Останься до заката
Утро началось весело — приехал Перси, и привычная тишина, воцарившаяся было за завтраком, тут же разбилась вдребезги о шквал подтруниваний со стороны близнецов. Все сидели за большим столом, залитым утренним солнцем, которое золотило лица и играло на тарелках, а шутки лились рекой, как лучи света, проникающие сквозь чистое после дождя небо. День обещал быть жарким, почти знойным, и это предчувствие наполняло всех лёгким возбуждением. Скучать точно не придётся.
Завтрак закончился, и Фред, словно заведённый, не мог усидеть на месте. Внутри него, казалось, завёлся маленький моторчик, и он метался по комнате, пытаясь вытащить всех из дома, пока жара не стала невыносимой.
— Сегодня запрещено сидеть в Норе! — объявил он, вставая на стул с видом трибуна.
— А если я хочу? — буркнул Рон, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди.
— Тогда ты официально объявляешься скучным человеком, — безжалостно отрезал Фред, глядя на брата сверху вниз. — И мы будем вспоминать тебя как того, кто предпочёл душный дом свежему воздуху.
— Это нечестно, — возмутился Рон, но улыбнулся.
— Всё честно, — подхватила Джинни, уже стоя на ногах. — Фред прав. Мы не можем весь день просидеть в четырёх стенах, когда на улице такое солнце!
Артур, сидевший с газетой, снял очки и протёр их, пряча улыбку:
— Я бы на вашем месте согласился, Рон. Они всё равно вас вытащат.
— Даже если придётся тащить за ноги, — добавил Джордж, подмигивая брату.
Рон вздохнул с такой трагедией, будто его отправляли на каторгу, но поднялся, ворча что-то о том, что «все сговорились против меня».
После недолгих уговоров и ускоренного сбора, Фред и Джордж принялись носиться по дому — они переодевались с такой скоростью, будто участвовали в забеге, и кричали друг другу что-то про полотенца и плавки. Девочки собирались спокойнее, с чувством и толком, но тоже не отставали. Вся Нора превратилась в один большой муравейник, где каждый был занят своим делом и всех было слышно.
Перси, сидевший на кухне с чашкой чая, наблюдал за этим хаосом с видом профессора, который смирился с тем, что его ученики окончательно свихнулись.
— Если сегодня кто-то утонет, я тут ни при чём, — заметил он, поднося чашку к губам.
С лестницы высунулся Джордж, уже в шортах и с полотенцем через плечо:
— Ой, всё прекращай. Если кто и утонет, то это будешь ты, когда мы тебя туда зашвырнём, — и он показал ему язык.
— Джордж Уизли! — раздался голос с кухни, но парень уже скрылся, оставив Перси с чувством глубокой несправедливости.
Молли, стоявшая у плиты, с заботливым видом упаковала корзину с едой, наполнив её пирогами, фруктами и лимонадом.
— Я знаю вас, — предупредила она, вручая корзину Милии. — Через два часа вы прибежите голодные. Так что лучше сразу взять.
Милия взяла корзину, мило улыбнулась и, оглянувшись на шумную толпу, пошла к выходу. Почти все были готовы, и весёлая гурьба начала выбираться из дома, перекрывая друг друга голосами и смехом.
---
Они дошли до реки быстро — Фред с Джорджем, обогнав всех, уже стояли у воды, готовые прыгнуть, пока остальные подтягивались. Трава под ногами была мягкой, ещё влажной от утренней росы, и пахла летней свежестью. Вода в реке блестела на солнце, отражая голубое небо и плывущие облака, а лёгкий ветерок доносил запах воды, травы и цветов с дальнего поля.
— Ну, кто первый? — крикнул Фред, сбрасывая футболку прямо на траву.
— Осторожнее, не утони, пока мы не подошли, — усмехнулась Милия, ставя корзину на тень.
— Я утонуть не могу, я Уизли, — гордо заявил Фред. — Мы плаваем с рождения.
— Это ещё не проверено, — заметил Джордж.
Фред прыгнул в воду с криком, подняв тучу брызг, которые разлетелись во все стороны. Джордж последовал за ним, и они начали шумно плескаться, устроив соревнование, кто громче.
Джинни, оказавшаяся на берегу первой из девушек, не стала ждать. Она незаметно подкралась к Рону и, с хитрой улыбкой, легонько, но настойчиво толкнула его в спину.
