twelve.

Иногда мне хочется, чтобы меня никто не знал.
Запереться в комнате и полностью уйти в себя.
Я устал от моды и от этих разговоров.

Каждый день одно и тоже, ненависть к себе поглощает с каждой минутой в одиночестве. Руки касаются пола, пальцы перебирают светлый ворс который час, на раздумья уходит целая вечность. Пустые бутылки вина печально стоят у тумбочки, около нее валяется бокал с разводами от чужой помады. Вика подушку под голову подминает и накрывается краем ковра, Влад за ней мутными глазами наблюдает и продолжает теребить ворсинки. Опирается спиной об кровать и укладывает голову на одеяло, роняет ядовитую слезу, которая щеку щиплет от мороза.

Открытое настежь окно впускает снежинки в помещение, леденящий душу ветер проникает в легкие и пускает мурашки по телу. Ночник тускло одаривает светом комнату, оставляет углы в темноте для ночных кошмаров. На дворе праздник, люди галдят на улицах и зажигают бенгальские огни, поют новогодние песни и радуются жизни. Кроме святой парочки, напившейся до начала торжества и решившей забить огромный хуй на этот хуевый праздник. Вика поругалась с Вадимом на прошлой неделе и тот до сих пор не выходит на связь, все началось с маленького недопонимания и переросло в серьезную ссору между парой. Девушка выложила фото в инстаграм с тремя парнями из агентства и в шутку подписала под постом, что это ее ухажеры, Вадим сгоряча пошел в клуб и выставил фотографию с девушкой у бара, расквитался. По-детски поступили по отношению к друг другу, решили позлить и у них это получилось. Теперь Влад не знает положение своего брата, а Вика в усмерть пьяная валяется на полу в его квартире.

Утро началось вечером, русый еле отходил от прошлой порции алкоголя, распластавшись на диване. Головная боль, тошнота от спиртного и пропущенного приема пищи, все тело ломало и скручивало в многообразные узлы. Влад с трудом собирался воедино и за короткий день сумел заказать доставку еды и купить елку, благо магазинов на улице с новогодней атрибутикой было полно. Украшать квартиру не стал, с горем пополам поставил пустую искусственную ель в середине зала и сделал вид, что так и надо. Этого было вполне достаточно, Дед Мороз вряд ли принесет подарки такому ничтожному человеку, а значит заморачиваться нет смысла.

Влад с печальным взглядом снова осматривал собственное отражение в напольном зеркале, заметно похудел, круги под глазами теперь видно даже с грунтовкой, помятая футболка бордового цвета и черные шорты дополняют гнетущий вид.

- Владик, смотри, что принесла.

Вика с порога набрасывается на русого с объятиями, холод морозит кожу, хочется выставить руки вперед и попросить не трогать. Влад на пакеты в руках смотрит подозрительно, забирает их и уносит на кухню под рассказы подруги.

- Я за форель готова была драться с этой теткой.

- Ты опять засела в любимом отделе?

Русый пальцем проводит по стеклянным бутылкам и хмуро глядит на Вику, та лишь широко улыбается и поднимается на мысочки, чтобы достать бокалы с верхней полки.

- Сегодня же праздник.

- Праздник..

Никакого праздника не было, только туманные разговоры под градусом и нежелание жить. Вика опустошалась на глазах как и вино в ее бокале, с грустью водила по коленке и плакала от одного упоминания о Вадиме. Влад после четвертой бутылки развязал язык, когда понял, что та больше не соображает, неустанно рассказывал о наболевшем, злился на себя за недееспособность и отвратительный вид полумертвого человека. Бушевал, пока не покинули силы.

- Я на балкон покурить выйду, ты со мной?

В ответ сопение слышит, Вика уснула еще час назад. Влад на негнущихся ногах ковыляет до балкона и плюхается в холодное кресло, опираясь локтем на перила. Шарит рукой по столику и находит заветную пачку с рисунком рака легких.

Губы касаются сладкого фильтра, первая затяжка мучительной смерти. Влад по окнам напротив проходится взглядом и задерживается на чужом балконе. Глаза округляются, зрачки сужаются до маленьких точек, сердце заходится в бешеном ритме, дыхание замирает, предательски не хватает воздуха. На противоположной стороне парень опирается на перила и выдыхает дым в сторону, смотрит вниз и улыбается каким-то прохожим.

Снова та свирепая боль пронизывает тело острыми кинжалами, снова хочется разодрать свои вены и вылить накопившийся яд из них на белесую поверхность. Снова он видит его кудри перед собой, снова не верит своим глазам.

Зрачки предательски ищут его в чужих лицах, придумывают несуществующие образы и дурманят сознание. Влад поддается желанию, ведь если это не он, то русский язык не поймет и не посмотрит на него.

