Глава 10. Бал

Прошёл месяц.

Генрих привыкал ко дворцу медленно. Утром был завтрак, днём - книги или
прогулка, а вечером ужин. Иногда с Августом, иногда с Винсентом, иногда со всеми сразу. Слуги больше не шарахались от него. Даже Аксель с ним
коммуницировал, редко, но приносил книги.

Но что-то менялось.
Однажды Август сам принёс ему книгу.

- По истории. Почитай.

- Скучная?

- Не знаю. Я её не читал. Может тебе понравится.

И ушёл.

Генрих дочитал до конца.

В другой раз они ужинали вдвоём. Молчали в основном. Но это молчание
уже не давило.

А в четверг пришло приглашение на бал. Август прочитал его за завтраком и отложил.

- Ты тоже пойдёшь.

- Я не танцую.

- Там не обязательно танцевать. Достаточно стоять и улыбаться.

- А если я не хочу улыбаться?

Август посмотрел на него.

- Тогда придётся притворяться что улыбаешься.

Винсент, сидевший напротив, хмыкнул.

- Притворяться он не умеет. Это у него от тебя.

- Я умею притворяться, - сказал Генрих.

Винсент поднял бровь.

- Ну-ну. Посмотрим.

Бал начался в девять.

Дворец светился. Свечи, хрусталь, золото на мундирах. Музыка, голоса, запах духов и воска. Генрих вошёл следом за Августом - спина прямая, руки вдоль тела, взгляд вперёд.

- Плечи, - тихо сказал Август.

Генрих выпрямился.

Винсент исчез ещё в коридоре. Сказал только:

- Я разомнусь, погуляю.

И растворился.

Генрих стоял у колонны с бокалом, который не собирался пить. Люди вокруг говорили, смеялись, танцевали. Он смотрел.

Он никогда не видел столько чужих лиц сразу.

Август отошёл к министрам. Генрих остался один.

И тогда он увидел его.

Тот стоял у противоположной стены - в тёмно-зелёном мундире, с серебряными эполетами. Высокий, плечи широкие, подбородок чуть выше, чем нужно. Волосы огненно-рыжие, уложены идеально. Лицо правильное,
холодное.

Он не смотрел на Генриха.
Рядом двое военных. Один высокий, худощавый, а другой чуть пониже
первого, но такой же рыжий, с выразительными зелёными глазами. Они что-то говорили, смеялись. Рыжий, тот что повыше, не смеялся. Слушал и
кивал двум друзьям.

Генрих замер.

Зал стал фоном. Свечи, музыка, голоса - всё отступило. Остался только этот
человек.

Он был старше. Лет на пять. Уже не юноша, но ещё не мужчина. И держался
так, будто всё вокруг принадлежало ему.

Генрих смотрел. Не с восхищением. И не с завистью.

Человек в зелёном повернул голову.

Взгляды пересеклись.

Генрих не успел отвести глаза. Тот - тоже. Но не улыбнулся, и не нахмурился. Посмотрел коротко, безразлично, как на мебель.

И отвернулся.

Генрих почувствовал, как кровь прилила к лицу.

- Генрих.

Рядом стоял Август.

- Почему один?

- Смотрю.

Август проследил за его взглядом. Посмотрел на человека в зелёном.

- Это младший Романов, - сказал он ровно. - Сын русского императора. Приехал с братом. Держись от них подальше.

- Почему?

- Потому что они наследники России. А эта империя - всегда проблема.

Он взял сына за локоть и повёл в сторону.

Генрих шёл, не оборачиваясь. Но спиной чувствовал: тот смотрит вслед.

А Романов стоял у стены и слушал.
Говорили двое. Оба русские офицеры, оба приехали с ним в составе по
приказу императора. Первый - высокий, скуластый, с ленивой улыбкой. Второй - его старший брат, пониже, с рыжими волосами и быстрыми
глазами, которые замечали больше, чем следовало.

- Скука, - произнёс высокий. - Немцы умеют устроить праздник так, чтобы
никто не получил удовольствия.

- Зато вино приличное, - отозвался старший Романов.

- Ты всегда находишь плюсы.

- Я оптимист. Мне по должности положено.

Они замолчали. Младший не участвовал в разговоре.
Он смотрел в зал - поверх голов, плеч и свечей.

Рыжий проследил за его взглядом.

У колонны, в стороне от толпы, стоял мальчишка. Худой, тёмно-синий костюм сидел на нём аккуратно, но как-то неуверенно - будто с чужого
плеча. Он держал бокал, который явно не собирался пить, и смотрел прямо
на Романова.

Рыжий хмыкнул.

- Ты на него, брат, даже глаз не вешай, - сказал он негромко.

Романов не обернулся.

- Что?

- Вон тот. У колонны. - Рыжий кивнул в сторону. - Никто не знает, кто этот
малец. Привязался за младшим немцем.

Высокий усмехнулся.

- Младший немец? Это который? сэр Август, что ли, младший?

- Ну не сэр Винсент же, - ответил рыжий. - Хотя, говорят, и с ним этот
мальчишка якшается.

Младший медленно повернул голову.

- Никто не знает? - повторил он.

- Никто, - подтвердил рыжий. - Ни имени, ни титула. Ходят слухи, что он
сын какого-то генерала. Или племянник. Или вообще никто.

- Но стоит с Августом, - сказал высокий.

- Стоит.

- И Винсент с ним возится.

- Возится.

Младший Романов снова посмотрел на мальчишку.

Тот всё ещё смотрел. Не отводил глаз. Это было странно. Не дерзко, но и не
робко. Просто смотрел - как будто хотел понять, кто перед ним.

Романов усмехнулся. Одними губами.

- Значит, никто, - произнёс он наконец.

- Никто, - кивнул рыжий. - Я тебе говорю, не связывайся. У этих немцев
вечно какие-то тайны. А тайны - это скучно и опасно.

- Скучно - да, - согласился с ним брат. - А опасно - это уже интересно.

Он отпил из бокала.

Мальчишка у колонны наконец отвернулся. К нему подошёл Август - тот самый, младший немец, - и что-то сказал. Они ушли в сторону.

Романов смотрел им вслед.

- Кто бы он ни был, - произнёс он тихо, - он будет нашим.

Рыжий переглянулся с высоким.

- Это как понимать?

- Потом поймёшь.

Романов поставил бокал на поднос проходящего слуги. Поправил мундир. И пошёл в толпу.

Но перед этим ещё раз обернулся. Мальчишка уже исчез в толпе. Но Николай запомнил его лицо.