8.

В тот вечер Рамона сидела на крыльце с гитарой. Она не играла. Просто держала ее на коленях. Раньше гитара спасала. Всегда. Когда было слишком тяжело думать - играла. Когда хотелось забыть - играла. Музыка была её убежищем. Её способом не чувствовать.

Сегодня она не могла сыграть ни ноты. Пальцы лежали на струнах, но не двигались. Мелодия не рождалась. В голове было слишком тихо - и слишком громко одновременно. Рамона смотрела на гриф и понимала: музыка не поможет. Не потому что она перестала работать. А потому что проблема была не в ней.

Проблема была в том, что рядом не было человека, для которого хотелось играть.

Пальцы лежали на струнах, но не двигались. Она смотрела в темноту. На воду. На звезды. Куда угодно. В воздухе пахло солью и приближающимся дождем. Где-то вдалеке лаяла собака. Где-то смеялись люди. Жизнь шла своим чередом, не обращая внимания на то, что где-то на крыльце сидит девушка и не знает, как ей жить дальше.

Энни вышла и села рядом. Не сказала ни слова. Просто сидела.

– Ты собираешься просто сидеть и ждать? - спросила она наконец. Младшая не ответила. Провела пальцем по струне. Один тихий звук. Потом еще один.

– Ты тоже боишься. - сказала Энни. Рамона резко дернула струну. Звук получился резким, злым.

– Я не боюсь. - сказала она. – Я просто... - и замолчала. Потому что не знала, что сказать.

– Просто что?

– Просто не знаю, что делать. - честно ответила Рамона. – Она поцеловала меня. Сказала, что это ошибка. Убежала. А теперь... Теперь я даже не знаю, что она чувствует. Может, ей просто было любопытно. Может, она просто запуталась. Может...

– Может, она боится так же, как и ты. - перебила Энни. Рамона посмотрела на сестру.

– Она не боится.

– Все боятся, Рамона. Просто некоторые прячутся лучше.

Тишина повисла между ними. Мона снова посмотрела на воду.

– Что мне делать...? - тихо спросила она. Не Энни. Себя.

– Дождаться. - сказала брюнетка. – Или пойти и сказать первой. Ты сама решаешь.

Старшая встала и ушла в дом. Рамона осталась одна. Гитара всё так же лежала на коленях. Девушка смотрела на воду. И впервые за несколько дней позволила себе представить, что будет, если она все-таки пойдет.

***

На четвертый день Уна стояла у ее двери.

Было уже поздно. Слишком поздно для визитов. Слишком рано для того, чтобы все забыть. Она не планировала приходить. Просто шла. Куда угодно. Лишь бы не сидеть дома. Лишь бы не думать. И ноги сами принесли ее сюда.

К Рамоне.

Уна стояла на крыльце, глядя на дверь. В окне горел свет. Значит, Рамона не спит. Значит, она дома. Уна подняла руку. Занесла над дверью, а потом застыла.

Что она скажет? «Прости»? «Я не хотела»? «Забудь»? Ни одно из этих слов не было правдой.

Уна стояла на крыльце и чувствовала, как холод пробирается под футболку. Она могла уйти. Могла развернуться и пойти домой. Могла сделать то, что делала всегда - сбежать до того, как станет слишком больно.

Это было её безопасное место. Уходить первой. Не привязываться. Не оставаться. Но сейчас это место было пустым. Потому что сколько бы она ни убегала - она всё равно возвращалась сюда. К этой двери. К этому крыльцу. К этому человеку.

И в этот момент дверь открылась.

Рамона стояла на пороге. В старой футболке. Волосы растрепаны. Глаза уставшие. Она смотрела на Уну и молчала. Кудрявая замерла. Рука все еще висела в воздухе, будто она собиралась постучать.

– Я... - начала старшая. Голос сорвался. Она сглотнула. – Я не...

Рамона отступила в сторону, приглашая подругу внутрь. Уна замолчала. Посмотрела на открытую дверь. На Рамону. На темноту за ее спиной. А потом шагнула вперёд.

Дверь закрылась за её спиной. Они стояли в коридоре. Друг напротив друга. Слишком близко, но при этом так далеко. Тишина давила на уши. Уна открыла рот. Закрыла. Открыла снова. Слова застревали в горле. Всё, что она хотела сказать, казалось неправильным. Слишком незначительным. Слишком глупым.

– Зачем ты пришла? - спросила Рамона. Голос ровный. Холодный. Почти чужой. Старшая вздрогнула. Этот тон... Она ненавидела этот тон. Рамона никогда так с ней не говорила. Никогда.

