Глава 3: Правда или ложь?

Глава 3: Правда или ложь

Джон ехал на своём пикапе, сильно превышая скорость.

Стрелка спидометра прыгала между восьмидесяты и девяноста - на гравийной дороге, петляющей между стволами вековых сосен, это было почти безумием. Но Джон не сбавлял. Старый «Форд» послушно ревел мотором, подпрыгивая на ухабах, и гравий звонко стучал по днищу, как дробь.

Дым на западе становился всё гуще. Теперь Джон видел не просто столб - он видел чёрную шапку, расползающуюся над лесом, закрывающую небо. Ветер дул с озера, относил гарь в сторону Олдвист, и даже здесь, в кабине пикапа, Джону начинало казаться, что он чувствует запах гари.

Он обгонял все попутные машины.

Первой была старая «Тойота» с прицепом, гружённая дровами. Джон моргнул дальним светом, дал сигнал и рванул мимо, едва не задев зеркалом заднего вида придорожный куст. Водитель «Тойоты» испуганно прижался к обочине и долго провожал пикап взглядом, но Джон уже исчез за поворотом.

Потом - зелёный фургон, похожий на почтовый. Джон обогнал и его, даже не моргнув. В зеркале заднего вида мелькнуло чьё-то возмущённое лицо, но ему было всё равно.
Когда он добрался, то оставил машину у обочины и вышел из кабины.

Двигатель ещё работал на холостых, но Джон даже не обернулся. Он просто выпрыгнул на гравий, хлопнул дверью и замер посреди дороги, глядя на то, что осталось от фермы Луина.

Крыши больше не было. Красная жестяная кровля обвалилась внутрь, и из чёрного провала поднималось пламя - жаркое, жадное, с лёгким синеватым отливом у основания. Стен почти не осталось, только обугленные брёвна торчали вверх, как пальцы скелета. В воздухе висела гарь, смешанная с запахом мокрой золы и горящего пластика.

- Матерь Божья, - пробормотал Джон.

Голос прозвучал чужим - хриплым, будто он уже надышался дымом, хотя стоял ещё далеко.

Он сделал несколько шагов вперёд и только тогда заметил людей. Полицейские в форме - свои, из участка. Двое тушили тлеющие остатки забора, третий оцеплял территорию, отгоняя зевак. А рядом, у старого дуба на краю двора, сидел на корточках Луин.

Джон узнал его сразу. По фигуре, по седой голове, по тому, как он сжимал свои большие мозолистые руки в замок и раскачивался вперёд-назад - едва заметно, будто убаюкивал сам себя.

Джон быстро подбежал к нему.

Он не знал, что сказать. Слова застревали в горле, потому что никакие слова не могли вернуть дом, который превратился в пепелище. Не могли вернуть годы, которые Луин вложил в эту ферму.

- Что случилось? - спросил Джон, приседая рядом.

Луин поднял голову. Лицо его было в копоти и слезах - не от плача, а от дыма, который ел глаза.- Я не знаю, - ответил Луин. Голос его сорвался. - Я не видел. Вышел во двор на минуту, а дом уже... - он махнул рукой в сторону пожарища и замолчал. - Всё.

Он был очень расстроен и подавлен. Джон видел это по его плечам - опущенным, тяжёлым, будто на них лежала неподъёмная ноша. По его рукам, которые мелко дрожали, хотя воздух был горячим. По его глазам, которые смотрели сквозь Джона, а не на него.

- Мне жаль, - сказал Джон тихо. - Мне правда очень жаль, что это случилось.

Луин несколько секунд молчал. Потом выдохнул - шумно, прерывисто - и помотал головой, будто отгоняя назойливую муху.

- Я сейчас не в настроении говорить, - произнёс он глухо. - Давай позже. Хорошо?

Джон посмотрел на него. Хотел сказать что-то ещё - предложить помощь, сказать, что он рядом, что не надо справляться одному. Но Луин снова опустил голову и замолчал.
Джон помотал головой - не в знак отказа, а в знак согласия. Молча. Потом хлопнул Луина по плечу - легонько, понимающе - и поднялся на ноги.

Он отошёл к одному из полицейских - молодому парню с веснушками, который что-то записывал в блокнот. Джон кивнул в сторону пожарища.

- Жертвы есть? - спросил он. Коротко. По-деловому. Хотя внутри всё сжалось.

Полицейский поднял глаза от блокнота. Лицо его было бледным - не от холода, а от того, что он только что увидел.

- Только одна, - ответил он, прокашлявшись. - Девочка. Четырнадцать лет. Мэй Аддамс.
Джон кивнул, собираясь задать следующий вопрос, но слова застряли в горле.

