thirteen.

-И только увидев тебя, перейду на бег.-
-Et seulement en te voyant, je vais courir.-
-And as soon as I see you, I'll start running.-

Белесые перья спадают на пол, крылья расправлены поперек кровати, грудная клетка остервенело разодрана диким животным. Постельное белье в крови ангела испачкано, никто не собирается убирать следы расправы, страшно притронуться. Испортиться кадр. Звуки вспышки на фоне места преступления, все помечено желто-черными полосами, отпечатки стирают маленькой щеткой.

Русый впервые не замазывал синяки под глазами своим любимым консилером, пришел на фотосессию почти нагим и теперь лежит на кровавой простыни в белом одеянии. Алые жемчужины приклеены к шее, на ключицах и впалом животе красуются множественные порезы от когтей, влажные лохмотья неприятно липнут к телу. Влад откашливается и поворачивает голову набок, потресканые губы расплываются в мучительной улыбке, с краешка сползает капля искусственной крови, течет по щеке и пачкает подушку. Веки опускаются, прощаются со своим мучителем.

- Молодец, на этом можно закончить.

Вика в ладоши пару раз хлопает и просит подать салфетки на ломаном французском. Сегодня одета особо нарядно, в нежно-розовом свитере с красным сердечком на груди, в белых джинсах с рюшами на концах и карманах, на лице лучезарная улыбка с ямочками на щеках, как аксессуар к образу.

Влад легонько щеку промакивает салфеткой и поднимается с кровати, убирая с себя прилипшие перья свободной рукой. Проходится взглядом по подруге и закусывает щеку, он выглядит намного хуже, особенно сегодня. Тусклая кожа, от малейшего удара на ней образуются гематомы, опустошенные глаза с мутным болотом в них. Серое цвета худи с черными штанами, мокрая кепка на кресле и черная куртка на вешалке.

Тоскливый февраль заштриховал простым карандашом небо и улицы, закрасил Влада и его квартиру. Про него можно снять черно-белое кино с драматичным сюжетом, где главный герой умирает в конце от пули и падает в темноту, сорвавшись с обрыва.

- Влад, это твои ключи?

Вика трясет в воздухе связкой от двух квартир и вопросительно смотрит в чужие глаза. Русый выхватывает их остервенело и прячет в неглубокий карман, вывалились случайно. Кивает и растерянно глядит в ответ, снова скрывает свои беды в холодном чулане.

- Потом расскажешь, может по кофе и ко мне?

На часах полдень, опаздывает снова и пора бы спешить. К подруге перестал заходить уже давно и это лично его вина, решил отдавать свое время в чужие руки, они два года сковывают его запястья и не позволяют вырваться. Влад давно перестал пытаться, просто позволил этому человеку равнять его с землей и теперь разрешает закапывать его еще глубже.

- У меня дела сегодня, прости.

- У тебя всегда дела!

Вика руки разводит и хлопает себя по бедрам, обиженно отворачивается и уходит к сотрудникам. Присутствующие заинтересованно одаривают взглядами, бегают глазами с Влада на Вику и окружают девушку со всех сторон. Они никогда не понимают их разговоры, вряд ли поймут вообще, языковой барьер играет на руку.

Сегодня не попрощались, еще будет время. Влад руку выставляет вперед и ловит такси, плюхается устало на заднее сиденье и приветствует водителя. Путь до дома, но немного другого, русый маршрут прямиком до чужого сердца выстраивает.

Шаг за шагом, ступенька за ступенькой. Вдох - вставляет ключ в замочную скважину, выдох - заходит в знакомую студию. В воздухе черничный аромат одноразки теплиться, кудрявые локоны подпрыгивают, когда человек оборачивается на шум, улыбается ласково и поднимается с кресла, чтобы подойти вплотную.

Влад щекой горячей ладони касается и устало жмется еще ближе. Сливаются воедино, кудрявый шипит от холодной куртки, прижатой к голой коже, зарывается в русые волосы и целует в макушку, не планирует отпускать.

- Ел утром?

- Нет, я мало ем в течении дня, утром не завтракаю и вечером не ужинаю.

Обыденность, но русый теперь перешел с сигарет на одноразки. Отнекивался долго и противился просьбам, только после щенячьих глаз решил не губить здоровье так быстро. С едой все еще проблемы и глаза Кирилла на это не действуют, выработался иммунитет.

Подушечки пальцев исследуют каждую частичку тела, выводят узоры на груди, Влад дышит шумно и притягивает к себе Кирилла. Обвивает шею руками и касается чужих губ, целует чувственно, без напора. Проходится языком по нижней губе, кусает легонько и снова зализывает ранку, щадящая боль для той, что была принесена ему самому. Кирилл большим пальцем мягкую губу оттягивает, языком по зубам проводит, двигает дальше, соприкасаясь с чужим. На вкус также сладко, как и от фильтра чапмана на утро, после сумбурной ночи. Кудрявый бока оглаживает, вызывая мелкую дрожь по телу, дальше не зайдет, запрещает себе каждый раз.

