До заката

Это был самый обычный день. Такой, который обычно никто не запоминает.

Именно такие дни потом вспоминают всю жизнь — когда не нужно никуда спешить, у всех выходной, все дома, и можно просто дышать, не думая ни о чём важном. Солнце уже вовсю заливало комнату сквозь лёгкие занавески, золотя пылинки, танцующие в воздухе, и наполняя комнату теплом. Рядом слышалось ровное, мирное дыхание Фреда, который засиделся в гараже с Джорджем допоздна. Они что-то мастерили, спорили, взрывали — как обычно.

Милия осторожно приподнялась на локте и посмотрела на него. Рыжие волосы прилипли ко лбу, ресницы отбрасывали тени на веснушчатые скулы, губы чуть приоткрыты. Он выглядел таким беззащитным во сне, что у неё на мгновение защемило сердце. Она смотрела на его лицо, как будто видела его впервые, и не могла налюбоваться.

В комнате было душно, и она осторожно, стараясь не разбудить ни любимого, ни Люмена, свернувшегося белым пушистым комком у них в ногах, выбралась из-под одеяла. Босиком ступила на тёплый деревянный пол и подошла к окну, приоткрывая форточку. В комнату ворвался свежий утренний воздух, пахнущий травой, росой и чем-то неуловимо летним. Где-то вдалеке пели птицы, и этот звук был таким мирным, что Милия на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь моментом.

Она потянулась, чувствуя, как приятно хрустят позвонки, и снова перевела взгляд на Фреда. Тихо подошла и присела на корточки рядом с кроватью. Её глаза скользили по знакомым до миллиметра чертам — веснушкам, которые она целовала сотни раз, морщинкам у глаз, что появлялись, когда он смеялся, маленькому шрамику на брови, оставшемуся после неудачного эксперимента в магазине.

Она улыбнулась и, оставив невесомый поцелуй на его скуле, тихо выскользнула из комнаты. Сзади послышалось, как он что-то пробормотал во сне и перевернулся на другой бок, натягивая одеяло на голову.

---

С кухни доносились голоса. Один — нежный, с лёгким французским акцентом, напевающий какую-то мелодию. Второй — привычно ворчливый, но в этом ворчании чувствовалась безграничная любовь.

Милия спустилась по длинной лестнице, ступеньки тихо поскрипывали под её босыми ногами, и вошла на кухню, улыбаясь.

— Доброе утро, — сказала она, уже подходя к плите, где шкварчал бекон, наполняя комнату аппетитным ароматом.

Молли, возившаяся с тестом для оладушек, обернулась и улыбнулась, вытирая руки о фартук.

— Милая, доброе утро! Как спалось? — вопросы посыпались привычной рекой. — А твой соня всё ещё дрыхнет?

Милия встала у плиты, ловко переворачивая шипящий бекон на сковороде, и оглянулась на Клеманс, которая как раз сбивала крем для оладий.

— Спалось чудесно, — ответила Милия, вспоминая, как поздно вчера вернулся Фред. — А он спит. Даже не шевельнулся, когда я выходила.

Клеманс хихикнула, перестав напевать свою мелодию:

— Джордж тоже почти до ночи в гараже сидел. Я слышала взрывы и грохот. Пришлось затыкать уши подушкой.

— Они что-то там мастерили, — улыбнулась Милия. — Кажется, они очень гордились результатом, судя по их лицам. Правда, Фред так и не сказал мне, что именно.

— Мальчишки, — вздохнула Молли, но в голосе её слышалась только нежность.

К восьми часам на кухню спустился Артур. Он был одет в удобный, легкий свитер, и вид у него был самый благодушный.

— Доброе утро, мои дорогие, — приветствовал он, подходя к Молли и нежно целуя её в щёку. — Пахнет божественно. Я просто слышу, как мой желудок поёт от счастья.

Он уселся на своё привычное место за столом, развернул свежий выпуск газеты и погрузился в чтение, изредка комментируя что-то, чем вызывал улыбки девушек. Клеманс принесла ему дымящийся кофе.

Дом жил своей собственной, неспешной жизнью. Часы на стене методично отсчитывали секунды, спицы мелькали, вывязывая очередной узор для свитера, а посуда в раковине сама собой мылась и складывалась на сушку, повинуясь лёгкому мановению палочки. Запахи на кухне сливались в симфонию уюта: свежий хлеб, жареный бекон, и любимый яблочный пирог Милии, который Молли поставила в духовку специально для неё.

---

К половине девятого дом начал просыпаться окончательно. Первыми, зевая и потягиваясь, появились Рон, Гермиона, Гарри и Джинни. Рон был заспанный, с растрёпанными волосами, и сразу потянулся к еде, за что получил лёгкий шлепок по руке от Гермионы. Гермиона, в отличие от него, уже привела себя в идеальный порядок, а Гарри выглядел отдохнувшим и улыбался, вдыхая запах свежей выпечки.