— Джинни! — закричал он, влетая в воду, и тут же показался на поверхности, фыркая и отплёвываясь. — Я тебя убью!
— Не убьёшь, — крикнула она в ответ, смеясь. — Ты слишком мокрый для этого.
Гарри, стоявший чуть поодаль, впервые за долгое время рассмеялся без оглядки. Его смех был громким, искренним, и он выглядел таким же лёгким, как этот день. Он стянул футболку и вошёл в воду, наслаждаясь прохладой после утренней жары.
— Идём, вода отличная, — позвал он Рона, протягивая руку.
Рон взял её и выбрался на берег, но в ответ лишь фыркнул и отряхнулся, обдав Гарри брызгами.
Гермиона стояла на берегу, чуть зажмурившись от солнца, и смотрела на воду с лёгким сомнением.
— Ты идёшь? — спросила её Милия, снимая платье и оставаясь в купальнике.
— Я... не знаю, — призналась она. — Вода, наверное, холодная.
— Только сначала. Потом привыкнешь.
Гермиона сделала шаг вперёд и, почувствовав, как вода касается её ног, вздрогнула, но не отступила. Через минуту она уже была по пояс в реке и, заметив, как Фред плещет на неё, с неожиданной злостью ответила тем же.
— Ну всё, ты получишь! — закричал он, и они начали шумную водную битву, подняв настоящий фонтан брызг.
Джинни тоже вошла в воду, подплыла к Гарри и, легко коснувшись его плеча, улыбнулась:
— Ты выглядишь счастливым.
— Я и есть, — ответил он, и это было честно.
Фред и Джордж, не теряя времени, принялись за своё: встали на небольшой обрывчик у реки и начали спорить, кто прыгнет дальше.
— Я первый, — заявил Джордж.
— Нет, я, — возразил Фред. — Я старше.
— На четыре минуты.
— Четыре минуты решают всё.
— Ну да, конечно.
— Если я выиграю, ты носишь корзину.
— А если я?
— Я буду делать вид, что не знаю тебя весь день.
Спор перерос в шуточный торг, который прервал Фред, подойдя к краю:
— Без разницы, кто первый. Я всё равно прыгну дальше.
Он прыгнул, и его тело красиво рассекло воду. Джордж, не мешкая, прыгнул следом, и они всплыли почти одновременно, но с разницей в пару метров.
— Ну что? — крикнул Фред с победным видом.
— Повезло, — отмахнулся Джордж. — Следующий прыжок за мной.
— Ты будешь носить корзину, Джордж, — весело крикнула Клеманс, уже сидя на берегу с мокрыми волосами.
— Это ещё не известно, — парировал он, но улыбка выдавала его.
Они продолжили соревноваться, и вскоре все уже сидели на берегу, мокрые и довольные, а корзина с едой была почти опустошена. Артур, пришедший позже и усевшийся на траве, достал очередной маггловский прибор и начал объяснять, как он работает, но его никто не слушал — все были слишком заняты смехом и болтовнёй.
День стоял по-настоящему жаркий, солнце пекло, и даже тень от деревьев не спасала. Вода манила, и никто не хотел возвращаться домой.
— Я мог бы остаться здесь навсегда, — сказал Гарри, глядя на реку.
— Мы все могли бы, — ответила Милия.
---
После того как все вдоволь накупались и набегались, река начала успокаиваться, и берег наполнился тёплой, ленивой тишиной. Мокрые после купания ребята вытянулись на мягкой траве, вытянулись на мягкой траве, и даже воздух, казалось, стал гуще — пропитанный влагой, ароматом речной воды, нагретой земли и цветущего клевера. Где-то вдалеке стрекотали кузнечики, и этот звук, как убаюкивающая колыбельная, смешивался с лёгким плеском воды и шелестом травы.
Фред лежал на спине, раскинув руки в стороны, с закрытыми глазами. Его мокрые рыжие волосы прилипли ко лбу, а по груди стекали капли, оставляя влажные следы на коже. Милия расположилась рядом, уткнувшись головой ему в плечо. Её чёрные волосы, мокрые и тяжёлые, разметались по траве, и она смотрела в небо, чувствуя, как солнце греет её лицо.
Клеманс сидела рядом с Джорджем, поджав колени и обхватив их руками. Она ещё не высохла до конца, и её светлые волосы, мокрые и чуть растрёпанные, блестели на солнце, словно нити золота. Джордж лежал на животе, повернув голову в её сторону, и смотрел на неё с лёгкой улыбкой.
