Глава 4.

Наконец-то я дома, моя любимая кровать! Сил не было даже переодеться, просто рухнул на нее, а Акико запрыгнул ко мне на грудь и замурлыкал.

Вдруг я вспомнил слова Милы, и меня осенило: а что, если бы Акико никогда не было в моей жизни? В чем тогда был бы мой смысл?

Школа?
Едва ли.

Кружки?
Но я никуда не хожу.

Книги?
От них тоже нужен перерыв.

И тут меня пронзила мысль, словно удар ножом: ведь правда, моя жизнь сосредоточена на Акико. Умирать страшно, потому что он останется один. Но рано об этом думать. В мои-то тринадцать лет.

Измученный своими размышлениями, я провалился в сон. Снился мне мой кот – такой же рыжий, с черным носиком. Но что-то в нем изменилось. Я так и не понял, что именно. Разбудила меня теплая рука. Открыв глаза, я увидел рядом няню.

Она ласково шептала мое имя, пытаясь разбудить.

– Няня Фая? – я приподнялся и посмотрел на ее доброе лицо.

– Питер, ты заснул в уличной одежде, думаю, тебе стоит умыться и переодеться…

Она сказала это с такой теплотой и заботой, что мне захотелось завернуться в плед и послушать ее колыбельную, но она давно мне ее не поет…

Я послушался её, умылся, переоделся и лег обратно. Но уснул уже под утро, когда нужно было вставать.

Няня была для меня единственной родной душой, пусть и не по крови. А родители? Их лица стерлись из памяти, словно их никогда и не было. Может, умерли, а может, просто бросили. Я не знаю. Да и неважно, ведь тогда я бы не встретил Няню Фаю. И за это ей безмерно благодарен.

Она сформировала меня, мое становление. Помню, как сейчас, её колыбельные и сказки, шепотом, перед сном. А её руки… Мягкие, теплые… Как они нежно касались моей щеки. Этого не забыть.

Однажды, лет в восемь, меня здорово отделал один парень. Я не плакал, даже боли не чувствовал, хотя нос был сломан, да и щеку посекло, кажется, осколками стекла. Вернувшись в детдом, Няня сделала все, чтобы директор ничего не заметил. Иначе мне бы влетело по первое число. Она обработала раны, тайком свозила в больницу. Все для меня… И я видел, что такая забота была только для меня. Как-то странно, но чертовски приятно. Правда.