Сладкое угощение

Текущий текст содержит описание нетрадиционных отношений, поэтому, согласно статье 6.21 КоАП РФ, ЗАПРЕЩЕНО распространение данной информации среди несовершеннолетних и использование этой информации для пропаганды ЛГБТ среди граждан РФ. Данная работа не направлена на формирование нетрадиционных сексуальных установок и сексуальных предпочтений. Изложение точек зрения всех персонажей необязательно должно совпадать с позицией автора. Все описания нетрадиционных отношений преследуют цель описания жизни вымышленных людей, их судеб, их воззрений и чувств, что оправдано повествованием.

Хару бредет по лесу, не узнавая его. Быть может он никогда не был здесь или быть может это тот самый сон, который он видел вчера? Воспоминания отрезвляют его, он осознает, что происходит. Да, — он снова спит, но на этот раз все немного иначе.

Мальчишка осматривает себя и свою странную одежду: на нем темно-синий костюм, но курточка с пышными рукавами-фонариками застегнута только на одну пуговку у ключиц и ее полы, как и белый большой воротник, расходятся в стороны, обнажая грудь и живот до самого паха. На ногах у него пышные короткие шорты, за ними следуют белые чулки и черные лакированные туфли с небольшим каблуком.

Но главное — у него появились кошачьи ушки на голове и тонкий изящный хвост. Хару кривится лицом — он выглядит как неко из пошлых сериалов! Или того хуже — как персонаж из игровых новелл, где каждый маскулинный герой норовит присунуть наивному милашке.

Вздохнув, парень вспоминает, зачем он здесь, и идет по тропинке между высоких деревьев. Ему на пути встречаются крохотные огоньки, они похожи на светлячков и направляют его своим светом.

Наконец он выходит к разрушенному мосту, а за ним на другом берегу стоит сказочный замок с высокими башнями и острыми козырьками крыш, деревянным помостом и железной решеткой в каменной арке.

«Серьезно?» — думает Хару, — «Что за бред мне снится?»

Тряхнув кошачьими ушками, он проходит по каменному мосту и останавливается на краю пропасти. Скрестив руки, думает, как перебраться, ведь дорога разрушена.

— Ах, что за... — ворчит мальчишка, пиная гальку с дороги.

Он надеялся на пикантный сон, но вместо этого получил детскую сказку.

«Наверное, не стоило столько дрочить перед сном...»

Он разворачивается и вздыхает от неожиданности: перед ним стоит серебристый единорог — такой же, каким был накануне.

Хару улыбается и тянет руку к его морде.

— Я думал, что не увижу тебя сегодня, — признается Мидзуки.

Жеребец фыркает, и отвернув морду, долго изучает гостя.

— Что? Я сделал что-то не так? — хмурится парень.

Но единорог, конечно, ему не отвечает. Однако он благородно сгибает колено в поклоне, а после опускается на землю. Хару понимает, к чему он клонит, и, не скрывая счастливой улыбки, забирается ему на спину. Единорог быстро поднимается и рысью направляется к лесу.

Хару совсем неважно, куда отвезет его серебристый жеребец. Он обнимает его шею крепче, утыкаясь лицом в шелковистую гриву, и думает лишь о том, что перед ним на самом деле Тео и быть может он снова превратится ради него?

Отбежав на приличное расстояние, единорог останавливается и разворачивается к замку. Хару поднимает голову, понимает, что тот хочет сделать, и пугается — пропасть слишком велика!

— Стой, ты ведь не собираешься...

Но скакун мгновенно срывается с места и на полной скорости несется к обрыву. Хару зажмуривается, стискивая его шею и гриву, а после вдруг ощущает, как отрывается от земли. Единорог не просто перепрыгивает разрушенный мост, он парит, будто у него есть крылья, затем плавно опускается на землю, и, соприкоснувшись с ней, резво продолжает бег за стенами замка.

Вскоре Хару осознает себя в обеденном зале. Пышное убранство кажется заброшенным, а перебой копыт отдается в каменных стенах эхом. В центре королевского зала стоит огромный стол, на котором навалено множество самых разнообразных блюд. Хару кажется, что и одной жизни не хватит, чтобы все это попробовать. Вокруг стола расположены стулья, а в его изголовье находится трон.

