Глава 1. Дорога в никуда

Асфальт плавился под солнцем, расплываясь в мареве на горизонте. Климу даже в тени навеса заправки было душно. Он с отстранённым видом вставлял пистолет в горловину тёмно-синего Porsche Cayenne, слушая, как ровное журчание топлива перебивалось редким скрипом гравия под чужими колёсами.
Он ненавидел эти поездки. Не сам Вежск — он был просто точкой на карте, — а то, что было их причиной. Им. Светиным парнем, Димой, который в последний момент «загорелся спонтанным автопоходом с пацанами» и бросил её с двумя билетами на какой-то эко-фест. И Клим, как верный пёс, подобрал брошенный билет.
«Съездим на пару дней, развеемся! Ты же там ни разу не был,» — голос Светы в трубке звучал нарочито бодро, но он-то слышал подтекст: «Мне одиноко и больно, и я не хочу оставаться с этим одна».
Он бы поехал за ней и в ад. Что уж говорить о каком-то областном городке, до которого три часа езды.
Дверь магазина при заправке звякнула, выпуская наружу перегар кондиционера и Свету. В одной руке у неё был бумажный стаканчик, от которого стекали капли конденсата, в другой — пакет с её классическим «дорожным набором»: две шоколадки, пачка солёных палочек и яблоко.
— На, спасайся, — она протянула стаканчик. — Лимонад со льдом. Ты весь раскраснелся.
— Не раскраснелся, — буркнул Клим, принимая стакан. Пальцы на мгновение соприкоснулись. Холодок от напитка и тёплое прикосновение её кожи — привычный, сводящий с ума контраст. — Просто не люблю эту духоту. На льду лучше.
— На льду ты — сила, стихия, — она хихикнула, прислонившись к тёплому борту машины. Её карие глаза щурились от солнца. Передние, осветлённые пряди волос казались почти белыми на фоне тёплого русого каре. — А здесь просто высокий симпатичный парень, который страдает от жары.
Клим молча отхлебнул. Слишком сладко. Как и всё, что она выбирала. Как и её наивная вера в то, что её Дима «просто не умеет выражать чувства».
— Спасибо, что согласился, — голос Светы внезапно стал тише, беззащитнее. — Я знаю, у тебя скоро предсезонные сборы, отец, наверное...
— Всё нормально, — перебил он, мягче, чем собирался. — Отец сам сказал: «Свежий воздух и смена обстановки перед тяжёлым сезоном — это тоже часть подготовки». Хотя, — он позволил себе лёгкую усмешку, — вряд ли он подразумевал эко-фест с лекциями о карме и травяными чаями.
Света фыркнула, и на её лице наконец появилось что-то похожее на настоящее веселье, а не натянутую бодрость.
— Обещаю, мы не будем медитировать на кристаллы. Там, по описанию, и озеро есть, и старый липовый парк, и какие-то мастер-классы по гончарке. Просто... сменим картинку. Уедем.
«Уедем». Клим видел, как её взгляд на секунду уплыл куда-то в сторону дороги, туда, где остался её мир с предательствами и оправданиями. Он сжал пальцы на пистолете так, что костяшки побелели. Он не достоин тебя. А я... я слишком труслив, чтобы сказать это вслух.
— Заправились, — механически произнёс он, возвращая пистолет на место. — Поехали?
Рёв двигателя Porsche был ему привычным утешением. Здесь, за рулём, он чувствовал хоть какой-то контроль. Света включила плейлист — лёгкий, необременительный инди-поп, под который она любила подпевать. Сегодня она молчала, уставившись в окно.
Через час съехали с магистрали. Цивилизация начала редеть, уступая место бесконечным сосновым лесам и полям, подёрнутым летней дымкой. Навигатор упрямо вёл их вперёд. Воздух, врывающийся через щель окна, стал пахнуть хвоей и нагретой землёй.
— Странное название у города, — заметила Света, отрываясь от пейзажа. — Вежск. Будто от слова «вежа». Знаешь, раньше так называли башню, а ещё — мудрого, знающего человека.
— Или от «вязкий», — неожиданно для себя парировал Клим. — Будто затягивает.
— Ух ты, какой ты мрачная романтик, — она бросила в него смятой фольгой от шоколадки. — Затянет — не замечай. Мы же всего на два дня. Послезавтра в это время будем дома.
Он хотел сказать, что его дом — это не его стерильная квартира с видом на ледовую арену и даже не раздевалка клуба, пропахшая потом, льдом и мужским дезодоантом. Что его единственное чувство дома — это когда она рядом, болтает всякую ерунду, смеётся или просто молчит, зная, что он рядом. Но слова, как всегда, застряли комом в горле.
Впереди показался потрёпанный дорожный знак: «Вежск — 5 км». Стрелка указывала на узкую асфальтовую ленту, уходящую вглубь леса