Незнакомец под яркой луной

Текущий текст содержит описание нетрадиционных отношений, поэтому, согласно статье 6.21 КоАП РФ, ЗАПРЕЩЕНО распространение данной информации среди несовершеннолетних и использование этой информации для пропаганды ЛГБТ среди граждан РФ. Данная работа не направлена на формирование нетрадиционных сексуальных установок и сексуальных предпочтений. Изложение точек зрения всех персонажей необязательно должно совпадать с позицией автора. Все описания нетрадиционных отношений преследуют цель описания жизни вымышленных людей, их судеб, их воззрений и чувств, что оправдано повествованием.

Хару бежит со всех ног по зеленому лугу под яркой луной. Меж деревьев сгущаются тени, а под открытыми небесами трава блестит от росы, будто она усыпана бриллиантами. Он не сразу понимает, что вместо привычных ступней о землю ударяются четыре копыта, и, осознав это, останавливается. Осмотревшись, Хару замечает пруд: вода в нем искрится и переливается, а по берегу вокруг рассыпаны огромные кристаллы и камни.

Он чувствует жажду и любопытство и подходит к воде, чтобы напиться, а после замечает, что в ней отражается морда вороного жеребца, на лбу которого сверкает изогнутый рог-полумесяц. Этот вид восхищает Хару, он радостно скачет на месте — превратился! Он превратился в прекрасного единорога и ему так легко!

Вороной единорог — черный, как самая глубокая ночь, с серебряными копытами и рогом — резвится на краю пруда, ведь все это место теперь только его до самого рассвета. Счастливое ржание эхом отражается от гор — так Хару смеется и, разбежавшись, катится с пологого холма, вымачивая гриву и спину в искристой росе.

Наигравшись, он кладет морду на землю, подгибая под себя колени. Но вскоре его острое ухо дергается, услышав вдали хруст камней. Он поднимает морду, всматриваясь в противоположный берег и замечает, что под светом луны на грани одного из кристаллов стоит другой жеребец. Он белоснежный и сверкающий, а его длинная волнистая грива опускается до самых копыт. Одну ногу жеребец выставил вперед, будто готовится прыгнуть. Хару замечает на его лбу рог — он высокий и ветвится на две части. Вскочив на ноги, вороной жеребец фыркает и ржет, то ли приветствуя незнакомого самца, то ли желая его отпугнуть. Но чужак стоит на месте, будто выжидает чего-то.

Хару чувствует — тот пришел с ним биться. Фыркнув, он решает не вступать в конфликт за территорию, думает — ладно, забирай себе пруд, и, махнув хвостом, бежит прочь.

Удаляясь от берега и скрываясь глубже в лесу, чувствует, как тревога его отпускает, — опасность миновала. Он снова свободен и ищет себе новое место для уединения.

Устроившись на поляне, окруженной деревьями и каменными глыбами, в щелях которых сияют изумруды, Хару вновь ложится на ноги, укладывая морду на широкие листья приятно пахнувших цветов, и смыкает веки, готовясь крепко уснуть. Однако внезапно доносится хруст ветви. Мощное сердце глухо ударяется о грудь, по которой расползается страх.

Подняв морду, жеребец замечает меж деревьев того незнакомца. Он неспешно подходит. Его глаза совсем темные, в них виден отблеск луны. Вороной единорог вскакивает, пятится назад, но там путь преграждают каменные глыбы — бежать некуда. Он резко прыгает вперед, дерзит, фыркая. Незнакомец останавливается на мгновение, а после вновь продолжает ход.

Выбора нет — придется дать бой. Серебристый единорог разворачивается, начинает обходить Хару по кругу. Хару обходит его другой стороной, наблюдает — быть может, незнакомец одумается? Но тот вдруг разгоняется и прыгает ближе, а его зубы клацают возле колена черного единорога, но жеребец успевает увернуться, и неодобрительно храпит — начинается бой.

От ударов двух рогов по лесу разносится эхо, похожее на громкий выстрел. Птицы взлетают в тревоге. Два самца борются друг с другом, бодаясь головами, упираясь друг в друга мордой к морде. Хару не понимает — зачем чужаку это? Он вовсе не желает вражды, но серебристый жеребец настойчив, потому вороной сдает назад. Противник напористо оттесняет его в сторону скал и, дождавшись момента, вдруг резко подпрыгивает, извлекая искру с их рогов.