– Я... - Уна опустила глаза. Посмотрела на свои руки. На пальцы, которые все еще дрожали. – Я не знаю.

– Не знаешь?

– Нет.

Рамона молчала. Уна чувствовала ее взгляд. Тяжелый. Ожидающий.

– Я не знаю, что сказать. - прошептала Уна. – Я не знаю, как это исправить. Я не знаю, что ты хочешь услышать. Я просто... Я не могу больше так.

– Как?

– Без тебя.

Слова упали в тишину. Уна сама не ожидала, что скажет это. Но это было правдой. Единственной правдой за последние четыре дня. Рамона не ответила. Кудрявая подняла на нее глаза. Мона смотрела на нее. Долго. В этом взгляде было что-то такое, от чего у Уны защемило в груди. Что-то, что она не могла прочитать. Что-то, что пугало и притягивало одновременно.

– Ты поцеловала меня. - сказала младшая наконец. – А потом сказала, что это ошибка. А потом просто ушла.

– Я знаю.

– Ты знаешь.

– Да.

– И ты пришла сюда, чтобы сказать, что не знаешь, что сказать.

Уна закусила губу. В глазах защипало.

– Прости.

Младшая отвернулась. Прошла в комнату и села на диван. Уна осталась стоять в коридоре. Не зная, уйти или остаться.

Потом всё же медленно прошла в комнату. Села на другой конец дивана. Между ними было расстояние. Целая пропасть. Или всего лишь пара сантиметров. Смотря с какой стороны смотреть.

Девушки сидели молча. Долго. Слишком долго. Уна слышала, как тикают часы на стене. Слышала, как шумит вода за окном. Слышала свое собственное дыхание.

– Почему ты сказала, что это ошибка? - спросила Рамона. Уна закрыла глаза. Вот он. Вопрос, которого она боялась.

– Потому что я испугалась.

– Чего?

– Того, что ты... - Уна запнулась. – Того, что я все испорчу. Того, что ты уйдешь. Как все остальные.

– Я не собираюсь уходить.

Уна внимательно посмотрела на Рамону. Мона смотрела на нее. Впервые за несколько дней - прямо. Открыто.

– Почему ты вообще со мной общаешься? - непонимающе прошептала Уна. – Я же... Я все порчу. Я флиртую со всеми. Я не умею быть серьезной. Я...

– Уна.

– ...я не знаю, как это делать. Как быть с кем-то. Как не убегать. Я просто...

– Уна.

Кудрявая замолчала. Рамона смотрела на нее. И в этом взгляде больше не было холода.

– Замолчи. - сказала младшая. Тихо. Почти нежно. И Уна замолчала.

Рамона придвинулась ближе. Всего на несколько сантиметров. Но этого было достаточно, чтобы пропасть между ними стала меньше.

– Я знаю, кто ты. - сказала она. –Я знаю тебя уже несколько лет. Но Уна, я устала.

Уна замерла. Она этого и боялась.

– Устала от чего?

– От этого. - Рамона обвела рукой пространство между ними. – Ты нравишься мне. Правда нравишься. Но я устала не понимать, что между нами происходит.

Уна открыла рот, чтобы возразить, но Рамона не дала.

– Я просто... Я больше не знаю, что это. Кто мы друг другу. Что ты чувствуешь. Что я должна чувствовать. Я больше не понимаю.

– Я думала, ты знаешь. - тихо сказала Уна.

– Знала. Раньше. Когда это была просто дружба.

Слово «дружба» повисло в воздухе. Тяжёлое. Чужое.

– А теперь? - спросила Уна. Рамона не ответила. Отвела взгляд. Посмотрела на окно. За ним была темнота. И где-то в этой темноте шумело море. И где-то была жизнь, в которой всё было проще.

– Теперь я не знаю. - выдохнула она. Старшая чувствовала, как что-то сжимается в горле. Она хотела сказать что-нибудь. Хотела объяснить. Хотела найти слова, которые всё исправят. Но таких слов не было. И, наверное, никогда не нашлось бы.

– Ты поцеловала меня. - продолжила Рамона. – И я... Я не оттолкнула тебя. Я не хотела отталкивать. Я хотела... - она замолчала.

– Что? - прошептала Уна. Рамона повернула голову. Посмотрела на неё. В этом взгляде было столько всего, что Уна почувствовала, как земля уходит из-под ног.

– Я хотела, чтобы это было правдой. - сказала Рамона. – Чтобы ты поцеловала меня не потому, что запуталась. Не потому, что тебе было любопытно. Не потому, что ты не знала, как ещё выразить то, что не можешь сказать. А потому, что ты хотела именно меня.

