Туда, где живут светлячки

Текущий текст содержит описание нетрадиционных отношений, поэтому, согласно статье 6.21 КоАП РФ, ЗАПРЕЩЕНО распространение данной информации среди несовершеннолетних и использование этой информации для пропаганды ЛГБТ среди граждан РФ. Данная работа не направлена на формирование нетрадиционных сексуальных установок и сексуальных предпочтений. Изложение точек зрения всех персонажей необязательно должно совпадать с позицией автора. Все описания нетрадиционных отношений преследуют цель описания жизни вымышленных людей, их судеб, их воззрений и чувств, что оправдано повествованием.

Бабушка Хару работает в центре для пожилых людей с названием «Свободные люди». Посетители бывают там редко, потому большая часть гостевых комнат пустует, и бабуля, как ласково называет ее Хару, часто остается ночевать с постоянными жителями центра, которые давно стали ее лучшими друзьями.

У «Свободных людей» есть небольшой каменные сад и несколько акров для хозяйственных нужд — там центр выращивает овощи как для собственного обеспечения, так и для продажи. А пожилые бабули и дедули возятся на грядках по мере сил и чувствуют себя лучше, занимаясь полезным трудом. Однако выращиванием в основном, конечно, занимается бабушка Хару, а его она иногда берет с собой в качестве помощника. Точнее, как она выражается чаще, — «в качестве крепкой спины».

Вот и сейчас Мидзуки стоит со шлангом в руках, поливая салат и редиску. Он рассеяно водит рукой из стороны в сторону и не сразу замечает голос одного из жильцов — пожилого дедка-колясочника по прозвищу Сибуя. Его так прозвали из-за того, что он редко спит по ночам и постоянно находится в «движении», точно как и молодежный район Токио, откуда он родом.

— Хару... Ха-ару... — хрипит дедок.

Мальчишка хмурится и отвлекается, оглядываясь на него.

— Ты поди влюбился? — смеется Сибуя.

Парень мгновенно краснеет.

— Что? Вот еще!

Но колясочник продолжает смеяться, указывая пальцем на его ноги:

— Ты льешь воду прямо на свою обувь!

Хару замечает мокрые кроссовки и скопившуюся на них грязь из-за размытой почвы и вскидывает голову со вздохом.

Мидзуки возвращается домой с охапкой бумажных пакетов, из которых выглядывают свежие овощи: капуста и лук-порей. По пути он жует редис, здоровается с одноклассником и получает приглашение прокатиться с ребятами по набережной на великах. Говорит, что подумает и продолжает медленно двигать к дому.

Влюбился ли он? Он думает об этом весь день и находит это чувство неприятным. Хару никогда не любил дорамы и имел представления о любви самые размытые: в кино герои обязательно ведут себя как полные идиоты, а в жизни мама с папой часто ругались.

Мама была «нетипичной» — так называл ее отец. Она за словом в карман не лезла и вставляла все, что думает, сразу. Была наглой, любила выпивать бренди с подругами и играть в маджонг. Хару ее не хватает. Это в нее он такой смуглый и сероглазый, может быть даже чуток наглый, как она, потому что в них есть китайская кровь — поэтому Хару тоже в чем-то гайдзин. Мальчишка усмехается и останавливается напротив столба электропередач, утыкаясь в него плечом.

Мама и папа разбились в автокатастрофе. Их больше нет, а Хару будто запрятал все чувства и мысли о них в своим сердце, по плотнее заперев дверь. Однако иногда даже сквозь замочную скважину может просочиться боль...

— Хару!

Мальчишка хмурится и оглядывается, не сразу понимая, кто его в очередной раз отвлек. Это Тео. Он стоит с коробками в руках рядом с голубым минивэном. Оказывается Хару уже дошел до дома, да так и замер, не дошагав до калитки пару метров.

— Ты в порядке? Нужна помощь? — дружелюбно спрашивает сосед.

Мальчишка мотает головой в стороны. Ему становится неловко. Тео загружает коробки в багажник машины. Хару вспоминает о просьбе бабули и подходит к минивэну.

— Вот. Бабушка сказала вам передать. — Хару отдает Тео один из пакетов с овощами. — Типа взнос на праздник. — Мальчишка застенчиво пожимает плечом.

Тео с улыбкой принимает пакет и говорит ласково:

— Спасибо, Хару...

Этот его голос смущает. Надо бы идти, но парень продолжает стоять на месте, не зная, куда себя деть, и наблюдает за тем, как сосед умещает в багажнике коврик для пикника и корзину. За ограду выходит Карин, она прикуривает сигарету и говорит:

— Привет!

Мама Тео такая же высокая, как и он; такая же светловолосая и стройная; носит цветную футболку, под ветровку — ее стиль определенно нравится Хару. Он улыбается, приветствуя женщину в ответ. Но Тео хмурится, отчитывая мать:

— Это не вежливо. Иди курить в другое место! — он отмахивается от дыма.