Гарри, чуть поодаль, лежал на спине и смотрел в небо, которое было таким чистым и голубым, что, казалось, можно было утонуть в нём. Рядом с ним, пристроившись на локте, сидела Джинни, и её рыжие волосы, такие же мокрые, как у братьев, поблёскивали на солнце. Гермиона, сидя на траве, выжимала волосы и смотрела на воду, а Рон, растянувшись на спине, закрыл глаза и, казалось, уже начал засыпать.
Перси, единственный, кто не купался, сидел в тени под деревом с книгой в руках, но даже он, время от времени, поднимал голову и смотрел на всех, пряча улыбку.
— Давайте искать фигуры в облаках, — вдруг сказал Гарри, и его голос прозвучал легко и спокойно.
Все на мгновение замолчали.
— Это что, как в детстве? — удивился Рон, приоткрыв один глаз.
— Да, — просто ответил Гарри. — Как в детстве.
Несколько секунд никто не двигался, а потом Милия чуть приподнялась на локте и посмотрела в небо.
— Вон то облако, — сказала она, указывая пальцем на пушистую белую массу, — похоже на дракона.
— На дракона? — переспросил Фред, прищурившись. — Это явно кролик.
— Кролик? — удивилась Милия, повернув голову к нему. — У кроликов бывают такие крылья?
— Это уши.
— Это крылья.
— Может, это просто каракатица? — предположил Рон, пытаясь разглядеть что-то в облаках. — Кто их знает, этих маггловских животных?
— Рон, каракатицы не летают, — заметила Гермиона.
— А драконы летают?
— Драконы летают, — сказал Гарри. — Но облачные драконы, наверное, не плюются огнём.
— Жаль, — вздохнул Джордж.
— Это было бы опасно, — заметила Клеманс.
— Но красиво, — добавил Фред.
Наступила небольшая пауза, и все снова уставились в небо.
— Вон то облако похоже на шляпу, — сказала Джинни, указывая на облако, которое действительно напоминало старую ведьмовскую шляпу.
— Или на корабль, — поправил её Гарри.
— Если перевернуть, то на горшок, — добавил Рон.
— Рональд, это шедевр природы, а не горшок, — укоризненно сказала Гермиона.
— А я вижу черепаху, — сказал Гарри, указывая на облако, которое плавно плыло по небу.
— Точно, — согласилась Милия. — У неё даже панцирь видно.
— А вон то облако похоже на Фреда, когда он злится, — неожиданно заметила Джинни, и все повернули головы.
— На меня? — удивился Фред. — Это облако не имеет со мной ничего общего.
— Имеет, — сказал Джордж, прищурившись. — Оно такое же надутое.
— Я не надуваюсь!
— А сейчас надулся, — заметила Клеманс, и все рассмеялись.
— Я не надуваюсь, я просто... выражаю эмоции.
— Это и есть надувание, — сказал Рон.
Фред посмотрел на него, потом на Джорджа, потом на облако и вдруг улыбнулся.
— Хорошо. Допустим, это я. Но тогда вон то облако точно Джордж, когда он проигрывает в карты.
Все перевели взгляд на облако, которое действительно напоминало грустное лицо.
— Я не всегда проигрываю, — запротестовал Джордж.
— Джордж, ты проигрываешь всегда, — сказала Клеманс, и её голос был полон нежности.
— Кроме тех случаев, когда выигрываю.
— Это было один раз.
— И ты это запомнила!
— Потому что это было эпично, — улыбнулась она.
Джинни тихо засмеялась и легла на спину рядом с Гарри, их плечи почти соприкасались.
— А вон то облако похоже на слона, — сказала она, указав на облако, которое действительно имело очертания огромного животного.
— У слона бывают такие уши? — усомнился Гарри.
— Он африканский.
— Но он летает.
— Магический слон.
— Всё может быть, — согласился Гарри.
Прошло ещё немного времени, и тишина вновь окутала их, тёплая и уютная. Где-то вдалеке слышалось пение птиц, а ветер доносил запах воды и травы.
Перси, сидя в тени, закрыл книгу и посмотрел на всех. Он не сказал ни слова, но на его губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. Он видел, как его семья, такая шумная и разная, лежит на берегу реки и смотрит на облака. И впервые за долгое время он почувствовал, что это правильно — быть здесь, с ними. Вдруг он заговорил:
— Знаете, я тоже кое-что вижу.