Джинни хотела было помочь накрыть на стол, но увидела, что всё уже готово. Она открыла было рот, чтобы сказать, что займётся братьями, но Молли опередила её, бросив через плечо:

— Джинни, детка, подними своих братьев с кроватей! А то они так и будут дрыхнуть, пока мы не съедим всё сами!

Джинни с тяжелым театральным вздохом сделала шаг к лестнице, но две руки одновременно легли на её плечи, усаживая обратно. Клеманс и Милия переглянулись и хитро улыбнулись.

— Мы разбудим, — сказала Клеманс с неподражаемым французским шармом.

Молли обернулась и одарила своих невесток сияющей улыбкой.

---

Девушки поднялись на второй этаж, толкаясь и тихо посмеиваясь. Остановившись у дверей, они обменялись взглядами и полным шёпота планом. Клеманс зашла в комнату Джорджа, а Милия — в свою.

Милия приоткрыла дверь и оставила её чуть приоткрытой. В комнате всё ещё стояла та утренняя дымка, которую разгонял солнечный свет. Фред сладко посапывал, разметавшись на кровати.

Она нашла свою палочку, и в глазах её заплясали озорные огоньки.

Один взмах, тихое заклинание:

— Венгардио Левиоса.

Фред, не просыпаясь, медленно поднялся в воздух. В соседней комнате Клеманс проделала то же самое. И на счёт «Раз, два, три» оба брата синхронно, словно по команде, оказались на полу.

Грохот, раздавшийся сверху, был слышен на первом этаже. Внизу все замерли, прислушиваясь, а потом раздался сначала удивлённый, а потом смеющийся крик Фреда:

— МИМИ!

— Доброе утро, Фредди! — крикнула Милия, звонко смеясь, и выбежала из комнаты, даже не обернувшись.

В коридоре её уже ждала Клеманс, у которой глаза тоже сияли от восторга.

— Бежим! — выдохнула Милия, и девушки бросились вниз по лестнице, заливаясь смехом.

Из их комнат донёсся ещё один грохот — видимо, парни пытались встать и споткнулись о разбросанные вещи. На лестнице показались встревоженные, но уже начиняющие улыбаться лица близнецов. Джордж выбежал в коридор, поправляя съехавшую майку.

— Ох, ну они у нас получат! — воскликнул он, высовываясь на лестницу, где уже скрылись фигуры девушек.

— Я тебе говорил, они что-то затеяли! — Фред, уже стоя на лестнице, пытался привести в порядок волосы. — Это сговор!

— Бежим! — крикнул Джордж, и братья ринулись вниз.

У подножия лестницы Милия и Клеманс уже стояли, глядя на них с самым невинным видом, но глаза их откровенно смеялись. Они прижались друг к другу, словно ища защиты.

— Доброе утро, дорогие! — пропела Милия.

— Вы ещё поплатитесь за это! — пригрозил Фред, спускаясь на несколько ступеней.

— Мы так и знали, — подхватила Клеманс, прячась за спину Милии.

Братья сбежали вниз, намереваясь «наказать» проказниц, но Молли, стоявшая у плиты, ловко перехватила их:

— А ну, кыш! — Она взмахнула полотенцем, и первый лёгкий удар пришёлся по плечу Джорджа, а второй — по руке Фреда. — Бегом умываться и за стол! А вы, две разбойницы, — она повернулась к девушкам, стараясь сохранить серьёзное лицо, — больше так не делайте, а то в следующий раз я буду на их стороне.

Милия и Клеманс синхронно закивали, делая самые невинные лица, но глаза их по-прежнему смеялись. Молли, отвернувшись, не смогла сдержать улыбки и покачала головой.

— Никакого сладу с ними, — прошептала она Артуру.

— Зато скучно не бывает, — ответил он, тоже улыбаясь.

---

Через десять минут вся семья сидела за большим деревянным столом, уставленным тарелками с едой. Завтрак был в самом разгаре, и, как всегда в этом доме, голоса перекрывали друг друга, тарелки с едой передавались по кругу, и каждый добавлял что-то своё в этот утренний шум.

— Дай ещё хлеба, — попросил Рон, уже умявший третью порцию яичницы.

— Передай масло, — попросил Гарри, и Джинни передала ему тарелку.

— Молли, это невероятно вкусно, — сказал Артур, наслаждаясь оладьями с кремом.

Клеманс рассказывала о новом рецепте французского пирога, который она собиралась попробовать приготовить, а Милия подливала чай и кофе, следя за тем, чтобы у всех были полные кружки. Фред сидел рядом, его рука время от времени касалась её спины, и это прикосновение было таким естественным, как дыхание.