Единорог вновь опускается на колени, позволяя Хару спустится. Тот с улыбкой лохматит его гриву, проговаривая:

— Всегда знал, что ты сказочный принц.

Единорог фыркает, а Хару подбегает к столу — его не смущает, что на нем есть и старомодные блюда под стать средневековому замку, и в то же время современные десерты, которые он мог видеть лишь в магазинах или аниме. Ему становится грустно.

— Это ведь сон. Все это не настоящее, — с этими словами он отодвигает в сторону тарелку с кусочком клубничного торта, который так хотел бы попробовать в жизни.

Его грусть прерывается внезапно, ведь со спины его обнимают теплые руки, а с ними Хару чувствует и теплую грудь. Его сердце начинает бешено биться.

— Ты настоящий, — мягко говорит Тео.

— О... — Хару вскидывает голову, прикрыв глаза, он старается прижаться к паху своего сказочного принца ягодицами, и, ощутив его возбуждение, прикусывает нижнюю губу. Мальчишка решительно разворачивается, восклицая:

— Я знаю, что это ты! — Он тянется к его лицу — перед ним действительно его сосед-гайдзин, и пусть у него длинные волнистые волосы, мягкие как шелк, пусть на лбу красуется рог — это все еще он! — Тео, — мягче добавляет Хару, краснея, ведь парень перед ним обнажен и также прекрасен, как и всегда.

Мидзуки обнимает его и встает на цыпочки, чтобы сравняться с ним ростом. Его губы находятся напротив губ Тео, и Хару готовится закрыть глаза и прикоснуться к нему. Но за мгновение до, он вздыхает с досадой и отступает.

Хару никогда не целовался. Он отсасывал множество раз, но поцелуй — этого он никому не позволял. Одна мысль о том, что его будут целовать чужие, холодные и нелюбимые губы — его нервировала. Но сейчас он страстно желает поцеловать Тео, и в то же время он не хочет делать этого здесь.

— Это ведь просто сон, — с досадой замечает он. — Я очень хочу поцеловать тебя на самом деле, Тео. В жизни...

От этих слов Тео ширит глаза и подступает на шаг:

— Хару...

Но мальчишка продолжает:

— Но, раз это всего лишь сон...

Мидзуки поднимает глаза на сказочного гайдзина и ухмыляется.

Напористости ему не занимать. Если вчера в виде единорога Хару уступил противнику, то сейчас теснит его к тронному креслу и чуть ли не толкает в него, а затем бесстыдно падает на колени перед ним и хватается за гладкие бедра Тео руками, давит на кожу пальцами и смотрит с вызовом.

— Мне не нужны все эти блюда. Я хочу другое угощение, — говорит он нагло и раздвигает ноги волшебного кирина.

Он сосет головку члена Тео жадно, причмокивая и прокатывая ее по языку, лаская им уздечку и чувствительную кожу под натянутой крайней плотью. Член Тео крупный и мальчишке не удается полностью заглотить его, но он и не спешит, довольствуясь хриплыми стонами очаровательного соседа.

Щеки Тео заливает румянец, он сжимает волосы Хару пальцами, а вместе с гулкими выдохами с его губ то и дело срываются нежные протяжные стоны. Мальчишка усерднее ласкает его возбужденный пенис, и Тео вскидывает голову, напрягая бедра и ягодицы, чувствует — еще немного и он кончит. Хару будто предчувствует это тоже, интенсивнее двигаясь.

Мидзуки ощущает губами приятные и импульсивные сокращения члена. Он поднимает глаза, наблюдая похотливым взглядом за Тео: его рот приоткрыт, а спина выгнута, но глаза закрыты — он не смотрит на Хару в ответ, и это мальчишку огорчает. Он хочет, чтобы парень взглянул на него, чтобы их взгляды в этот момент встретились. Словно услышав его мысли, Тео открывает глаза — они будто опутаны зеленой дымкой экстаза. Это возбуждает так сильно, что Мидзуки мычит от наслаждения, заглатывая член Тео глубже и наконец ощущает его интенсивные сокращения. Рот мальчишки быстро наполняется, и он машинально сглатывает склизкое семя.

Хару отстраняется, чуть покашливая и утирая рот запястьем, а Тео продолжает держать его голову в руках. Он поднимает лицо Мидзуки, и тот краснеет от смущения, потому что этот сказочный принц смотрит на него с похотливой улыбкой. Затем Тео проводит подушечкой большого пальца по его скуле и хрипло замечает:

— Ты такой грязный, Хару...