— Я тебя тоже люблю, — смеется Карин. Затем она обращается к Хару: — Хочешь поехать с нами?

Не успевает Мидзуки спросить о том, куда они направляются, как из-за двери выскакивает Дзюндзи, напевая:

— Светлячки, светлячки! Светлячки, светлячки. Мама, а когда мы поедем?

— Вечером, солнышко.

— За светлячками? — переспрашивает Хару.

— На кладбище, — просто отвечает Тео. — Сначала туда, а потом сядем поужинать в роще.

Дзюндзи обхватывает Тео за пояс руками, глядя на Хару. А Мидзуки почему-то очень завидует мальчику в этот момент.

— Там светлячки живут, — объясняет Дзюндзи.

Тео гладит брата по спине. Они с Дзюндзи практически не похожи, потому что младший брат больше пошел в отца.

— На кладбище... — эхом повторяет Мидзуки.

Он уже давно не был на кладбище.

— Мы поедем ближе к закату, так что... Если надумаешь, я зайду за тобой? — спрашивает Тео.

Дзюндзи убегает донимать Карин. Хару рассеяно кивает, глядя на эту семейную идиллию, и со скромной улыбкой прощается, возвращаясь к своей калитке.

Стоит ему открыть дверь, как он слышит позади шаги — так звучат упругие подошвы новеньких кроссовок, ступающих по мелкой гальке.

— Хару...

Мальчишка оглядывается. Тео хмурится и выглядит встревоженным:

— С тобой точно все в порядке? Если... Если тебе тяжело туда ехать, то...

— Все в порядке, — закатывает глаза Хару. И всучивает Тео бумажный пакет с овощами, — На. Раз вызвался — помоги.

Он тут же разворачивается, шагая в дом. Тео со смешком проходит следом.

— У вас красивый дом, — замечает сосед.

— Старый, — эхом вторит Хару.

Зайдя в дом, он отодвигает раздвижные двери — седзи, чтобы проветрить центральную комнату; кивает Тео в сторону, чтобы тот шел за ним на маленькую кухню.

Сосед ставит пакет на стол — тот тут же падает, с него сыпется редиска. Клубни катятся по скатерти, одна штука падает на пол и подпрыгивает на нем, словно мячик. Тео тянется ее поднять, смущаясь своей неосторожности. Хару хватает редиску со стола, подкидывая ее в ладони:

— Живем скромно, но не жалуемся.

Тео залезает под стол и ударяется о него затылком, нащупывая редис. Хару смеется. Парень вылезает из-под стола, укладывая на столешницу сбежавший овощ.

— У вас хороший дом.

Он поднимается, Хару жадно смотрит на него. Он бы очень хотел соседа-гайдзина коснуться, чтобы проверить, во сне ли они сейчас? Но вместо этого лишь перебрасывает редиску из рук в руки. Тео осматривает помещение, затем смотрит куда-то позади Хару и спрашивает:

— А это..?

Мидзуки оглядывается на старенький холодильник, на котором под магнитом висит семейное фото.

— Мама и папа, — просто отвечает он.

Тео подходит ближе, разглядывая фото. На ней мужчина в полосатой рубашке и женщина в красном платье и в соломенной шляпе. Она широко улыбается, как и маленький Хару, держащий за руки родителей. Ему тут восемь лет и он похож на Дзюндзи.

— Вы с ней похожи, — говорит Тео, поворачиваясь к Хару, — у тебя славные родители.

— Были, — эхом отзывается мальчишка, на его лице нет ни капли эмоций, а руки все быстрее перебрасывают клубень редиски.

— Хару, может..?

Мальчишка за доли секунд понимает, что гайдзин сейчас скажет: «Может обсудим это?». Он рефлекторно дергается и роняет овощ, который катится под ноги Тео. Тот тянется его поднять, Хару тянется тоже, и они случайно ударяются головами.

— Ай!

Оба трут места ушибов.

— Вот, — Тео подает Хару редиску.

Мальчишка хватает ее, а Тео вдруг сжимает его ладонь, и клубень снова падает на пол. Хару замирает, как испуганный олененок. Рука Тео крепкая и горячая.

— Хару, — тихо зовет Тео. Мальчишка поднимает глаза на него, он продолжает: — Могу я выразить сочувствие?

— Сочувствие? — переспрашивает Мидзуки.

— Да.

— Да... — эхом отзывается Хару.

Тео тут же притягивает его и обнимает.

«Какой теплый»...

Хару не знает, что делать. Все внутри него замирает в этот момент, а потом сердце вдруг начинает биться часто-часто. Тео сжимает его чуть сильнее. Хару вдыхает его потрясающий, приятный запах — он какой-то молочный и мускатный одновременно. Мальчишка робко поднимает руку и дотрагивается до спины Тео. Тот вздрагивает и отстраняется.

— Прости, — вдруг говорит он и, не глядя, тут же уходит.

Парень стоит среди кухни, не понимая — все это было на самом деле или ему почудилось? После долгой паузы он щиплет себе руку — больно. Значит, не приснилось.