Под столом Джордж незаметно щипал Клеманс за бок, и она, едва сдерживая смех, отвечала ему тем же. Рон, сидевший рядом, заметил это и только закатил глаза, что вызвало смех у Джинни.

— Прекрати, — шёпотом угрожала Клеманс, пытаясь сохранить серьёзное лицо. — Иначе я всем расскажу, как ты боишься плохих шуток.

Джордж убрал руку, но улыбка его стала ещё шире.

С завтраком было покончено, и девушки тут же встали, чтобы убрать со стола. Милия повернулась к Молли, которая уже потянулась к тарелкам:

— Молли, отдохните. Мы сами всё уберём.

И, несмотря на слабые протесты, миссис Уизли позволила им взять инициативу в свои руки.

Когда всё было вымыто, сложено и начищено до блеска, все начали расходиться по своим делам. За окном светило солнце, и никто не хотел сидеть в доме в такой прекрасный день.

---

Милия зашла в свою комнату, где её уже ждал Фред. Он сидел на краю кровати и играл с Люменом, дразня его верёвочкой. Увидев её, он отложил игрушку и поднялся с хитрой улыбкой.

— Ну что, когда мы остались одни и тебя никто не защитит... — он медленно подошёл к ней, пружиня на каждом шагу, как кот перед прыжком.

Милия подняла руки в шутливом жесте, отступая:

— Фред, я всего лишь разбудила тебя. Ты же не хочешь сказать, что не любишь так начинать утро? Это же было весело!

— Весело, — согласился он, уже почти вплотную. — Но за такое «весёлое» утро нужно платить.

В одно движение он закинул её на плечо. Милия взвизгнула от неожиданности и засмеялась, вцепившись ему в спину:

— Отпусти меня, дурак!

— Не дождёшься! — ответил он, подходя к кровати.

Он поднёс её к кровати и, прежде чем она успела вырваться, повалил на мягкое покрывало. Началась весёлая возня. Он щекотал её, и она смеялась так звонко, что, казалось, её смех разносился по всему дому.

— Вот так! — приговаривал он, не давая ей передохнуть. — Будешь знать, как сбрасывать меня с кровати!

— Хватит! Фред, пожалуйста! — она билась в его руках, но смеялась всё громче. — Не могу больше!

— Обещаешь, что больше не будешь? — спросил он, чуть ослабляя хватку, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Не буду! — выдохнула она, пытаясь отдышаться. — Наверное!

Её пробило на новый приступ смеха, и Фред, схватив её за руку, закричал с притворной яростью:

— «Наверное»?! Ну держись!

Он принялся щекотать её с новой силой, и она, наконец, не выдержав, рассмеялась и сдалась.

— Фредди, я сдаюсь! Я клянусь, что больше никогда так не сделаю! — крикнула она сквозь смех.

— Никогда? — не поверил он, останавливаясь и глядя на неё.

— Никогда! — выдохнула она, улыбаясь.

— Никогда-никогда? — переспросил он, всё ещё не веря.

— Никогда, — заверила она. — В этот раз.

Он закатил глаза и поднял бровь, но улыбнулся.

— Никогда, — поправилась она. — В ближайшее время. Точно.

Она лежала, растрёпанная, красная и счастливая. Он убрал с её лица выбившуюся прядь и провёл большим пальцем по её щеке.

— Ты просто удивительная, — прошептал он и мягко поцеловал её.

Поцелуй был нежным и долгим.

Когда он отстранился, она всё ещё смотрела на него с той же лёгкой улыбкой, и он, улыбнувшись в ответ, сказал:

— Ну всё, одевайся. Нас уже ждут.

Он сам поднялся и подал ей руку. Она с трудом встала, всё ещё чуть дрожа от смеха, и пошла к комоду, выбирая шорты и лёгкую майку.

Она чувствовала его взгляд на себе и, оглянувшись, увидела, что он стоит, прислонившись к дверному косяку, смотрит на неё с той же хитрой улыбкой и ждёт. Она закатила глаза, но улыбнулась в ответ и покачала головой.

— Я на улицу, — сказал он, подходя к двери и подмигивая ей.

Она проводила его взглядом, потом подошла к зеркалу и, глядя на своё счастливое отражение.

---

Выйдя на улицу, Милия на мгновение прищурилась от яркого солнца — день обещал быть по-настоящему тёплым. Все уже собрались на поляне за домом, где обычно проходили их семейные игры. Кто-то уже успел переодеться в лёгкое, кто-то всё ещё поправлял одежду на ходу. Фред уже стоял в центре, подкидывая в руке мячик и поглядывая на всех с хитринкой. Люмен важно восседал на крыльце, словно готовился наблюдать за представлением.