Уна молчала. Слова застряли где-то в груди. Она смотрела на Рамону - на её уставшие глаза, на то, как она сжимает край футболки, на то, как её плечи чуть заметно дрожат.

– Я хотела именно тебя. - шёпотом сказала Уна. Младшая внимательно посмотрела на неё. Секунду, две, три. А потом подалась вперёд, схватила Уну за запястье и резко притянула к себе.

Кудрявая не успела ничего сказать. Только почувствовала, как её тело вжимается в чужое, как рука Рамоны обхватывает её за талию - крепко, собственнически. Как вторая ладонь ложится на затылок, а пальцы запутываются в волосах.

Их губы встретились. Не нежно. Не осторожно. Совсем не так, как в первый раз. Это было голодно. Отчаянно. Словно Рамона держала это в себе слишком долго и больше не могла. Словно Уна была воздухом, которого ей не хватало всё это время.

Уна выдохнула ей в губы. Руки сами потянулись к Рамоне - к её плечам, к шее, к лицу. Пальцы коснулись щёк, скул, линии челюсти. Она целовала её так, будто пыталась запомнить. Будто боялась, что это в последний раз.

Рамона прижала её ближе. Сильнее. Уна почувствовала, как её спина касается спинки дивана, как Рамона нависает сверху, не разрывая поцелуя. Как её колено оказывается между бёдрами Уны. Как воздух между ними заканчивается, но ни одна не хочет отстраняться.

Уна застонала - тихо, почти неслышно. Рамона ответила - глухим, гортанным звуком, который отозвался где-то внизу живота Уны. Она зарылась пальцами в волосах Рамоны, потянула. Младшая зашипела сквозь зубы и прикусила её нижнюю губу. Не сильно. Но достаточно, чтобы Уна выгнулась дугой и прижалась ещё сильнее.

Они целовались, пока не начали задыхаться. Пока лёгкие не начали гореть. Пока мир не сузился до этого дивана, до этих рук, до этих губ.

Рамона отстранилась первой тяжело дыша. Её лоб упёрся в лоб Уны. Глаза были закрыты. Губы припухли. Рука всё ещё лежала на талии Уны.

Старшая посмотрела на неё. На эту девушку, которая только что целовала её так, будто от этого зависела её жизнь. На эту девушку, которая всё ещё держала её. Всё ещё не отпускала.

– Рамона... - прошептала она. Мона открыла глаза и посмотрела на неё. В этом взгляде не было ни капли холода. Только что-то обнажённое. Что-то, что Уна видела впервые. Что-то, от чего у неё перехватило дыхание.

– Замолчи. - выдохнула Рамона. – Просто... Помолчи.

Рамона снова притянула её к себе. Медленнее на этот раз. Мягче. Но так же крепко. Так же отчаянно. И Уна ответила. Потому что не могла иначе. Потому что не хотела иначе.

За окном шумело море. В комнате тикали часы. Где-то далеко каждый жил свою жизнь. А здесь, на этом диване, в этой комнате, было что-то хрупкое. Что-то, что они обе боялись спугнуть.

И этого было достаточно им двоим.

***

Уна уснула первой.

Просто отключилась - уткнулась носом в плечо Рамоны и затихла. Дыхание стало ровным. Глубоким. Спокойным. Так дышат люди, которые наконец-то перестали бежать.

Рамона не стала её будить. Она сидела так, боясь пошевелиться, и слушала её дыхание.

Раньше, когда становилось тяжело, младшая шла к воде. Или брала гитару. Или открывала книгу. Это работало. Всегда работало. Но сегодня ни море, ни музыка, ни книги не помогли. Потому что дело было не в них.

Дело было в том, что рядом не было человека, который нужен.

А теперь был.

Рамона посмотрела на Уну - на то, как та спит, как одна прядь упала ей на лицо, как пальцы всё ещё сжимают край её футболки, будто боятся отпустить. И почувствовала, как что-то тяжёлое, что давило на грудь четыре дня, наконец отпускает.

Вот оно. То самое место, которое она искала всю жизнь. Не вода. Не музыка. Не книги. Не одиночество, которое она так долго считала своей крепостью. А человек, который выбрал её. Выбрал остаться.

Рамона закрыла глаза и позволила себе выдохнуть. Впервые за долгое время. Может, впервые вообще.

Это было её безопасное место.

—————————————————

Телеграм канал: sdsnxs

Буду благодарна за Ваши звёздочки и комментарии!

Спасибо всем, кто читал эту историю! Мне было очень приятно получать Вашу отдачу. Очень надеюсь, что мы встретимся с Вами в следующих работах!

Ваша Автор.