Он вдруг перевёл взгляд на Луина. Тот всё так же сидел под дубом, обхватив голову руками.
Луин, который всегда улыбался. Который рассказывал анекдоты за дежурством. Который три года назад, на свой день рождения, показывал фотографию дочери.
Мэй.

Та самая Мэй.

Джон почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Холодная тяжесть разлилась по груди, и он вдруг понял всё без лишних слов.

Он понял, почему Луин не хочет говорить. Почему его голос сломался, когда он сказал «давай позже».
Вечер того же дня.

Солнце уже клонилось к закату, и лес вокруг шалаша окрасился в тёплые золотисто-багряные тона. Ноябрьский день угасал быстро, и в воздухе уже чувствовалось приближение холодов. Где-то высоко в ветвях перекликались запоздалые птицы, собираясь в ночные убежища.

Лиам и Алекс возились на крыше шалаша.

Лиам сидел на корточках у самого конька, придерживая доску, которую Алекс прибивал молотком. Удары получались глухими, ритмичными - тук-тук, тук-тук. За время, прошедшее после вчерашнего дождя, они успели заново перебрать почти всю крышу. Оставался только этот угол, у входа, где ткань прохудилась и пропускала воду.

Мия тащила материалы.

В руках у неё была охапка досок, которые они ещё днём нашли за старым сараем у школы. Доски были тяжёлыми, колючими, с торчащими гвоздями, и Мия несла их осторожно, стараясь не уколоться. Она подошла к шалашу, сбросила ношу на землю и выпрямилась, переводя дух.

- Ещё? - спросил Алекс, свешиваясь с крыши вниз головой.

- Всё, - ответила Мия, отряхивая руки. - Больше не нашла. Так что эти - последние.

Лиам кивнул, принимая доску, и Алекс снова застучал молотком.

На некоторое время воцарилась тишина, только стук да шелест листьев под ногами. Мия стояла у входа в шалаш, сложив руки на груди, и смотрела куда-то в сторону.
- Фу, - Алекс поморщился, как от кислого лимона. - Как у тебя такие мысли могут быть? Это вообще на западе где-то. Зачем ему эта ферма и как с ним что-то может случится?
Спустя полчаса.

Внутри шалаша было тепло и тихо. Сквозь щели в крыше пробивался последний свет уходящего дня, ложась на старый плед золотистыми полосками. Пахло сухой травой, деревом и покоем.

Мия и Лиам лежали рядом. Она свернулась калачиком, положив голову на согнутую руку. Он вытянулся на спине, глядя в потолок из ткани и веток. Никто не говорил ни слова. Тишина была мягкой, как этот старый плед, и такой же тёплой.

За стеной шуршал ветер. Где-то далеко крикнула ночная птица. А здесь, внутри, время остановилось.

Рядом с ними, снаружи, стоял Алекс. Он не заходил. Только смотрел на тканевую стену, за которой угадывались два силуэта.
- Ладно, ребята, - сказал он негромко. - Нам пора.
Внутри зашевелились. Мия села, поправила волосы. Лиам потянулся и зевнул, как кот, которого будят слишком рано. На секунду им обоим захотелось остаться - лежать вот так, слушать ветер и не думать ни о чём.

Но вечер есть вечер. А завтра - новый день.

Они выбрались из шалаша, отряхивая одежду от сухой травы. Том ждал, прислонившись к дереву. В свете заката его лицо казалось чужим - вытянутым, напряжённым.

- Идём, - сказал он и первым шагнул на тропинку.

Мия оглянулась на шалаш. Он стоял в сумерках - надёжный, тёплый, их собственный маленький мир.
Через пять минут они втроём спокойно шли по тропинке. Лес вокруг потемнел ещё больше, но звёзды над головой светили ярко, и тропа угадывалась - беловатая полоска среди чёрной земли и корней.

Мия шла посередине, засунув руки в карманы куртки. Лиам - справа, насвистывая что-то себе под нос. Алекс замыкал, иногда оглядываясь на темнеющий шалаш, который постепенно исчезал за деревьями.

- Хорошо посидели, - сказал Алекс, потягиваясь на ходу. - Завтра доделаем, и вообще...

Он не договорил.

Из темноты, с той стороны, откуда они шли, послышался топот. Быстрый, сбивчивый. Кто-то бежал. Не зверь - человек. Тяжело дышал, ломал ветки, не разбирая дороги.

Мия замерла. Лиам перестал свистеть.

Из кустов, прямо перед ними, выскочил Том - взъерошенный, бледный, с широко распахнутыми глазами. Куртка расстёгнута, волосы торчат во все стороны, на щеке - грязь или тень. Он тяжело дышал, схватившись за колени.

- О, ну наконец-то, - сказал Алекс, даже не успев испугаться. - А то мы думали... Но правда, мы уже уходим. Собирались тебя ждать, но ты сам...