Гермиона взмахнула палочкой, и на небольшой поляне, словно по волшебству, появилась сетка — ровно посередине, разделяя пространство на две равные половины. Джинни, стоявшая рядом, одобрительно кивнула.

Молли разместилась под старой яблоней на мягком пледе, достав своё вязание. Артур присоединился к ней, прихватив с собой газету, но было видно, что он наблюдает за молодёжью с куда большим интересом, чем за новостями.

Милия на ходу собрала свои длинные чёрные волосы в высокий хвост, чтобы они не мешались — она знала, что будет прыгать и бегать, а волосы, выбивающиеся из причёски, всегда её отвлекали.

— Так, дайте подумать, — начала Гермиона, выходя в центр и оглядывая всех. — Играем четыре на четыре. Без мухлежа! — добавила она, бросив строгий взгляд на близнецов, которые тут же сделали вид, что слышат об этом слове впервые.

— Я? Мухлевать? — притворно возмутился Джордж, прижимая руку к груди. — Фред, ты слышал это?

— Даже не знаю, что это за слово такое, — подхватил Фред, невинно хлопая глазами. — Гермиона, ты нас обижаешь.

— Я вас знаю, — усмехнулась она, качая головой. — Поэтому предупреждаю сразу.

Фред вышел вперёд, слегка потеснив Гермиону локтем.

— Я и Джордж — капитаны! — объявил он, поднимая мяч над головой.

Джордж тут же встал рядом с ним, скрестив руки на груди в победной позе, как будто уже выиграл.

И началась битва за игроков.

— Первым выбираю я, — сказал Фред и, недолго думая, ткнул пальцем в Гарри. — Ты, Поттер, ко мне.

Гарри улыбнулся и перешёл на сторону Фреда, получив лёгкий шлепок по плечу от нового капитана. Тот лишь вскинул бровь, но ничего не сказал.

— Ну что ж, — протянул Джордж, оглядывая оставшихся. — Тогда я беру Рона. Мой братишка, иди сюда.

Рон неуверенно перешёл к Джорджу, и Фред тут же не удержался, фыркнув:

— Он же все мячи пропустит!

Милия, стоявшая чуть поодаль, шикнула на него:

— Фред!

— Что? — он поднял руки в притворно-невинном жесте. — Я просто констатирую факт!

Фред уже выбирал дальше:

— Так, кого же мне взять? — он театрально задумался, почесав подбородок, и вдруг указал на Джинни. — Джинни, иди ко мне.

Сестра радостно подбежала, встав рядом с братом и легонько ударив Гарри локтем в бок. Тот хмыкнул, но улыбнулся.

Остались девушки. Клеманс и Милия стояли рядом, скрестив руки на груди и с одинаковыми приподнятыми бровями. В их взглядах читался немой вопрос: «Почему нас не выбирают, когда всё так очевидно?».

Джордж победно вскинул руки:

— А теперь я беру... Гермиону! Тактика — наше всё.

Гермиона, чуть усмехнувшись, перешла к нему, и Джордж, не мешкая, взял Клеманс. Она подошла к нему, чуть толкнув плечом, и он подмигнул ей в ответ.

Ну а Фред, конечно же, забрал Милию. Как будто могло быть иначе.

Команды выстроились по обе стороны сетки. У Милии в команде — она у сетки, рядом с ней Джинни и Гарри, а Фред встал чуть позади, готовый подхватывать мяч. На другой стороне — Рон на подачи, Клеманс у сетки, Джордж и Гермиона по бокам.

— Мам! — крикнул Фред, повернувшись к яблоне. — Ты сегодня судья!

Молли отложила вязание и улыбнулась.

— Кто проиграет, готовит лимонад на всех! — добавил Фред, подмигнув соперникам.

— Начинаем! — объявила Молли, поднимая руку.

Игра началась.

---

Первая подача была за Роном. Мяч взлетел в воздух, и началась настоящая баталия. Команды то и дело перекидывали его друг другу, и шум стоял такой, что, наверное, слышно было даже в соседней деревне.

— Давай, Мими, покажи им! — крикнул Фред, когда мяч перешёл к ней.

Она ловко отбила его, и мяч улетел на сторону Джорджа. Тот, недолго думая, отбил его обратно, и его удар был таким сильным, что мяч перелетел через сетку и устремился прямо в сторону Джинни. Она попыталась поймать его, но промахнулась.

— Наша подача! — победно крикнул Джордж, взметнув кулак в воздух.

— Да он был в аут! — тут же возразил Фред, подходя к сетке.

— Чего?! — Джордж тоже шагнул вперёд, уперев руки в бока. — Мяч был на линии!

— На линии? Он вообще упал за ней!

— Глаза тебя подводят, братишка!

Милия, стоявшая рядом, лишь закатила глаза и глянула на Молли.