Запрещает после количества слез, увиденных на чужих глазах. Не решается на шаг, отходит дальше. Утром он долго сидел на балконе, пока Влад умиротворенно сопел, клялся себе оставить того в покое, уйти с концами и правда переехать на другую улицу, а может и в другой город, даже в другую страну. Лишь бы тот спокойно вздохнул.

- Доброе утро, что делаешь?

Влад на мысочках подкрался совсем близко, стоит в дверном проеме и смущенно теребит край футболки. Щеки залиты румянцем, в мыслях витают обрывки ночи, стыдно смотреть в глаза.

- Курю. Как спалось?

Кирилл с серьезным видом поворачивается к русому и тушит об пепельницу остаток сигареты. Встает в полный рост и окидывает взглядом сверху вниз, скрывает волнение.

- Впервые нормально. С тобой хорошо.

Впервые глаза в глаза, впервые сердце предательски сжимается так не вовремя. Зрачки расширены, дыхание сбивается, под ребрами приятно пульсирует главный очаг, он сквозь кожу пробирается наружу, переливаясь ярким светом.

- Со мной хорошо? Ты ревел половину ночи во сне.

- Ревел, потому что ты бросил меня тогда.

- То есть хочешь сказать, что сейчас не брошу?

- Планируешь?

Мотание головой, очередная ложь, но она во благо. Планировал все утро, репетировал в голове прощальную речь, которая теперь застряла в горле и не собирается покидать это место. Слишком много не сформированных мыслей, которые роем жужжат в висках.

Остались вдвоем без лишних разговоров, без признаний в любви прожили месяц. Кирилл дубликат ключей вручил после Нового года и сказал, что тот может приходить в любое время, Влад через пару дней сделал также, но за это время Кирилл ни разу к нему не пришел. Русый не лез с расспросами, боялся быть навязчивым, быть брошенным.

- Может погуляем сегодня, Кирь?

Звуки столовых приборов, любимая паста с грибами перед Владом, Кирилл запомнил. Кудрявый лениво тыкает вилкой в салат и жестикулирует рукой в знак согласия, пока русый неотрывно смотрит в янтарные глаза.

Дни сменяют ночи, пастель не становится холодной уже которые сутки. На ней два тела смиренно засыпают в обнимку, ранним утром разбегаются по делам и возвращаются поздним вечером. Кирилл стабильно выполняет все дневные задачи и добавляет к расписанию Влада, который только-только налаживает ритм жизни.

Все почти идеально, кроме отсутствия слов о любви. О ней не заикаются, не придают значения и пускают все на самотек. Их все устраивает, но синяки под глазами никуда не уходят, отказ нормально питаться остается при русом. Нежелание говорить о потаенных кошмарах преследует обоих, об этом не стоит.

По венам циркулирует кровь, ощущение ухода сигарет из жизни чувствуется остро. По венам течет желание зайти в магазин и снова приобрести инфаркт в тонких скрутках. Влад срывается до объявления старта, несется после съемок в первый супермаркет, попавшийся на глаза еще до фотосессии.

Расплачивается наличными, ведь Кирилл строго настрого запретил покупать их и Влад однажды попался. Понял, когда кудрявый проверял историю покупок в поисках одной единственной, запрещенной. Теперь носит с собой пару бумажных купюр, чтобы не расстраивать, чтобы имитировать заботу о своем здоровье.

- Почему мы так спешили? Влад, сиги не сбегут.

Русый кнопку в фильтре прикусывает зубами и делает блаженную затяжку. Опирается на перила у ступенек и пожимает плечами, просто так надо.

- Мои закончились, а курить ебануто хотел.

- Взял бы мои, нет?

- От твоих запах сильный, а мне он не нужен.

Вика глаза закатывает и роется по карманам в поисках зажигалки, не находит и просит у Влада. Стоят под навесом, курят открыто, хотя во Франции это не принято, все слишком прилежные.

- Как с Вадимом дела? Он какой-то не такой, ну, ты понимаешь.

Измученных взгляд небесных глаз отпечатывается на подкорке, он не так часто видел такое выражение лица подруги. Зрачки сужаются и уходят в сторону, словно забитая в угол кошка, Вика метается в сомнениях.

- Взяли паузу, но разбежимся скоро, наверно. Я, кажется, создана только для интрижек.

- Не понял. Что не так?

