Доброе утро

Острый, настойчивый солнечный луч вонзился мне прямо в глаза, заставляя зажмуриться. Я поерзала под тяжелым одеялом, чувствуя, как кожа все еще хранит остатки странного, липкого беспокойства. Всю ночь меня преследовало ощущение чужого присутствия. Казалось, в комнате кто-то был. Чье-то тяжелое, горячее дыхание обжигало мою шею, а невидимые пальцы почти ощутимо скользили по бедрам, оставляя за собой шлейф жара.

Я открыла глаза. Привычный интерьер спальни. Тишина. Только мама с мягкой улыбкой раздвигала тяжелые бархатные шторы, впуская в комнату ослепительный свет.

— С прошедшим днем рождения, милая.

Голос прозвучал как тихий колокольчик. Я приподнялась на локтях, чувствуя, как волосы спутались на затылке, а тело кажется необычно тяжелым, словно я бежала марафон во сне. Мама подошла к кровати и поцеловала меня в лоб. От нее пахло ванилью и свежезаваренным кофе — запахи дома и безопасности.

— Спасибо, мам.

— Наконец-то ты совсем взрослая.

Она отстранилась, ее взгляд стал немного виноватым.

— Твой отец и я вынуждены были уехать по делам совета. Ты же помнишь, мы обсуждали это вчера. Прости, что нас не было рядом в такой день.

— Всё нормально. Я привыкла.

— Мы вернемся к ужину, и тебя ждет сюрприз.

Мама прикусила губу, переводя взгляд на дверь.

— Кстати, будь добра, зайди к Деону и разбуди его. Он вчера вернулся поздно, а ему нужно быть в университете.

При упоминании его имени внутри меня что-то сжалось, словно кто-то сжал мое сердце в кулаке. Деон. Мой сводный брат, который последние пятнадцать лет превращал мою жизнь в затяжной марафон из унижений. Для него я всегда была «ошибкой», «приблудой» или «дешевой сучкой», занявшей место в его идеальном мире. Мы жили под одной крышей, но между нами выросла стена из льда и чистой, концентрированной ненависти.

— Почему я должна это делать?

Я недовольно надула губы, откидываясь на подушки.

— Он меня просто вышвырнет из комнаты. Или что-то похуже.

Мама ласково коснулась моей щеки, ее пальцы были теплыми.

— Будь доброй, Рози. Он твой брат, хоть и сводный. Постарайся наладить с ним отношения. Теперь, когда ты стала взрослой, всё может измениться.

— Отношения с Деоном?

Я горько усмехнулась.

— Это всё равно что пытаться приручить голодного волка с помощью одного лишь взгляда. Он не хочет быть моим другом, мам. Он хочет, чтобы меня вообще не существовало.

— Ты слишком добрая для этого мира, дорогая. Именно поэтому ты сможешь растопить его сердце.

Я вздохнула. Спорить с мамой было бесполезно, она всегда видела в людях лучшее, даже там, где остался один пепел.

Я встала с постели. Босые ступни коснулись прохладного паркета, и по телу пробежала легкая дрожь. В ванной я долго смотрела на свое отражение. Восемнадцать. В нашем закрытом городе оборотней эта цифра значила больше, чем право голосовать или покупать алкоголь. Это означало пробуждение. Теперь я могла встретить свою истинную пару.

Я сглотнула, представляя этого человека. Самая сильная связь, которую только может испытать оборотень. Единственный, кто будет понимать меня без слов. Кто будет защищать, а не ломать.

— Пожалуйста, только не будь похож на Деона.

Я прошептала это своему отражению, чувствуя, как в груди теплится слабая, почти болезненная надежда.

Я натянула шелковую сорочку. Она была слишком короткой, едва прикрывала бедра, но в доме было жарко. Выйдя в коридор, я почувствовала, как особняк дышит тишиной. Только отдаленное тиканье часов в гостиной отсчитывало секунды до моего неизбежного столкновения с монстром.

Я остановилась перед массивной дубовой дверью комнаты Деона. Сердце зачастило, ударяя в ребра. Я замерла, прислушиваясь.

Тук-тук-тук.

— Деон? Ты проснулся?

Голос прозвучал тише, чем я хотела. Ответа не последовало. Только тяжелое, глухое молчание, которое казалось почти физически ощутимым. Обычно он орал, чтобы я проваливала, даже не открывая глаз. Но сейчас за дверью было подозрительно тихо.