Все повернули к нему головы. Перси поднял руку и указал в небо:
— Вон то облако, похоже на меня. С идеально ровными краями, строгое, правильное.
Фред фыркнул, но сдержал смех. Джордж же не удержался и засмеялся в голос:
— Вот теперь точно! Перси, ты увидел в облаках себя.
— У него есть самосознание, — добавила Джинни.
— Значит, мы тут все собрались, и даже Перси нашёл своё место в облаках, — заметил Гарри.
— Я считал, что это место занято, — улыбнулся он, и по его лицу пробежала тень тепла.
И они продолжали смотреть на небо, где облака медленно плыли, меняя форму и давая им повод мечтать, представлять и просто быть вместе, такими разными, но такими нужными друг другу.
---
Они перебрались чуть дальше от воды, туда, где трава была суше, а тень от старой ивы создавала естественный навес. Кто-то расстелил пледы, кто-то просто уселся прямо на землю, и вскоре берег превратился в импровизированную столовую. Корзина, которую Молли собрала с такой предусмотрительностью, была открыта, и её содержимое, словно по волшебству, начало перекочёвывать на расстеленные салфетки.
— Мама — гений, — сказал Джордж, выуживая из корзины пирог с мясом. — Она знает, что мы голодны ещё до того, как мы сами это осознаём.
— Она просто знает тебя, — поправила Клеманс, улыбаясь.
Фред, сидевший рядом с Милией, уже успел схватить кусок пирога, но Джордж заметил это и с возмущением воскликнул:
— Эй! Это мой пирог! Я первый его увидел!
— Ты его увидел, но я его взял, — невозмутимо ответил Фред, откусывая большой кусок.
— Это нечестно!
— Жизнь нечестна, брат.
Джордж попытался выхватить пирог обратно, но Фред ловко увернулся, и они начали шуточную борьбу, сидя на траве. Джордж тянулся к пирогу, Фред отодвигал его, и они оба смеялись, пока наконец Милия не вмешалась:
— Прекратите! Вы оба похожи на детей.
— Мы и есть дети, — ответил Фред с набитым ртом.
— Дети, которые не умеют делиться, — добавила Милия, забирая у него пирог и передавая Джорджу. — Вот. Ешьте нормально.
— Ты меня предала, — притворно обиделся Фред.
— Я тебя спасла от переедания, — парировала она.
— Я люблю переедать.
— Я знаю. Поэтому я здесь.
Они обменялись взглядами, и Фред, на мгновение забыв о пироге, улыбнулся ей. Она сидела рядом, в лёгком платье, с влажными после купания волосами, и в этот момент она была самой красивой, что он когда-либо видел.
— Ты чего? — спросила она, заметив его взгляд.
— Ничего, — ответил он, отводя глаза. — Просто смотрю на тебя.
Клеманс тем временем протянула Джорджу кусок яблочного пирога, который она припасла отдельно.
— Держи. Я знаю, что ты любишь его больше мясного.
Джордж посмотрел на неё с таким выражением, будто она только что подарила ему всё на свете.
— Ты — лучшее, что случалось со мной.
— Я знаю, — ответила она, улыбаясь.
— Я серьёзно.
— И я серьёзно.
Рон, сидевший чуть поодаль, уже умял половину содержимого корзины. Он жевал так быстро, будто боялся, что еда исчезнет.
— Рон, ты хоть чувствуешь вкус? — спросила Гермиона, наблюдая за ним.
— Чувствую, — ответил он с набитым ртом. — Вкус победы.
— Ты просто быстро ешь, — сказал Гарри.
— Это стратегия, — поправил его Рон.
Вскоре Артур подошёл с большим кувшином лимонада, который он принёс отдельно, и начал разливать его по стаканам. Лимон был холодным, с лёгкой кислинкой, и идеально подходил к этому жаркому дню.
— Кто хочет добавки? — спросил он, обводя всех взглядом.
— Все, — ответил Фред.
— Я бы ещё выпил, — добавил Джордж.
— Я тоже, — сказала Милия.
Артур наполнил стаканы, и все с удовольствием сделали глоток, чувствуя, как прохлада разливается по телу.