Окурок летит в урну, осанка выпрямляется до хруста позвонка и Влад ждет подробностей, ведь позиция подруги не понятна. Их отношения не его дело, но помочь обоим хочется, чтобы не вышло как у них с Кириллом.

Голова кипит, разум в кашу превратился не так давно, четвертая по счету сигарета касается обкусанных губ. Сидят на кожаном диване в квартире Вики и разбираются с насущными проблемами. Влад впервые задумывается о голоде, ведь уже как два часа должен быть у кудрявого, настораживает.

- Вот и мы поговорили, но я не заметила изменений с его стороны. Понимаешь тут дело..

- Вик, извини, что перебил, но может закажем поесть и продолжим?

Вика улыбается искренне и забирает телефон со столика. Рада за друга по-настоящему, тот уже давно перестал обедать с ней и, скорее всего, без нее тоже. Приходит в норму и это не может не радовать, но теперь пропадает невесть где и это огорчает. Она лезть в его жизнь не собирается, знает, что тот воды в рот наберет и отведет взгляд. Уже проходили.

Полвторого ночи, беседа после позднего обеда стала веселее, Вика шампанское из холодильника достала. Покачивая бедрами, прошлась как по подиуму до дивана и изящно поставила бутылку с бокалами на столик. Вспомнился Новый год и его последствия, вспомнилось 14 февраля, которые было совсем недавно. Вика с алкоголем не дружит, она с ним повенчалась после первой ссоры с Вадимом. По поводу и без у нее всегда хранятся стеклянные бутылки на дверце холодильника, Влад перестал считать их количество и смирился с выбором подруги.

Снова напившиеся в хлам, снова разговоры на философские темы, снова вдвоем в темноте квартиры валяются почти без сознания. Влад подругу пледом укрывает и подставляет подушку под голову, сам на изголовье дивана спиной опирается и шарится рукой по подоконнику. Снова курит без компании, снова разглядывает окна напротив, но теперь задерживается на одном, самом притягательном.

Кудрявый писал за день всего пару раз, спрашивал придет ли тот, ближе к ночи пожелал добрых снов. На большее и не стоило рассчитывать, не в тех они отношениях, чтобы волноваться друг о друге. Влад ни на одно сообщение не нашел сил ответить, измучился уже.

Любовь тяжелыми оковами закрепилась на лодыжках, наручниками сковала запястья. Не дает и малейшего шанса выбраться, русый погрузился в нее с головой, перестал брыкаться. Но тело бьется в конвульсиях непроизвольно, взбаламутившееся болото засасывает. Оно не оседает уже который год и это тяготит.

Кирилл ворочается из стороны в сторону, не может уснуть который час. Одна галочка в телеграме не дает покоя, в сети русый не появляется с самого утра как они разошлись. В квартире свет не включался в течении дня, либо тот не был дома, либо нашел другое место для ночевки.

Легче от чужого пребывания рядом не становится, будто все еще не то. Будто они уже не те, совсем другими стали. Влад заметно закрылся в себе, отодвинулся на свободное сиденье в автобусе и скрестил руки, смотрит издалека оценивающе. Кирилл ближе не двигается, анализирует. Оба на расстоянии вытянутой руки, что пропастью разрастается между ними.

Приблизиться уже как-то не хочется, любовь на второй план уходит понемногу. Шаг за шагом ближе к яме, лишь бы не к друг другу в объятия. Кирилл на балкон сонно двигается, то ли увидеть его хочет, то ли показушно хлопнуть дверью перед носом. Метается в мыслях.

Влад через окно глядит как кошка, чуть что юркнет вниз, дабы кудрявый не заметил тлеющую сигарету в холодных пальцах. И правда видит его, только интерес сильнее, поэтому шею вытягивает и в распахнутое окно высовывается. Окрикнуть думает и тушит окурок поспешно, но клубки дыма все еще продолжают маячить в воздухе. Еще немного и прорежется голос, не успевает, Кирилл из пачки инсульт достает. Красная капля света озаряет поникшее лицо, оба нарушили обещание.

Нарушили, ведь любовь не окрыляет настолько, чтобы отказаться от никотина в легких. Чувства убивают намного изощреннее, чем эти табачные скрутки, пора смириться.

Лепестки опали два года назад, садовод выкинул секатор в урну и ретировался с места происшествия. Губительные шипы больше не коснуться нежных пальцев, не оставят кровавую росу на молочной коже. Острые лезвия больше не будут задействованы в страшном преступлении, рука не вознесется над кустом пышной розы.

Пора прекратить. Телефон жалостливо пиликает, Кирилл на светящийся экран смотрит опустошенно.

Пора прекратить. Телефон откинут подальше, Влад на балкон в последний раз смотрит и вытирает выступающие слезы.

- Let's leave it at that?
Давай закончим на этом?

- It's about time .
Давно пора.