Мальчишка преодолевает смущение и в ответ показывает Тео язык, а после игриво наклоняет голову:

— Разочарован?

Но Тео в ответ поднимается, хватая его за курточку и легко, словно парень пушинка в его руках, укладывает Хару на стол, с которого тут же сыпятся тарелки.

Тео осматривает его похотливым взглядом, затем трогает руками его грудь, скользит пальцами по животу, а мышцы мальчишки тем временем сокращаются от болезненного возбуждения. Вместе с этим он чувствует вновь, как меж его ног становится влажно и тепло — это странное состояние повторяется снова.

Кирин приседает, пристраиваясь между его ног и бесстыдно утыкается лицом в его пах, втягивая сладковатый запах:

— О, Хару...

С этими словами он резко срывает с мальчишки шорты, и, конечно, под ними ничего нет. Сон аморфное место — Мидзуки уже осознает, как сосед удерживает его ноги в своих руках, а его возбужденный член метит прямо в его дырочку. Сейчас все повторится и он невольно зажмуривается, предчувствия, как резко Тео войдет в него. Но вместо этого парень опускается ниже и припадает губами прямо к его лону...

— Аах!

Горячий язык ласкает влажную и разгоряченную дырочку Хару: он лижет ее, а после проникает внутрь кончиком языка и нетерпеливо входит им глубже. Мидзуки трепетно стонет — все эти ощущения такие сладкие...

Мальчишка тянется к своему члену и начинает нетерпеливо дрочить. Он хочет кончить так — пока Тео проникает в него своим горячим, влажным языком. Но парень отстраняется с ухмылкой. В это же мгновение запястья Хару опутывают шипастые лозы, задирая его руки над головой, они раскрывают свои красные бутоны венчиками бархатных алых роз. Мальчишка вздыхает от неожиданности, но, несмотря на шипы, он не чувствует боли — цветы совсем не ранят его.

Да, Хару определенно внутри чудесного сна, но совсем не может контролировать его. Он извивается на столе, потому что Тео продолжает ласкать его языком. Он же просто играет с ним! Наслаждаясь его нетерпением и стонами. Наконец Мидзуки нетерпеливо просит пересохшими губами:

— Тео, прошу... Пожалуйста.

Парень поднимается над ним, глядя ему в глаза. Он уже готовится, крепко сжимая его бедра. Ждет этих слов. Но как же Мидзуки стыдно произносить их! Почему? Он никогда не смущался так. Никогда не желал этого больше всего на свете ни с кем другим...

— Прошу... Трахни меня, — со всхлипом шепчет он.

Тео входит в него как и в прошлый раз так легко и плавно, будто их тела идеально предназначены друг для друга. Путы роз спадают, освобождая мальчишку. И кирин наклоняется к нему, сжимая в своих руках. Хару выдыхает стоны ему на ушко и крепче стискивает ноги на его спине. Каждое движение Тео — такое желанное. С ним все иначе: его крепкая, влажная спина под руками реальна, то наслаждение, которое он дарит — реально. Он существует... Правда?

Внезапно Хару начинает плакать. Тео, одурманенный сексом, не сразу осознает это, а, заметив, вскидывает голову — в его глазах страх, будто он сделал больно. Хару тянется к нему, прижимая к себе снова, говорит:

— Прошу... Еще!

— Хару...

— Тео!

Его Тео, сказочный принц, волшебный кирин и сосед-гайдзин — он! — слушается и двигается интенсивнее, раскаляя мальчишку, доводя его до той желанной точки экстаза — пика наслаждения. Они кончают одновременно, а их голоса сливаются воедино в одном стоне.

Как и в прошлый раз Хару открывает глаза в своей комнате. Он снова кончил во сне, залив себя липкой спермой, к тому же он выгнулся, уперевшись ступнями в кровать, и теперь сдвигает колени, падая на бок. С его глаз по щеке и переносице катятся слезы...

— Я люблю тебя, Тео... — хрипит Хару, осознав наконец, что за обычной похотью скрывается нечто большое.

Нечто, что он прежде не испытывал. Это чувство невыносимо, потому что его возлюбленный может быть с ним только в этих сладких, и в то же время самых горьких снах...