— Знаешь, — сказала Клеманс, глядя на Джорджа, — я никогда не думала, что буду сидеть на берегу реки с семьёй Уизли и есть пироги.
— А я всегда знал, что ты будешь здесь, — ответил он, и в его голосе не было шутки.
Она улыбнулась, и он взял её за руку, слегка сжав пальцы.
Милия, сидя рядом с Фредом, заметила это и улыбнулась. Она повернулась к нему и тихо сказала:
— Они такие милые.
— Кто? — спросил он, не понимая.
— Джордж и Клеманс.
— А мы? — спросил он.
— Мы тоже милые.
— Только милые?
— И немного глупые.
— Это я могу, — ответил он, и она рассмеялась.
Все сидели на пледе, окружённые едой, смехом и лёгким ветерком, и в этом моменте было столько жизни, что казалось, время остановилось специально для них. Птицы пели где-то вдалеке, река тихо плескалась у берега, а солнце медленно двигалось по небу.
— Мы должны делать это чаще, — разглядывая горизонт Джинни.
— И будем, — ответил Фред, поднимая стакан с лимонадом. — За лето.
— За лето! — подхватили все.
И стаканы встретились в воздухе, а солнце продолжало светить, освещая этот день, который, возможно, станет одним из тех, что будут вспоминать ещё долгие годы.
---
Солнце уже перевалило за зенит, когда пикник подошёл к концу. Лёгкий ветерок колыхал траву, доносил запах воды и нагретой земли, и в этом воздухе чувствовалось что-то особенное — то самое лето, которое запоминается на всю жизнь. Кто-то ещё сидел на пледе, переваривая съеденное, кто-то потягивался и лениво поглядывал на воду, но Фред первым поднялся с пледа. Казалось, даже после нескольких часов на солнце в нём ещё оставалось достаточно энергии, чтобы устроить новое безумие.
Его взгляд задержался на Милии, которая лежала на траве и, прикрыв глаза, ловила последние лучи солнца.
— Ну что, кто хочет настоящего приключения? — спросил он, чуть наклонив голову.
Милия приоткрыла один глаз и улыбнулась. Она знала этот тон — он означал, что покоя уже не будет.
— Это зависит от того, что ты называешь приключением, — лениво отозвалась она.
— Догонялки, — просто ответил Фред. — По всему полю.
Милия села, поправила платье и, глядя на него, слегка прищурилась:
— Это же глупо. Мы не дети.
— Но мы можем вести себя как дети, — вмешался Джордж, подходя ближе. — В этом и есть смысл.
Клеманс, сидевшая рядом, посмотрела на него и в её глазах мелькнула та самая искра, которую он так любил. Она медленно поднялась, отряхнула траву с платья и, глядя на него с вызовом, сказала:
— Только не жалуйся, что я быстрее тебя.
Джордж рассмеялся, уже чувствуя азарт.
— Я быстрее!
— Я быстрее! — крикнула Клеманс, и прежде чем он успел ответить, она уже рванула с места. Ветер разметал её светлые волосы, а платье взметнулось за ней, и она бежала по полю, оставляя за собой лишь мелькающий силуэт.
Джордж не раздумывал ни секунды — он устремился за ней, и вскоре они оба исчезли в высокой траве. Их смех разносился над полем, и Джинни, наблюдавшая за этим, не выдержала:
— Похоже, началось, — сказала она, поднимаясь и, недолго думая, побежала за ними.
— Джинни, мы тут только поели! — крикнул Рон, но она уже не слышала его. Её рыжие волосы мелькали в поле, и она догоняла ушедших вперёд.
Гарри вздохнул, с тоской посмотрел на пустой стакан, но встал и потянулся.
— Это война, Рон, — сказал он, потирая руки. — Присоединяйся, если не боишься проиграть.
— Я не проигрываю, — ответил Рон, вскакивая, и они рванули вслед за остальными. Их шаги были тяжёлыми, но весёлыми, и они бежали по полю, оставляя за собой лишь следы на траве.
Перси остался сидеть на пледе, глядя на всех с лёгкой улыбкой. Его взгляд скользил по бегущим фигурам, и в нём мелькнуло что-то, похожее на грусть, но он тут же спрятал её.
— Ты не идёшь? — спросила его Милия, подходя ближе. Она стояла, прислонившись к дереву, и смотрела на него с мягкой улыбкой.
— Я понаблюдаю, — ответил он, хотя в его голосе послышалась нотка неуверенности.