***

Хару открывает глаза и понимает, что проснулся слишком поздно. За окном стоит синева, вечер уже прошел и началась ночь. Это значит, что он пропустил приглашение на пикник.

Это подтверждает и бабушка, которая рассказывает, что ответила Тео, когда тот постучался в их дверь.

— Я сказала, что ты спишь. Ты действительно спал так крепко, будто не высыпаешься по ночам. Тебе снятся кошмары?

— Вот еще, — фыркает Хару, присаживаясь на татами напротив нее.

Бабушка сидит за столиком и разбирает кости для маджонга, выстраивая узор.

Мидзуки прерывает ее работу и начинает молча собирать кости, готовя их к парной игре. С одной стороны он был бы счастлив вновь побыть рядом с Тео даже в окружении его семьи, но с другой стороны...

— Ты давно не был на кладбище, — замечает бабуля, делая первый ход.

Хару молча делает второй, умещая открывшуюся кость в нужном столбике.

Бабушка и внук не разговаривают — между ними звучит лишь щелканье игровых плиток. Но на самом деле это и есть разговор — беззвучный, но важный. Бабуля подбирает кости осторожно и аккуратно, затем формирует конги — четверку фишек с одинаковым рисунком.

Движения Хару, напротив, резкие и четкие, его кости, соприкасаясь со столешницей, создают больше шума. Он предпочитает формировать понги — последовательность из трех одинаковых фишек.

«Диалог» длится на опережение — у кого быстрее закончатся кости. Хару нервничает, потому что удача обычно всегда на стороне бабули. Может поэтому та спокойна как стена, потому что знает — ее осторожная стратегия всегда приносит лучшие плоды.

Под конец игры движения их рук становятся все быстрее и быстрее. Но вот бабуля, как часто и бывает, справляется с комбинациями своих мастей опережая Хару и выигрывает. Мальчишка понимает это, подобрав свою последнюю кость, кладет ее в нужный столбик и резко ударяет кулаком по столу, заставляя все фишки подпрыгнуть. Игра окончена.

Мидзуки поднимается и отодвигает седзи, открывая вид на скудный двор, затем присаживается на пол, глядя на звездное небо.

— Хару, — зовет бабушка.

Мальчишка со вздохом оглядывается. Бабушка встает из-за стола с заметным трудом, говорит:

— Убери здесь.

Мальчишка кивает, отворачиваясь. Ему кажется будто бабуля хотела сказать что-то другое, но смолчала. Однако на выходе из комнаты, она все же останавливается и говорит с улыбкой:

— Тео — хороший мальчик. Тебе следует с ним подружиться.

Мидзуки не отвечает. Он поднимает ноги и обнимает свои колени, укладывая на них голову, вздыхает.

Он сидит так долго, пока не начинает мерзнуть от ночного ветра. Решает все же вернуться в свою комнату, но вдруг слышит звук мотора — к соседям подъезжает машина. Затем хлопают двери, раздается возглас Дзюндзи и смех Карин.

Хару с любопытством выглядывает за калитку. Вся семья Онидзука в сборе, выглядят они по-настоящему счастливыми. Это навевает на Хару непрошеные воспоминания. Он грустит, опуская взгляд.

Тео замечает его и подбегает. Хару тут же становится ровнее. Он думает, что сосед захочет обсудить те... «соболезнования», но парень широко улыбается и говорит:

— Смотри.

Он показывает Хару прозрачную банку с жестяной крышкой с дырками, а внутри нее лежит несколько листьев, на одном их которых сидит светлячок. Он будто подмигивает своим брюшком, посылая световые сигналы.

Хару улыбается, обхватив банку руками, разглядывает в ней светлячка. Он замечает, как выжидающе Тео смотрит на него. Его взгляд глубокий, печальный и даже... жадный?

— Что? — спрашивает Хару.

Тео тут же широко улыбается, встряхивая отросшей челкой:

— Да. Просто... — Он смотрит на банку, замечая: — Я поймал его, а теперь совсем не знаю, что с ним делать.

Хару усмехается.

— Я знаю.

Мальчишка прижимает к себе баночку, откручивает жестяную крышку и выпускает светлячка — тот, почуяв ветер, раскрывает крылышки и улетает к звездному небу.

Тео улыбается губами, глядя ему в след. Хару с улыбкой смотрит на Тео, тот смотрит в ответ. Кажется между ними застревают невысказанные слова. Они долго собираются с мыслями, но Карин уже зовет сына:

— Тео!

Парень оглядывается.

— Мне пора. До завтра, Хару, — с улыбкой говорит он.

— До встречи, — эхом отзывается Мидзуки, глядя на его удаляющуюся спину.

Этой ночью ему не снится волшебный сон с единорогом. Вместо него он видит песчаный пляж и гавайские пальмы на берегу, возвращаясь в тот жаркий, солнечный день во время отпуска родителей, когда мама потягивала пинакаладу, лежа на шезлонге, а папа строил с ним замок из песка...