Я осторожно нажала на ручку. Дверь не была заперта.

В комнату ударил густой, обволакивающий запах. Аромат Деона — смесь дорогого табака, старой кожи и чего-то дикого, лесного, напоминающего запах хвои после проливного дождя. Обычно этот запах подавлял меня, заставлял втянуть голову в плечи и чувствовать себя маленькой, беззащитной. Но сегодня он был другим. Более острым. Более... притягательным?

Я сделала шаг вперед. Деон лежал на огромной кровати, раскинувшись звездой. Одеяло сползло к ногам, обнажая мощный торс. Рельефные мышцы перекатывались под загорелой кожей при каждом вдохе. Темные волосы в полном беспорядке, а на лице застыло странное выражение — смесь муки и какого-то дикого экстаза.

Я подошла ближе. С каждым моим движением его дыхание становилось чаще. Его ноздри раздулись. Деон не открывал глаз, но он явно чувствовал меня. Его грудная клетка тяжело вздымалась, а по телу пробегала мелкая дрожь.

И тут он застонал. Низкий, гортанный звук, от которого у меня по позвоночнику прошел электрический разряд.

— Рози...

Мое имя в его устах прозвучало как молитва и проклятие одновременно.

— Да... да, вот так... ах...

Я застыла, забыв, как дышать. Мои глаза расширились. Он назвал меня по имени. Не «отродье», не «сучка», не «мелкая дрянь». Он произнес его с такой жаждой, с такой неистовой страстью, что у меня внизу живота сладко потянуло.

Я смотрела, как его рука сжимает простыню, сминая ткань в кулаке. Он что-то бормотал во сне, его голова моталась из стороны в сторону. Было очевидно: ему снится что-то очень интимное. И в этом сне я была главной героиней.

Шок медленно сменился любопытством, смешанным с первобытным страхом. Я никогда не видела его таким — уязвимым, полностью во власти своих желаний. Я медленно протянула руку и осторожно коснулась его плеча.

— Деон? Проснись.

В тот момент, когда мои пальцы соприкоснулись с его горячей кожей, он резко распахнул глаза.

Я отпрянула, но было поздно. Его взгляд, обычно холодный и презрительный, сейчас горел первобытным огнем. Зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку, а затем глаза вспыхнули ярко-желтым цветом. Волк вышел на поверхность.

Деон резко сел в кровати. Мышцы напряглись, как стальные тросы. Он смотрел на меня, и воздух между нами начал вибрировать от напряжения. Его взгляд медленно, почти осязаемо, скользнул по моим плечам, опустился к вырезу сорочки, где виднелись верхушки грудей, и замер на моих обнаженных ногах.

Я заметила, как под простыней что-то резко дернулось. Его член встал колом, создавая заметный бугор на ткани. Он тяжело дышал, и я видела, как его клыки начали удлиняться.

— Бля... какого хрена ты здесь делаешь?

Голос был хриплым, надтреснутым, лишенным привычной уверенности.

Я сглотнула, чувствуя, как страх смешивается с каким-то странным, запретным возбуждением.

— Мама сказала тебя разбудить, придурка.

Я попыталась ответить дерзко, но голос предательски дрогнул.

Деон не слушал. Он смотрел на меня так, словно я была самым изысканным блюдом на пиру, а он умирал от голода. В его глазах боролись ярость и неконтролируемое желание. Он буквально пожирал меня взглядом, и я чувствовала жар, исходящий от его тела.

Он подался вперед. На мгновение мне показалось, что он сейчас прыгнет на меня, прижмет к стене и разорвет мою сорочку в клочья. В его взгляде не было ненависти — там была одержимость. Огромная, всепоглощающая жажда.

— Убирайся.

Я моргнула.

— Что?

— Я сказал, убирайся отсюда!

Он внезапно сорвался на крик, и этот звук был больше похож на рык зверя. Деон резко откинулся назад, сжимая голову руками. Его лицо исказилось от боли и гнева. Было видно, что он ведет внутреннюю войну с самим собой, пытаясь подавить инстинкты.

— Деон?

Я сделала осторожный шаг к нему, искренне испугавшись его состояния.

— С тобой всё в порядке?

— В порядке?!

Он вскочил с кровати, одним рывком оказавшись передо мной. Он был намного выше, массивнее, и его тень полностью накрыла меня.

