редкостный козлина... 

 — Он самый, — кивает девушка. 

— Ему понадобилось три месяца, чтобы признаться мне в том, что у него уже есть девушка. Запудрил мне мозги...

 — У твоего следователя тоже есть... девушка? Или кто она ему? Жена? — возмутилась женщина. 

 — Бывшая жена у него, которая развелась с ним и вышла за его лучшего друга. И он до сих пор скучает по ней. А со мной так, пытался забыть о ней, — махнула Наташа рукой, словно это не имело уже никакого смысла для неё. 

— А до этого выносил мне мозг, потому что думал, что я кручу с ним шашни в попытке перестать вспоминать о бывшем! А у самого рыльце в пушку! — под конец своей речи она вспылила и со стуком убрала от себя пустую кружку. 

— А вчера, узнав о том, что эта самая бывшая жена беременна, так скуксился, что я не сдержалась и высказала все. 

 — Беременна, надеюсь же, от законного мужа? — осторожно поинтересовалась Светлана.

 — Конечно! Будь от него, то я бы вышла в окно прямо в той больнице! 

 — Цирк какой-то, — недовольно нахмурилась её мать. 

— Ну и зачем тебе, скажи мне, такое счастье нужно? Нат шелохнулась, удобнее усевшись на стуле, и затравленно посмотрела на маму.

— Я легких путей не ищу. 

 — Поэтому ты и одна, — прямо сказала Светлана. — Ты решаешь проблемы своих ухажеров, а они потом на прощание говорят «спасибо» и уходят. 

 — Верно, — согласилась девушка и опустила голову. Женщина вздохнула и протянула руку, погладив дочку по волосам.

 — А Громов, так понимаю, у нас главная сваха на районе? — усмехнулась она, и Наташа в ответ только фыркнула. 

— И вот чего полез?! Дел больше нет?.. 

 — Хотел как лучше. 

 — А вышло как всегда... 

 — Да ладно, я сдаюсь, — Наташа подняла руки. 

— В этом случае я бессильна. Не могу же я заставить его полюбить себя. Светлана окинула дочь любопытным взглядом. 

 — Настолько хорош? 

 — Ма-а-ам... — покраснела Нат, скатившись по стулу.

 — Я про характер его и внешность, — сложила женщина руки на груди. 

— А ты о чем? 

 — О том же! 

 — Ну так и как? — улыбнулась насмешливо Левина.

— Никак! — бросила Нат. 

— Я ушла отсыпаться! С позором сбежав в свою комнату, Наташа завалилась на кровать, чувствуя, что щеки ещё пунцовые. «Блин, мама со своими двусмысленностями!» *** Предложи кто-нибудь сейчас Максиму выпить, он бы согласился с девяностопроцентной уверенностью в своих действиях — так было паршиво на душе. Казалось, даже повод для радости есть: лучший друг станет отцом. Леша ведь так давно мечтал об этом! Как и Лена... Еще в прошлом году он слышал, как бывшая жена обсуждает с Леонидовым желание завести ребенка. Они хотят сына. Николая. Чтобы в честь ее отца назвать, конечно же, как иначе! Но тогда не получилось. А вот спустя двенадцать месяцев, разве что не день в день, на свет появилась новость — эксперт их отдела беременна! Просто потрясающе... Только Макс их веселья не разделял, не до него было. Тут бы со своими чувствами разобраться, а потом уже в чужих копаться. 

 — Эй! Ты чего такой угрюмый? — Леша толкает его плечом и подсаживается рядом на диване. Следователь смеряет его тяжелым взглядом и продолжает читать книгу, а точнее смотреть на одно и то же слово, что и пять минут ранее.

— Какие-то проблемы с... 

 — Ничего не говори о ней, — предупреждает его Макс и откидывает свое чтиво в сторону. Леонидов послушно замолкает. 

 — Тогда обсудим эту субботу? — чуть погодя произносит он. 

 — А что у нас в «эту субботу»? — без интересно тянет его друг, спрашивая только для приличия. 

 — Мы приглашаем тебя, чтобы отпраздновать новость, — шатен невольно улыбается на слове «новость» и, не удержавшись от порыва, стискивает Макса в объятиях. 

— Ух! Ты не представляешь, как я рад! Максим послушно выполняет роль большого игрушечного медведя и не шевелится, пока его друг выплескивает свои эндорфины. 

 — Прости, — Лёша отлипает от него и неловко хлопает по плечу. 

 — Почему же, — произносит Максимов, 

— очень даже представляю твою степень... радости. 

 — Тогда жду тебя в эту субботу в четыре часа. Ты придёшь? — Леонидов спрашивает это с таким выражением лица, словно отрицательных ответов и не приемлет.

 — Буду я, буду, — бросает Макс. 

— И не смотри на меня так... 

 — Как? 

 — Просяще! *** На третий день своего мини-отпуска Наташе он надоел. Сидеть без дела было самым худшим занятием, которое только можно придумать. Ей нечем было заняться. Первый день она провалялась в кровати под непрерывные размышления мамы о том, что будет и на ее улице праздник и вообще не стоит волноваться по поводу мужчин. Конечно, ей ведь всего двадцать шесть, а на горизонте перекати-поле — какие тут могут быть волнения, что вы! Во второй день они устроили грандиозную уборку в квартире и вымыли разве что не потолок.

— Чистота вокруг — чистота в голове, — философски заключила тогда Светлана, надраивая столешницу. 

 — Ты только сейчас это придумала, да? — отозвалась скептически Нат и пошатнулась на стуле, домыв люстру. А вот сейчас третий день, а заняться нечем. Мама куда-то, откровенно говоря, смылась, не предупредив, и теперь не брала даже трубку. Что и думать — неизвестно? Её попытки вывести дочь из апатии пока что были неудачны, но вчерашняя уборка на время, но встряхнула её. Конечно, кто будет оставаться вялым, падая в ведро с водой? Наташа перевернулась на живот и подложила руку под голову. По телевизору шла какая-то неинтересная передача, и девушка щёлкнула пультом, выключая его. Ску-ко-та... «Нет, я так повешусь!» — мелькнула решительная мысль. «Пойду на работу сегодня... Нельзя отсиживаться». Часы показывали двадцать минут восьмого. Времени собраться достаточно, чтобы ещё и успеть приехать в отдел. Тем более Лене сейчас как никогда нужна помощь в лаборатории. Лёша наверняка ей не даёт брать в руки что-то тяжелее пробирки. 

 — Не поняла! — женщина едва не уронила пакет, завидев, как Нат прыгает на одной ноге, пытаясь застегнуть замок на сапогах другой. 

— Ты куда собралась? 

 — Мама, я на работу, — выпрямившись и поправив прическу, выпалила Левина.

 — Буду вечером. Светлана растерянно всплеснула руками. 

 — Как так можно! С бухты-барахты! 

 — И я тебя люблю, не скучай, — чмокнув мать на прощание в щеку, обронила девушка и схватила свою сумку. 

 — Вот же шило... — беззлобно покачала головой женщина, наблюдая как дверь за девушкой закрывается.