- Ребята... ребята... - перебил его Том.

Голос его звучал странно - прерывисто, будто он задыхался. Он выпрямился, посмотрел на каждого по очереди, и в его глазах Мия увидела то, чего никогда не видела раньше.

Страх.

Настоящий, холодный страх.

- Что случилось? - спросила Мия, делая шаг вперёд.
- Там монстр, - выдохнул Том, и голос его сорвался. - Он хотел меня убить.

- Что? - неуверенно переспросил Лиам, нахмурившись. Он переглянулся с Алексом, но тот лишь пожал плечами.

- Монстр, - повторил Том, не обращая внимания на их взгляды. - Я шёл к вам, и он на меня напал. Из леса выскочил. Я думал - всё я мерт. Но меня спасла девочка.
Троица переглянулась между собой. Мия прикусила губу. Алекс скрестил руки на груди. Лиам почесал затылок, не зная, что сказать.

- У тебя всё нормально? - осторожно спросил Лиам.

- Нет! - почти выкрикнул Том. - Её зовут Ондрия. У неё есть суперспособности!
Мия сделала шаг назад и внимательно посмотрела на Тома. В темноте его глаза блестели - не от слёз, а от какого-то дикого, нездорового блеска.

- Ты головой ударился? - спросил Алекс. Без насмешки. Скорее с беспокойством.

- Нет, - Том сжал кулаки. - Я вам правду говорю. Честно.
- Короче идём, - бросил Лиам.
Спустя два часа Джон вышел на улицу.

День выдался долгим. Слишком долгим. Ферма Луина, дым, запах гари, который до сих пор, казалось, въелся в одежду. Разговоры с пожарными. Отчёт, который он набросал на коленке в машине.
Джон устал. Не только телом - душой.

Но было в его распорядке одно дело, которое он почти никогда не пропускал, даже после самых тяжёлых смен. Даже сегодня.

Он прошёл через двор, мимо пикапа, который всё ещё стоял у крыльца, мимо старого колодезного кольца, поросшего мхом, и толкнул калитку. Теплица ждала его в конце дорожки - неброская, из поликарбоната и старых досок, но внутри - маленькое зелёное царство.

Джон включил свет. Жёлтые лампы мягко загорелись, освещая аккуратные грядки, рассаду в ящиках, стебли, тянущиеся кверху.

В свободное время он любил возиться с урожаем.

Земля успокаивала. Когда руки в перчатках месили чёрный влажный грунт, когда сажал семена или поливал рассаду - голова отключалась. Никаких монстров. Никаких пожаров. Никакой Мэй, которой больше нет.
Он внимательно всё осмотрел.

Прошёлся между грядками, проверил влажность почвы у перцев, поправил подвязки у огурцов. Всё было в порядке - зелень тянулась к лампам, помидоры наливались, даже капризная рассада базилика выглядела бодрой. Джон удовлетворённо кивнул и уже собирался выключать свет, когда сзади, прямо за стенкой теплицы, раздался рев.

Низкий. Гулкий. Такой, от которого вибрирует воздух и стынет кровь в жилах.

Джон замер. Рука замерла на выключателе.

Он медленно повернулся.

- Что за... - выдохнул он, не договорив.

За прозрачной стеной теплицы, в темноте, горели два зелёных глаза. Холодных. Немигающих. Они смотрели прямо на него.

Секунда - и из мрака проступило само чудовище.

Оно было похоже на собаку. Если собаке приснился кошмар. Размером с небольшого телёнка, сбитое, мощное, покрытое не шерстью - плотной тканью, серо-чёрной, будто свалявшимся войлоком, стянутым в складки. Оскаленная пасть полыхала острыми зубами - два ряда, неровные, желтоватые, как старые колья. Из пасти свисала тягучая слюна.

Тварь припала к земле, готовясь к прыжку.

Джон попятился и тут же понял - некуда. Теплица была маленькой, за спиной - стеллажи с рассадой, слева и справа - грядки. Выход - только назад, через дверь, но монстр стоял именно там.
Джон схватил лопату - старую, заговорённую, как ему всегда казалось, удачу. Тварь уже почти пролезла в теплицу, гнула железный прут, как сухую ветку.

Он ударил. Раз. Два. По голове. Монстр рычал, недовольно, но лез всё равно.

В последний момент, когда тварь уже заносила лапу над грядкой с помидорами, Джон размахнулся и со всей силы всадил лезвие лопаты прямо в челюсть.

Хрустнуло. Из распахнутой пасти хлынула густая чёрная жижа - липкая, пахнущая болотом и смертью. Монстр взвыл - жалобно, тонко, как побитая собака, - вывалился обратно через разбитое стекло, перекувырнулся и исчез в лесу.