— Ты думаешь, что можешь просто зайти сюда в этом тряпье и... Блядь!

Он ударил кулаком по стене рядом с моей головой. Штукатурка посыпалась на пол. Я вскрикнула и отпрянула, едва не потеряв равновесие. Его глаза по-прежнему горели желтым, а дыхание было таким тяжелым, что я слышала каждый вдох.

— Проваливай из моей комнаты! Прямо сейчас! И чтобы я тебя здесь больше не видел! Никогда, слышишь?! Чтобы ты даже не смела дышать со мной одним воздухом!

Я не помню, как развернулась и бросилась к выходу. Паника захлестнула меня, выбивая кислород из легких. В голове шумело, а перед глазами всё еще стоял его дикий, голодный взгляд. Я выбежала в коридор, едва не споткнувшись о ковер.

В спешке один из моих мягких домашних тапочек слетел с ноги и остался лежать на пороге. Но я даже не обернулась. Я бежала по коридору, чувствуя, как сердце колотится о ребра.

Когда я почти достигла лестницы, за спиной раздался его громовой голос, полный яда:

— И тапок свой забери, ебаная Золушка, блять!

Я замерла на секунду, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Он снова был прежним. Снова грубым, жестоким. Но где-то глубоко внутри я знала, что это была ложь. Потому что те стоны во сне и тот голодный взгляд говорили о совсем другом.

Я не вернулась за тапком. Я просто сбежала вниз, в безопасность кухни, где пахло кофе, стараясь не думать о том, что теперь мир вокруг меня изменился. И что мой главный враг, возможно, стал моим единственным предназначением.

Я присела на стул, обхватив себя руками. Пальцы все еще дрожали. В голове крутилась одна и та же фраза: «Рози... да, вот так».

Я закрыла лицо ладонями. Щеки пылали. Почему он так стонал? О чем он мечтал в своем сне? И почему, несмотря на весь ужас и крики, мне хотелось вернуться в ту комнату и узнать ответ?

Это было безумие. Чистое, неразбавленное безумие. Деон ненавидел меня. Он всегда ненавидел меня. Но сегодня утром что-то надломилось. Стена, которую он строил годами, дала трещину, и через нее просочилось нечто такое, что пугало меня больше, чем его гнев.

Я посмотрела на свою голую ступню и горько усмехнулась. Золушка. Он даже в своем бешенстве умудрялся быть едким.

Я слышала, как наверху хлопнула дверь. Затем послышались тяжелые шаги. Он спускался.

Я затаила дыхание. Каждый шаг отдавался в моем позвоночнике. Я не знала, что он скажет, когда войдет. Извинится ли он? Или снова попытается раздавить меня своим презрением?

Когда он вошел, в помещении сразу стало тесно. Деон был одет в простые серые спортивные штаны, без футболки. Его торс все еще тяжело вздымался. Он не смотрел на меня, прошел прямиком к холодильнику, но я чувствовала, как его внимание приковано к каждой моей детали.

Он достал бутылку воды и с жадностью приложился к ней, глотая воду крупными порциями. Капли стекали по его подбородку, скатываясь по шее и исчезая в ложбинке между грудными мышцами. Я не могла оторвать взгляда от этой первобытной силы.

Наконец он обернулся. Желтый цвет из глаз исчез, сменившись привычным темным, но в глубине зрачков все еще тлели угли.

— Чего уставилась?

Он процедил это, но в голосе уже не было той ярости, что в комнате. Скорее, какая-то изнуренная обреченность.

— Я... я просто...

Я запнулась, не зная, что ответить. Все слова казались слишком мелкими и глупыми.

— Сгинь с глаз моих, Рози.

Он сказал это тихо. Развернулся и вышел из кухни, оставив после себя шлейф того самого дикого, лесного аромата, который теперь казался мне самым желанным запахом в мире.

Я осталась сидеть в тишине, понимая, что эта война только началась. Но теперь правила игры изменились. Я больше не была просто маленькой девочкой, которую можно было обидеть. Я видела его слабость. Я слышала его желание. И эта власть над ним пьянила меня сильнее, чем любой алкоголь.

Я посмотрела на дверь, за которой исчез Деон. Моя невинность была разбита, но на ее обломках рождалось что-то новое. Что-то темное, опасное и неизбежное.