Черный единорог визжит. Яркая вспышка на мгновение ослепляет его, он чувствует боль. Хару проиграл и срывается с места, вновь убегая.

Стоит ему оказаться на лугу при свете луны, как он поскальзывается на сырой траве и, рухнув, катится кубарем вниз к побережью пруда, но на этот раз трава неприятно режет его кожу. Вздохнув, Хару садится на колени, трогая свое тело — он вновь стал собой, обычным мальчишкой из Мотобу!

Хару касается своего лба, чувствует влагу, и, отняв пальцы, замечает на них кровь — его рог!

— Это ищешь? — говорит незнакомец.

Туман рассеивается, и Хару замечает юношу, сидящего на камнях. Так же, как и Хару, он полностью обнажен, но предусмотрительно поднял одну ногу, закрывая свой пах. Его отросшие волосы развивает ветер, а лицом он кажется Хару Мидзуки до боли знакомым, но тот отчего-то не может вспомнить, где видел его. Однако все это неважно, ведь мальчишка замечает, что на лбу чужака до сих пор красуется двойной рог, а в руке он держит серебряный полумесяц.

— Мой рог!

Хару вскакивает на ноги, не стесняясь наготы. Даже при свете луны заметно, что он очень смуглый благодаря жаркому солнцу Окинавы. Его отросшая челка закрывает один глаз. Другой совсем серый — нетипичного цвета для японца. Хару смотрит сердито, сдвинув брови.

— Отдай его мне!

В свою очередь юноша перед ним бледнокожий, его губы алые, а глаза серо-зеленые. В нем нет ни толики японских черт — европеец, чужак! И при этом он ухмыляется так довольно и бесстыдно, жадно пожирая тело Хару взглядом.

— Я выиграл бой, — продолжает парень, — и я не стану церемониться с тобой.

С этими словами он поворачивается на камнях и широко расставляет ноги, показывая свой возбужденный член, с его ярко-алой головки тянется до самых яичек нить сверкающей смазки.

От непристойного вида чужака что-то будто ударяет Хару внизу живота. Он чувствует, как пылают его щеки, а губы холодеют. Невольно он пятится назад, прикрывая руками свой пах.

— Убегать бесполезно, — хмыкает парень.

После он легко спрыгивает с камня и идет к Хару. Тот продолжая пятится, но чувствует слабость в ногах, и во рту все пересыхает, а сердце бьется так, будто готовиться выпрыгнуть из груди. Мальчишка спотыкается и падает на землю, невольно раздвинув ноги перед этим странным юношей. Он пытается прикрыться, но странный жар внутри него лишь усиливается. Хару понимает, что дело не только в эрекции — с ним что-то происходит ненормальное...

Чужак опускается перед ним на колени, держа в обеих руках его рог. Он любуется его сверканием, затем касается его губами, целуя, отчего Хару вздрагивает — все это почему-то кажется ему еще более неприличным, чем их нагота.

Положив трофей подле себя, чужак томно смотрит на Хару. Мальчишка любопытно смотрит на него в ответ — он стройный, прекрасный, с бледно-розовыми сосками и впалым животом, а при взгляде на его эрегированный член, Хару невольно сглатывает.

— Теперь ты мой. — Говорит чужак с улыбкой. — Не бойся, я буду обходителен с тобой.

С этими словами парень касается руками коленей Хару и разводит их в стороны. Мальчишка смущается больше, отворачивается, хочет встать, но не может оторваться от земли — в его ногах слабость, а в паху тяжесть и странное тепло, которого он прежде не ощущал.

— Позволь мне взглянуть на тебя... — ласково просит соперник.

Хару вновь бросает взгляд на его возбужденный член и чувствует новый сладкий спазм — все сжимается, жаждет его. Он громко выдыхает и убирает руки, упираясь ладонями в землю позади себя. Опускает голову от стыда, и поднимает серые глаза — хочет знать, нравится ли чужаку то, что он теперь видит?