— Молли, кто судья? — напомнила она с улыбкой.

— Не спорьте, мальчики! — крикнула Молли, складывая вязание. — Мяч был в пределах поля. Очко первой команде.

— Что? — опешил Рон.

— Она что, перешла на их сторону? — возмутилась Клеманс, но тут же рассмеялась.

— Мама всегда за Милию, — пожал плечами Джордж. — Это всем известно.

— Неправда, я просто считаю, что вы должны играть, а не спорить. Продолжаем!

Второй розыгрыш был ещё более захватывающим. Мяч перелетал от команды к команде. Милия прыгала за мячом с такой лёгкостью, словно она провела годы, тренируясь в этом. В какой-то момент она подпрыгнула особенно высоко, чтобы отбить мяч, и в то же мгновение, когда она почти потеряла равновесие, Фред, стоявший позади, автоматически поймал её за талию.

— Осторожнее, — сказал он так спокойно, будто это было самым привычным делом в мире.

— Спасибо, — выдохнула она, опускаясь на землю и тут же готовясь к следующей атаке.

Никто из команды даже не обернулся. Это было настолько обыденно, что все уже перестали замечать.

— Если вы будете отвлекаться, они нас разгромят, — заметил Гарри, улыбнувшись.

— Пф, они нас? — фыркнул Фред, отпуская Милию. — Да мы только начали.

— Лимонад вы уже готовите? — крикнул Джордж с другой стороны.

— Мечтай!

В самый разгар игры произошло то, чего никто не ожидал: мяч, отбитый с особенной силой, взлетел выше крыши и приземлился прямо на неё, скатившись по черепице в желоб.

— Мяч на крыше, — без особого удивления заметила Гермиона.

— Я принесу, — сказал Джордж, но Фред остановил его:

— Нет, не надо. — Он прищурился, глядя наверх, и хитро улыбнулся. — Пусть Люмен принесёт.

Все посмотрели на кота, который с достоинством сидел на крыльце и наблюдал за игрой. Услышав своё имя, он чуть шевельнул ухом, но не пошевелился.

— Люменька, — позвал Фред, указывая на крышу. — Принеси мяч.

Кот на мгновение задумался, потом медленно, с видом полного превосходства, поднялся, потянулся и неспешно двинулся к дому. Спустя минуту он уже сидел на крыше, толкая мяч лапой, пока тот не скатился вниз прямо к ногам Милии.

— Видели? — воскликнул Фред. — Умнейший кот в мире.

— Он просто не захотел тебя расстраивать, — усмехнулся Джордж.

В третьем розыгрыше Джордж применил свой коронный приём — якобы случайно ударил по мячу так, что он полетел прямо в сетку, но при этом сам перешагнул линию, а потом сделал вид, что ничего не заметил.

— Аут! — крикнула Джинни, заметив это.

— Нет, я играл чисто! — возмутился Джордж.

— Братишка, ты только что перешагнул, — усмехнулся Фред.

— Сам ты перешагнул!

— Я не перешагивал!

— Перешагивал!

Молли поднялась с пледа и скомандовала:

— Фол, очко первой команде.

— Да что ж такое?! — воскликнул Джордж, вскинув руки.

— Меньше мухлюй, — миролюбиво заметила Гермиона.

— Я не мухлюю, у меня просто длинные ноги!

В одном из эпизодов Рон, поняв, что мяч улетает далеко за линию, подпрыгнул и с громким криком:

— Да он в аут улетел! Вообще в лес!

— Рон, ты просто не заметил, как он ударился о край поля, — спокойно ответила Джинни.

— Нет, я видел своими глазами!

— Завязывайте спорить и играйте! — крикнул Артур, которого тоже увлекла игра.

Фред, отбив очередную подачу, снова подхватил Милию за талию, когда она по инерции чуть не упала. В этот раз она даже не стала благодарить — просто коротко улыбнулась.

— Ты специально так прыгаешь? — спросил он тихо, так что никто не слышал.

— Нет, просто ты всегда оказываешься в нужном месте, — парировала она.

— Это называется забота.

— Или привычка.

Они переглянулись и улыбнулись.

Молли, наблюдавшая за ними, повернулась к Артуру:

— Посмотри на них.

Артур посмотрел, как Фред, даже не думая о мяче, смотрит на Милию, и улыбнулся:

— Они совершенно забыли, что вокруг кто-то есть.

— Я помню, какими мы были, — тихо сказала Молли. — Такими же.

— Только мы тогда даже не знали, во что ввязываемся.

— Но мы же справились.

— И они справятся, — кивнул Артур, глядя на них.

Взглянув друг на друга, близнецы снова переглянулись и хитро улыбнулись. Джордж подмигнул брату, и в следующую секунду мяч, который летел от Фреда в сторону Гермионы, внезапно изменил траекторию и улетел далеко в сторону, прямо в кусты. Этот мяч явно полетел туда не сам по себе, и все это знали.