— Наблюдать не так весело, как бегать, — сказала она, и, легко коснувшись его плеча, добавила: — Ты уверен?
Перси посмотрел на её руку, потом на поле, где его братья и сёстры смеялись и бегали, и почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Он не ответил, но поднялся и не спеша направился в сторону поля. Его шаги были неторопливыми, но в них чувствовалась решимость.
Трава вокруг них, высокая и влажная после дождя, касалась их ног, и казалось, что весь мир сузился до этого поля, до этих людей, до этого смеха, который не затихал ни на минуту. Кто-то падал в траву и лежал, глядя в небо, но тут же поднимался и снова бежал. Кто-то прятался в кустах, надеясь остаться незамеченным, но его всё равно находили, и это вызывало новый взрыв смеха.
Джордж и Клеманс уже скрылись за высокой травой, а Фред тем временем выбрал своей целью Милию.
— Попалась, — сказал он, тяжело дыша, но улыбаясь.
— Ты меня догнал, — ответила она, поворачиваясь к нему. В её глазах плясали солнечные зайчики, и она, на секунду задержав дыхание, добавила: — Теперь ты водишь.
— А я не согласна, — сказала она, но в голосе её слышалась нежность, которая делала этот спор бессмысленным.
Фред улыбнулся, и они на мгновение замерли, глядя друг на друга. Ветер шевелил её волосы, и в этом простом движении было что-то бесконечно родное.
— Ну давай, — сказала она, легко касаясь его руки. — Я жду.
День продолжался, и игры сменяли одна другую.
Когда все устали бегать, Джинни предложила прятки. Рон фыркнул, но вскоре уже прятался в высокой траве, почти сливаясь с ней. Гермиона, проходя мимо, остановилась и, глядя на его ноги, торчащие из травы, сказала с лёгкой улыбкой:
— Рон, я вижу твои ноги.
— Это не мои ноги, — ответил он, пытаясь спрятаться глубже.
— Чьи же?
— Чьи-то чужие.
Гермиона засмеялась, и они пошли искать остальных. Каждое их движение, каждый смех были наполнены лёгкостью, которая бывает только в такие дни, когда время течёт медленно и неторопливо.
Джордж, прячась за старой ивой, чувствовал, как Клеманс подходит ближе. Её шаги были почти бесшумными, но он знал, что она найдёт его. И когда её рука легла ему на плечо, он улыбнулся, выходя из укрытия.
— Ты знаешь, где я люблю прятаться, — сказал он, глядя на неё.
— Это потому, что я тебя знаю, — ответила она, и её глаза блестели на солнце.
— Это жутко.
— Но мило, — сказала она, и они оба засмеялись.
Вскоре все уже лежали на траве, переводя дух. Фред и Джордж устроили соревнование по запуску камешков по воде, и каждый раз, когда камешек отскакивал и разбивал поверхность реки, раздавались возгласы восхищения. Фред запустил камешек так, что тот отскочил семь раз, и все смотрели на него с уважением.
— Семь! — воскликнула Милия.
— Я лучше всех, — самодовольно сказал Фред.
— Ты просто везучий, — заметил Джордж, но в голосе его не было зависти.
— Это называется мастерство.
— Мастерство случайности, — подхватила Милия, и Фред, посмотрев на неё, улыбнулся, не став спорить.
А затем начался поиск четырёхлистного клевера. Все разбрелись по полю, перебирая траву, и это занятие казалось таким простым и таким правильным. Клеманс нашла его почти сразу — маленький листок с четырьмя лепестками, и, показывая его Джорджу, улыбнулась.
— Ты ходячая удача, — сказал он, обнимая её.
Она ничего не ответила, но в этом объятии было больше слов, чем в любом разговоре.
Солнце опускалось всё ниже, и день медленно переходил в вечер. Ветер с реки становился прохладнее, и кто-то уже начал собирать вещи. Фред и Милия сидели на траве, прислонившись друг к другу, и смотрели, как солнце садится за горизонт.
— Знаешь, — тихо сказала Милия, — я рада, что мы пришли сюда.
— Я тоже, — ответил Фред, и в его голосе звучала та же тихая радость, что и в её.
Они молчали, и в этом молчании было больше тепла, чем в любых словах.