- Кирилл!

Собственный голос режет слух, звон в ушах усиливается, кажется вот-вот потеряет сознание. Парень заинтересованный взгляд поднимает и тут же роняет сигарету, смотрит ошарашено и приоткрывает рот в немом вопросе. Влад с места подлетает и теряет координацию, падает на промерзлый пол и наспех пытается подняться, хватаясь руками за поручень.

- Ты в порядке?

Кирилл встревоженно следит за русым, хочет помочь. Их разделяет улица, подойти нет шанса, зарыться в мягкие волосы не получится, коснуться холодной щеки невозможно.

Утро началось рано, кудрявый весь день носился по магазинам с подругами и выбирал продукты для праздника. Мягко отказывался встречать Новый год в гостях и не звал никого к себе. Людей в его жизни прибавилось, социальная батарейка теперь садилась куда быстрее обычного, усталость валила с ног.

Впервые празднует в одиночестве и это то, чего ему не хватало. Хотя бы на день забыть о чужом существовании и заняться самобичеванием, вздохнуть на старте и после перейти на бег.

Кирилл под новогодний плейлист украшал студию и готовил ужин. Созванивался с друзьями из Питера, спрашивал у мамы рецепты перед походом в магазин и теперь благодарил за получившиеся блюда. Отдыхал за готовкой, которая раньше изматывала, расслаблялся под новогодние фильмы и вспоминал детство.

Голова была забита делами и только под ночь полезли воспоминания двухгодовалой давности. Кирилл украшал квартиру, пока Влад готовил закуски, перед этим они вместе прошлись по магазинам и купили бенгальские огни по просьбе русого, ведь тому никогда не разрешали родители.

В этом году он купил их по наитию, невольно засмотревшись на них в одном из отделом супермаркета. Неосознанно улыбался, пока ехал домой, оставил их в прихожей у зеркала и аккуратно повязал красной ленточкой.

После боя курантов по телевизору выпил за собственное здоровье не чокаясь и поздравил всех близких с праздником. Тоска охватывала пространство и душу, возникло крошечное желание написать еще одному поистине важному человеку, но осознание своих действий грозилось отрубить пальцы незамедлительно, телефон остался на тумбочке. Кирилл под салюты вышел на балкон и начал разглядывать людей, на их лицах играло счастье, дети радостно сжимали в руках игрушки, пары проходили мимо ларьков, держась за руки и напевая знакомые новогодние песни. На шумной улице цветет жизнь, она падает снежинками за уложенные волосы дам, сверкает огнями на дверях магазинов, льется смехом из уст компаний подростков. Она есть в этом городе, но ее нет в сердце кудрявого парня, она осталась в той уютной квартире, где когда-то присутствовал родной голос, где чувствовался ванильный шампунь на русых волосах. Где был он.

И этот знакомый голос сейчас зовет его из шумной Москвы, он называет его имя своими нежными губами. Влад здесь, валяется на холодном балконе и брыкается в попытке подняться.

- Влад! Ты сможешь спуститься?

Легкий кивок и русый ползком ретируется с балкона. До чего смешно и больно одновременно, у него явно появятся синяки на коленях и сотрутся ладони, но этот знак согласия, кажется, стоит того.

Кирилл быстро обувается, напрочь забыв о куртке, хватает ключи и вылетает в подъезд. Алкоголь дает слабое наваждение, пути назад нет. Сегодня кудрявый не останется стоять под дождем, пока его любовь будет шагать домой, он рванет к ней навстречу, ведь это было необходимо еще тогда.

Сердце колотиться, руки неистово дрожат и виной этому не холод, виной этому Влад, который все еще не вышел. Кирилл переживает сильнее обычного, надеется, что тот в порядке и смог хотя бы подняться на ноги.

Надежда не умирает последней, русая макушка выглядывает наружу и Влад, пошатываясь, выходит на оживленную улицу. Бегло ищет глазами нужного человека и мило улыбается, когда видит улыбку в ответ.

- Ты пил?

- Мм..я бухал. Это проблемка?

Кирилл на Влада встревоженно смотрит, боится прикоснуться к фарфоровой коже. Русый в одной футболке и шортах стоит перед ним, пошатывается в разные стороны и теребит край одежды. Но ногах плюшевые домашние тапочки в точности как тогда, только теперь фиолетового цвета. Стоит с раненым сердцем перед тем, кто умело занес над ним нож, и одаривает ласковым взглядом, словно давно зализал все раны и готов к новым.

- Замерзнешь же. Давай встретимся, когда тебе лучше станет?

- Мне с тобой лучше. Но я лишь спор, поэтому давай ты переедешь на другую улицу и мы не встретимся?