Но вместо того, чтобы спорить, команда рассмеялась.

— Лимонад вам не помешает, — крикнул Джордж через поле.

— Не дождётесь! — парировал Фред.

Милия подняла мяч, улыбнулась и подала его обратно.

— Давайте просто играть, — сказала она, и все кивнули, будто это был единственный правильный ответ.

---

Как тебе этот момент: Игра закончилась победой Джорджа. Счёт был 15:13, и Фред, стоя посреди поля, всё ещё возмущался, размахивая руками и доказывая, что последнее очко было спорным. Все уже валялись на траве, кто на спине, кто на животе, пытаясь отдышаться после долгой и весёлой баталии.

— Нет, серьёзно, мам, ты видела этот момент? — не унимался Фред. — Он явно заступил за линию, а ты засчитала очко!

— Фред, — раздался спокойный голос Милии. Она лежала рядом с ним на траве, прикрыв глаза и наслаждаясь тёплым ветерком. — Заткнись. Ты как дед, ей-богу.

Фред цыкнул, но, услышав в её голосе мягкую насмешку, замолчал, только фыркнул и откинулся на траву, пробормотав:

— Все сговорились против меня.

Рон сидел рядом с Гермионой и Джинни, которая с лёгкой улыбкой смотрела на брата.

— И ты собираешься в сборную Гриффиндора? — спросила она с притворным сомнением. — Серьёзно? Я, конечно, верю в тебя, но руки у тебя дырявые. Я бы на твоём месте подумала, прежде чем идти на отбор.

— У меня руки не дырявые! — возмутился Рон. — Просто я не привык к такому формату игры!

— Конечно-конечно, — усмехнулась Джинни, переглянувшись с Гермионой.

Из гаража донеслись странные звуки — что-то похожее на жужжание, смешанное с глухими ударами. Затем раздался голос Артура:

— Гарри! Мили! Господи, помогите мне! Что за агрегат?!

Милия поднялась на локтях, а Гарри уже направился к гаражу. Девушка посмотрела на Фреда, который всё ещё лежал, не желая отпускать её.

— Я сейчас, — сказала она тихо, наклоняясь и оставляя невесомый поцелуй на его губах, прежде чем рывком подняться.

Фред вздохнул, проводив её взглядом, но не стал удерживать. Милия направилась в гараж, где застала Артура, пытающегося разобраться в маггловском устройстве, которое он нашёл накануне.

— Это просто старый миксер, — объясняла она, показывая, как он работает. — Видите, сюда кладутся продукты, а кнопка включает мотор.

— Но как он понимает, когда нужно остановиться? — удивлённо спросил Артур.

— Он сам не понимает, его нужно выключать, — улыбнулась Милия. — Вручную. Вот этой кнопкой.

Все, кто остался на поляне, наблюдали за этой сценой, и в этом зрелище было что-то особенное. Артур, светившийся от восторга, словно ребёнок, смотрел на очередное маггловское чудо, а Гарри и Милия терпеливо объясняли ему, как работает устройство.

— Вот это да, — сказал Артур, нажав кнопку. — Она работает!

— Мы заметили, — засмеялся Гарри.

Когда все наконец разошлись по своим делам, в доме стало немного тише. Каждый нашёл себе занятие: Артур вернулся в гараж, Гарри и Джинни обсуждали последние новости квиддича, а Рон и Гермиона отправились в сад.

Молли, постиравшая бельё, появилась на кухне с большим железным тазиком. Она искала помощи, чтобы развесить его.

— Доченьки, могу ли я попросить вас о помощи? — обратилась она к Клеманс и Милии, стоявшим у плиты.

Клеманс тут же кивнула:

— Конечно, мама Молли.

Милия, уже поднимаясь и забирая таз, направилась на улицу, легко толкнув дверь ногой. Вслед за ней вышла Клеманс.

Во дворе, где солнце уже поднялось высоко, а лёгкий ветерок шевелил листву старой яблони, Милия и Клеманс принялись за работу. Простыни, наволочки и рубашки перелетали из рук в руки, пока веревка постепенно заполнялась свежим, пахнущим ветром бельём.

Молли, оставшись на кухне, уже гремела посудой, готовясь к обеду, а из сада доносились голоса Гарри и Джинни, которые снова спорили о квиддиче.

Милия и Клеманс переглянулись, и, убедившись, что их никто не слышит, заговорили на французском — тихо, быстро, с лёгкими улыбками, которые не могли скрыть их секретного настроения.

— Ты видел, как он на неё смотрел? — спросила Клеманс, протягивая Милии влажную простыню и кивая в сторону сада.