---
Солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в мягкие золотистые и розовые тона. Река, которая ещё час назад была яркой и искристой, теперь казалась спокойной и почти сонной. Воздух стал прохладнее, и ветер, пробегая по полю, приносил запах травы и цветов, смешанный с едва уловимой влагой вечерней росы.
Все уже устали. Игры закончились, смех стих, и на берегу повисла та особая тишина, которая бывает только перед закатом, когда день уже почти прожит, а ночь ещё не вступила в свои права. Фред и Джордж лежали на траве, раскинув руки, Клеманс пристроилась рядом с Джорджем, положив голову ему на плечо, а Милия сидела чуть поодаль, обхватив колени руками и глядя вдаль.
Гарри, сидя на траве, смотрел на реку и, казалось, о чём-то задумался. Джинни, присев рядом с ним, тихо коснулась его руки, и он повернул к ней голову, чуть улыбнувшись. Гермиона и Рон лежали на спине, глядя в небо, где облака медленно плыли, меняя свои очертания. Перси сидел чуть поодаль, прислонившись к дереву, и смотрел на всех с лёгкой, почти незаметной улыбкой.
— Жалко, что день заканчивается, — тихо сказала Милия, не отрывая взгляда от линии горизонта, где солнце медленно касалось воды.
Её голос прозвучал почти шёпотом, но все услышали.
Фред, лежавший рядом, приподнялся на локте и посмотрел на неё. Её лицо было освещено тёплым закатным светом, и он заметил, как она слегка прикусила губу, словно пытаясь удержать этот момент внутри себя.
— Останься до заката... — тихо сказала она, и в её голосе слышалась лёгкая грусть.
Фред улыбнулся, и его рука легла на её плечо, слегка сжимая.
— Мы и останемся, — ответил он.
Милия покачала головой, и её взгляд стал чуть мягче.
— Я не про нас.
Фред понял. Она говорила о дне. О лете. О той беззаботности, которая так быстро ускользает, оставляя лишь воспоминания. Он ничего не ответил, только чуть крепче сжал её плечо, и они оба уставились на закат, где солнце уже начинало скрываться за горизонтом.
Рядом с ними Клеманс, не поднимая головы, произнесла почти неслышно:
— Мне кажется, я запомню этот день навсегда.
Джордж притянул её ближе, и она, чувствуя тепло его тела, улыбнулась.
— Хорошо, — ответил он. — Пусть будет так.
Все какое-то время молчали, и в этой тишине было больше смысла, чем в любых словах.
Перси, который редко вставал на их сторону, вдруг поднялся, подошёл к остальным и, остановившись рядом с Фредом, тихо сказал:
— Я тоже запомню.
И это были, пожалуй, самые важные слова, которые он произнёс за весь день.
---
Когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, оставляя лишь золотистую полосу на небе, они начали собираться. Неспешно, без суеты, будто не хотели, чтобы этот день заканчивался.
Фред взял корзину, Джинни подхватила плед, а Гарри и Рон, переглянувшись, пошли чуть впереди. Клеманс, держа Джорджа за руку, слегка прижималась к нему, а Перси, идя чуть поодаль, смотрел на них и чувствовал, что внутри него что-то меняется.
Милия шла рядом с Фредом, не глядя под ноги, не замечая, как трава касается её ног. Она была где-то там, внутри себя, перебирая воспоминания, как драгоценные камни.
— Знаешь, — сказал Фред, нарушая тишину, — я хочу, чтобы таких дней было больше.
— Они и будут, — ответила она, повернув голову к нему.
— Ты уверена?
— Уверена, — сказала она, и в её голосе появилась та самая лёгкость, которую он так любил.
Они пошли дальше, и вскоре вдали показалась Нора. Её окна уже светились тёплым жёлтым светом, а на крыльце стояла Молли, поджидая их с мягкой улыбкой.
Когда они подошли ближе, Артур, стоявший рядом с Молли, посмотрел на всех и, улыбнувшись, сказал:
— Кажется, это был хороший день.
Фред остановился, оглянулся на всех, и, заметив, как его семья стоит рядом, улыбнулся.
— Нет, — ответил он.
Все повернули к нему головы.
— Это был идеальный день, — сказал он, и в его голосе звучала такая простота и искренность, что никто не осмелился спорить.
Молли улыбнулась и, вздохнув, сказала:
— Ну заходите уже, ужин остывает.
Они вошли в дом, и дверь за ними закрылась, оставляя за порогом день, который, казалось, длился вечно.