Влад разворачивается почти ровно, делает первый шаг, проверяя собственную устойчивость. Кирилл снова молча смотрит ему в спину, но теперь ступает вперед, вкладывает холодную руку в свою и притягивает к себе, загребая в объятия. Влад в чужую грудь утыкается и руками родной спины касается, вдыхает запах любимого шоколада.

- Пойдем ко мне?

Русый кивает и жмется ближе, снова роняет слезы из-за единственного человека, который чувства необъяснимые вызывает под ребрами.

В студию вваливаются с громким хлопком входной двери, кажется, все соседи теперь в курсе прихода домой людей. Небрежно скидывают обувь, хватаясь друг за друга и переплетая пальцы. Влад по ключицам губами проходит, льнет к горячему телу, боится через минуту снова оказаться в пустой квартире. Кирилл на кровать русоволосого относит, укладывает бережно и отцепляет от себя руки, держащие его в крепкой хватке.

- Давай поедим, я твоего веса вообще не чувствую.

- Ты же спал с такими девушками, я сейчас выгляжу так же.

Русый футболку поднимает, оголяя впалый живот и заметные ребра, проводит пальцами по молочной коже и неотрывно глядит на Кирилла.

- Бери, это все твое.

Кирилл брови к переносице сводит, выставляет руки по бокам от плеч и машет ладонями, отказывается принимать подношение. С русым не хочет поступать так, как поступал с девушками из клуба, с ним по другому.

- С тобой только любовью заниматься можно, но не сейчас.

- Тогда я сам.

Ледяные руки касаются чужих шорт, поддевают резинку и слабо стягивают вниз, Кирилл поспешно отодвигается и встает с кровати, смотрит жалостливо. Под чужим взглядом уходит на кухню и возвращается с пиццей на тарелке, ставит на тумбочку и замечает градинки слез, медленно спускающиеся по щекам. Словно мраморная статуэтка оживает на глазах и просит отпустить на свободу, но все равно остается рядом со скульптором, стокгольмский синдром.

- Ты оставишь меня одного уже утром, правда?

- Холодок, нам так будет легче.

Так говорят только для отмазок, легче не будет. На душе снова заскребут кошки, сердце зальется кровью и лопнет от переизбытка чувств, Влад достанет последнюю бутылку алкоголя и на этот раз она осколками останется в волосах, разольется кровавыми руслами по телу и расшибет сознание. Он одним движением снесет все настройки до заводских и покинет мир остатками памяти, он уже давно попрощался со всеми.

- Ты любишь меня?

Ответ на вопрос слишком очевидный, но сказать заветное «да» не может, Кирилл принесет своими словами еще больше проблем, оно того не стоит. Он лишь мотает головой отрицательно и опускает голову, от чего кудри закрывают истинные чувства.

- А я тебя люблю. Всегда любил.

Тело сковывает непонятное душе чувство, они не испытывали его раньше, не ощущали кончиками пальцев, боясь притронуться. Опустошение это то, чего страшатся многие, но оно неизбежно. Мозг просит отдыха, в голове табличка перезагрузки мигает красным, тело немеет под тяжестью собственных эмоций. Влад слезы устало вытирает тыльной стороной ладони, ресницы подрагивают в приглушенном свете, сердце колышется, словно листья клена на ветру. Тело требует отключения незамедлительного, больше не справляется.

- Ты можешь оскорбить меня, чтобы я тебя возненавидел? Тогда мне станет легче.

Кирилл впервые в жизни роняет свои грехи на голубую простынь, они мокрыми пятнами окропляют мягкую ткань. Останутся разводами на чистом окне, содранным стикером с ровной поверхности, порванной рубашкой в ответственный день. Кирилл не выдерживает, сжимает руки, от чего на ладонях остаются полумесяцы, зажмуривает глаза и снова мотает головой, отказывает в просьбе.

- tu es parfait. Souviens?
Ты само совершенство. Помнишь?

Кирилл рядом падает изнеможденно, укладывает голову на грудь Влада и обнимает рукой, слов не хватит чтобы описать, сколько он вложил в эти действия своей любви. Влад на подушку откидывается и запускает пальцы в кудрявые локоны, свободной рукой оглаживает спину и прикрывает глаза, слов не хватит чтобы описать, сколько боли ему приносит этот запах молочного шоколада на мягких прядках.

Засыпать в обнимку с любимым человеком порой также невыносимо, как смотреть на уличного кота, которого нет возможности забрать домой.

Они оба ранены, оба устали. Руки давно опущены, бездыханные тела слабо покачиваются на волнах. Выбранный путь привел в никуда, остались в тупике, остались вдвоем, повязанные алыми лентами на запястьях.