— Конечно, видела. Он такой очевидный, что это почти смешно. Он думает, что он незаметен, но все уже заметили. Кроме неё, может быть.

— О, она заметила, — возразила Клеманс, поправляя наволочку на верёвке. — Она просто делает вид, что не замечает. Но я видела, как она покраснела, когда он подошёл к ней. Это было очаровательно.

— Очаровательно? — переспросила Милия с усмешкой, но в глазах её заплясали искорки. — Это скорее жалко. Он так нервничал, что чуть не споткнулся о собственные ноги.

— В этом и есть прелесть! — воскликнула Клеманс вполголоса. — Он теряет все свои способности, как только она рядом. Помнишь, как он пытался пригласить её на танец прошлым летом? Он готовился десять минут, потом подошёл к ней, и всё, что смог сказать: «Ты... хочешь... воды?»

Милия тихо рассмеялась, прикрыв рот рукой.

— О, я помню. Она сказала «да», и он пошёл за водой, а потом вернулся и выпил весь стакан сам, потому что боялся с ней говорить. Это была катастрофа.

Они обе тихо засмеялись, склонив головы друг к другу, словно заговорщицы.

— А он? — спросила Клеманс, кивая в сторону дома, где в окне мелькнула рыжая голова Фреда. — Он всё ещё смотрит на тебя так, будто ты единственный человек в мире?

Милия закатила глаза, но улыбнулась, не в силах скрыть тепла.

— Всегда. Это иногда утомляет. Он ходит за мной повсюду. Постоянно прикасается ко мне, берёт за руку, смотрит... Это и приятно, и немного душно. Иногда я хочу просто пять минут без его вопросов или шуток.

— Но ты любишь его, — сказала Клеманс, и это не было вопросом.

Милия взяла ещё одну рубашку и задумалась на мгновение.

— Да. Я люблю его. Потому что когда он улыбается или смеётся, я понимаю, зачем я здесь.

Клеманс мягко коснулась её плеча:

— Тебе так повезло, Милия. И ему тоже.

— Знаю, — тихо ответила Милия, и в её голосе послышалась нежность. — Но не говори это слишком громко. Он станет ещё невыносимее.

Клеманс засмеялась, и они снова склонились к белью.

— А те двое? — спросила Милия, кивнув в сторону крыльца, где Рон и Гермиона спорили о чём-то. — Эти тоже очевидны.

Клеманс вздохнула:

— Это совсем другая история. Они вечно спорят, но все знают, чем всё закончится. Они как два магнита, которые притягиваются и отталкиваются одновременно. Это утомительно, но и немного завораживает.

— Завораживает? — усмехнулась Милия. — А я нахожу это раздражающим. Они поймут друг друга, но не раньше, чем потеряют годы, делая вид, что друг друга не выносят.

— Это их способ любить, — философски заметила Клеманс. — У каждого он свой. Посмотри на Джорджа и меня — у нас всё просто, спокойно... Мы понимаем друг друга без игр.

— И это прекрасно, — улыбнулась Милия. — Вам повезло.

— Да, — мягко ответила Клеманс. — Нам всем повезло.

Они снова замолчали, но это молчание было наполнено лёгкостью и теплом.

Они продолжали работать, и их голоса, смех и французская речь разносились по двору, делая этот обычный день по-настоящему тёплым и запоминающимся.

---

Фред случайно выглянул в окно и замер. Во дворе, у самой веревки с бельём, стояли Милия и Клеманс. Они о чём-то говорили — быстро, оживленно, с теми самыми интонациями, которые он уже научился узнавать. Их смех то и дело вспыхивал, и они прикрывали рты ладонями, словно делились чем-то очень личным.

— Опять по-французски, — пробормотал он себе под нос, не в силах сдержать улыбку. — Сто процентов обо мне.

— Что? — спросил Джордж, подходя к окну и выглядывая наружу.

— Да ничего. Они опять что-то обсуждают. Сто процентов меня.

Джордж усмехнулся, наблюдая за той же картиной.

— А может, меня.

— Нет. Ты недостаточно интересный.

Джордж выгнул бровь, но промолчал, только покачал головой и, отвернувшись, вышел из комнаты, направляясь в гостиную.

---

А на улице день продолжался. Солнце стояло высоко, и воздух был наполнен тем летним покоем, который бывает только в такие беззаботные дни. Милия и Клеманс, закончив развешивать бельё, решили воспользоваться хорошей погодой и устроились на пледе в саду. Они переоделись в лёгкие шорты и короткие майки, но Клеманс, с её светлой кожей, предпочла укрыться под кроной старой яблони, а Милия, наоборот, легла на живот на солнце, подставив спину тёплым лучам и болтая ногами.