В глазах напротив Хару замечает восхищение. Алые губы незнакомца открываются, он тихо ахает. Мидзуки еще больше стыдится — ведь его пенис возбужден до предела, головка твердая, будто он готовится вот-вот кончить, стоит только этому чужаку коснуться его. Но тот не спешит: он перехватывает ноги Хару под коленями, заставляя того съехать по земле и лечь на спину, раздвигает их больше, крепко удерживая в руках. Хару следит за его глазами и понимает, что взгляд чужака направлен не на его член, а ниже — тот с восхищением смотрит на щель меж его ягодиц.

Мидзуки вдруг понимает, в чем дело — это странное, тянущее и сладкое ощущение — теплая смазка появилась там, в самом чувствительном месте, сама собой.

— Этого не может быть! — восклицает он смущенно, прикрывая рот ладонью.

Чужак поднимает глаза, он уже тяжело дышит.

— Может, моя луна.

По лицу Хару пробегает дрожь.

— Мне не терпится завладеть тобой, прости.

— Что? Не...

Но Хару не успевает сказать, ведь в его истекающую смазкой дырочку врывается член чужака. Хару стонет, откинувшись назад. Он чувствует, как пенис непристойно легко скользит внутри него, прорываясь глубже, и от этого чувства наполненности мальчишка испытывает небывалое, яркое блаженство. Его рот широко распахивается, а в груди разливается мед сладкого наслаждения. Хару словно тает в руках своего былого противника.

Вскоре он осознает себя хватающимся за плечи незнакомца так крепко, как может. С каждым движением чужака он несдержанно стонет — все внутри отзывается на каждый толчок, и так легко, волшебно его твердый возбужденный пенис скользит внутри. Хару не замечает, как начинает молить:

— Да.. Прошу...

Он хочет, чтобы чужак приласкал его, он хочет кончить с каждым новым движением все больше. Хочет, чтобы тот, кто дарит ему это блаженство двигался еще сильнее, и еще...

— Про..шу, — хрипит Хару.

Наконец чужак двигается быстрее, усмехаясь, ведь теперь этот строптивый мальчишка в его руках стал таким покладистым.

Он двигается, двигается! Хару наконец ощущает это сладкое и пьянящее чувство внутри. Наслаждение уносит его разум в воронку блаженства, с его губ срываются стоны, а из головки пениса с острой и немного болезненной вспышкой вырывается горячий поток семени, окропляя его грудь и живот. Затем с новым мощным толчком чужак со стоном изливается в нем, продолжая оргазм.

С громким ответным стоном Хару закрывает глаза, а, открыв их, с ужасом осознает себя в собственной постели. Он гулко дышит, вцепившись руками в простынь так сильно, что кажется будто сейчас ее разорвет. Его нижнее белье и полосатая футболка быстро остывают, как и простынь — он вспотел, он грязный от спермы ведь эякулировал прямо во сне, а его стоны — неужели он и вправду кричал так громко?

Хару с ужасом закрывает рот руками, поворачиваясь набок, его глаза увлажняются. Боже, как стыдно! Он надеется, что никто не услышал его, и, прислушиваясь к лаю собак за окном, утешает себя тем, что на дворе еще предрассветная ночь, а значит, кругом спят.

Вскоре ему становится холодно на мокрой простыни. Хару встает на ноги, но он так слаб, что кружится голова. Мальчишка бредет в ванную, опираясь рукой о стену. Там при свете лампы скидывает с себя одежду и вместе с простыней запихивает все в барабан стиральной машины, да так и остается сидеть возле нее, сложив голову на колени.

Это же невыносимо! Такой сон приснился дурацкий! — и все из-за него! Мальчишка кусает губу. Теперь-то он точно знает, что за чужак ему приснился — гайдзин-европеец, поселившийся с семьей по соседству. А ведь вскоре Хару вновь увидит его. Наверняка, теперь он не сможет в глаза ему посмотреть от стыда.

Мальчишка зарывается пальцами в отросшие черные волосы, коря себя. А после вспоминает свой сладкий сон — как в нем было хорошо и приятно. Вздохнув, Мидзуки осознает, что возбужден снова. Ничего больше не остается: он хмыкает, прикрыв глаза, припоминает все что, ему привиделось во сне и, закусив губу, жадно дрочит.