Рядом устроились Джинни с Люменом на руках — она разговаривала с ним, как с ребёнком, а он, жмурясь от удовольствия, мурлыкал и терся о её ладонь. Гермиона тоже была здесь, и, конечно же, она уже нашла тему для спора.

— Ну я же тебе говорю, если ставить щит за долю секунды, это неэффективно, — размахивала она руками, пытаясь донести свою мысль до Клеманс. — Нужно просчитывать противника, его движения, его намерения. А не просто реагировать!

Клеманс, слегка приподняв голову, убрала прядь с лица и вздохнула с лёгким французским акцентом:

— Это так не работает. И, pardon, мозг в экстремальной ситуации не успевает просчитывать. У тебя большая зацикленность на теории.

Джинни, с интересом наблюдая за спором, мельком поглядывала на Милию, которая уже раза три закатила глаза. Рыжуля чуть наклонилась к ней и шепнула:

— Долго это будет продолжаться? Может, покидаешься фактами?

Милия прищурилась от солнца, закусила губу и улыбнулась:

— Ммм, так не хочется умничать. Сейчас бы к любимому.

Она присела на корточки, взглянула на спорщиц и, подмигнув Джинни, сказала:

— Клеманс, продолжай гнуть свою линию. Ты мыслишь в правильном направлении.

Под возмущённый возглас Гермионы она встала и направилась к гаражу, оставляя подругу вновь втянутой в дискуссию. Джинни рассмеялась ей вслед, а Клеманс, воодушевленная поддержкой, продолжила спор с новой силой.

Милия даже не посмотрела на него. Но он слишком хорошо её знал. Это было приглашение. Она слышала, как он поднял голову, почувствовала его взгляд, а затем шаги, когда он направился за ней. Выйдя за угол, она улыбнулась и, не оглядываясь, побежала в сторону рощи, уже на ходу превращаясь в полярную волчицу.

Белое пятно мелькнуло между деревьев, и Фред, заворожённый этим зрелищем, ускорил шаг.

— Ну что ж, хочешь поиграть — мы поиграем, — прошептал он и устремился за ней.

Он бежал по знакомой тропе, пока не оказался на той самой поляне, где они когда-то проводили столько времени. Здесь было тихо, лишь ветер шевелил листву, и казалось, что весь мир замер в ожидании. Фред остановился, оглядываясь, но никого не видел.

— Фредди, потерял меня? Приглядись лучше, — раздался в его голове голос Милии, насмешливый, но тёплый.

Он повернулся, но в тот же миг сзади кто-то запрыгнул ему на спину.

— Попался!

Фред моментально схватил её, поддерживая, чтобы она не упала.

— Любовь моя! — он сиял от счастья.

Милия спрыгнула, обошла его, взяла за руки и слегка наклонила голову, так что прядь волос упала ей на лицо. Её улыбка была такой искренней и застенчивой, что у него на мгновение перехватило дыхание.

— Ну вот всегда ты так, — сказала она нежно. — Никогда не поворачивайся спиной.

А он смотрел на неё, как на сокровище, и, осторожно убрав прядь за ухо, заглянул в её глаза, в которых, как ему казалось, помещался целый мир.

— А я говорил тебе, как сильно я тебя люблю?

Милия запрокинула голову и рассмеялась — звонко, счастливо, так, что Фред не выдержал и подхватил её смех. Он обнял её и повёл к старому дереву, где, усевшись у корней, уложил её на себя.

Она чувствовала, как бьётся его сердце — и своё, в унисон с ним.

— Отвечая на твой вопрос, — прошептала она, поднимая глаза, — всегда.

Фред гладил её волосы, наблюдая, как её дыхание становится глубже, а веки тяжелеют. Ему было так хорошо, что всё остальное могло подождать.

Милия заснула, убаюканная его дыханием и тишиной леса. Солнце клонилось к закату, когда Фред наконец осторожно погладил её по спине.

— Мими, пора вставать. Темнеет, — тихо сказал он, целуя её в лоб.

Она приоткрыла один глаз, сонно улыбнулась и спросила сиплым голосом:

— А мама оставила мне мой любимый пирог?

Фред рассмеялся, помогая ей подняться:

— Первым делом о пирогах? Ну что ты за девушка?

Милия пошатываясь встала, взяла его за руку и с надеждой посмотрела:

— А что плохого? Остался или нет?

Они медленно побрели обратно к Норе.

— Ну, если Рон его не нашёл, то, наверное, остался кусочек, — пожал плечами Фред, но руку не отпускал.

— Рон? Да он и крошки не оставит, — с грустью вздохнула Милия.

За их спинами оставался ещё один день, прожитый в Норе. День, в котором не случилось ничего великого. Лишь смех, солнце, друзья, пирог, споры, бельё, развешанное на ветру, и несколько часов, проведённых рядом с теми, кого любишь. Наверное, именно из таких дней и складывается счастье.