Пока идет дождь

Как это и бывает после знойных дней, когда природа и люди изнемогают от жары, наступает облегчение — долгожданные дожди с грозами. И этот день был именно таким.

Лило как из ведра. Вода хлестала по стёклам окон, барабанила по карнизам и с глухим шумом разбивалась о подоконники. За окнами всё заволокло серой пеленой, и лишь изредка вспышки молний разрывали плотные тучи, на мгновение освещая сад и мокрые кроны деревьев.

Про такие дни обычно думают: «Ну вот, день пропал». Все ждут солнца, тепла, чтобы выйти и наслаждаться летом. Но именно в такие дни можно найти что-то особенное, что потом запомнится надолго, хотя понимаешь это лишь спустя время.

Милия лежала под одеялом, свернувшись клубочком. Она несколько раз пыталась подняться, но монотонный стук капель и далёкие раскаты грома только убаюкивали её всё сильнее. В комнате было прохладно, уютно, и казалось, что весь мир за окном замедлился, подчиняясь ритму дождя.

Собрав волю в кулак, она наконец выбралась из объятий одеяла и, накинув на плечи мягкий плед со стула, подошла к окну. Потирая сонные глаза, она всматривалась в серое утро. Блэк любила такую погоду. Дождь и гроза успокаивали её, возвращали мысли в порядок. Тёмное небо озарила яркая вспышка молнии, а через мгновение раздался гулкий раскат грома, прокатившийся по небу и затихший где-то над холмами.

Взглянув на часы, Милия охнула:

— Вот это да...

Она потёрла лицо и окончательно проснулась. Подойдя к комоду, выбрала вещи потеплее: мягкие домашние штаны и разноцветную футболку Фреда, которая была ей велика на пару размеров, а то и на все три. Она уже привыкла, что её любимый был не просто высоким — он был огромным по сравнению с ней. Собрав волосы в небрежный пучок, она вышла из комнаты.

Спускаясь по лестнице, она заметила, что внизу было необычно тихо. В доме Уизли это казалось почти невозможным, но, осознав, что главные источники шума сейчас на работе, всё встало на свои места. На кухне слышался только мерный стук капель по крыше и лёгкое позвякивание чашек.

В гостиной она застала Гермиону, которая сидела в кресле, уткнувшись в книгу. Рядом с ней на диване, растянувшись вниз головой, лежала Джинни. Её длинные рыжие волосы растрепались, почти касаясь пола, а сама она выглядела такой же сонной, как и погода за окном.

Заметив Милию, девушки оживились, на их скучающих лицах засияли улыбки.

— Доброе утро, Ми, — оторвалась от чтения Гермиона, закрывая книгу.

— Милиии, доброе утро! — пропела Джинни. — Ты сегодня рановато.

Она хитро улыбнулась.

Милия закатила глаза, но не смогла сдержать ответной улыбки.

— Доброе. А где Клеманс и Молли?

Джинни села нормально, поправляя растрёпанные волосы.

— Мама ушла с мальчиками на рынок, — сказала она и кивнула в сторону окна. — Такой дождь её не остановил. А вот наше маленькое солнце сейчас на кухне, пытается справиться с головной болью.

Милия посмотрела в сторону кухни, где за столом сидела Клеманс, склонившись над чашкой чая и массируя виски. Она подошла к ней, мягко положив руки на плечи.

— Дорогая, как ты?

Клеманс накрыла её руки своей ладонью и откинулась на неё, издав тихий стон.

— Голова болит из-за погоды, — простонала она. — Даже лечебный чай не помогает... Всё болит.

Милия оглянулась в поисках лечебного чемоданчика Молли. Найдя его, она быстро отыскала нужное зелье, смешала его с водой и поставила перед подругой.

Клеманс взяла стакан, понюхала и скривилась:

— Фу, пахнет просто отвратительно.

Она отодвинула стакан от себя подальше.

Блэк села напротив, подняв одну бровь с таким видом, будто у неё не было другого выхода.

— Фу... Это вообще можно пить?

— Нужно.

— Нет.

— Клеманс.

— Нет.

— Я сейчас сама тебе его залью.

Клеманс тяжело вздохнула, взяла стакан и одним глотком осушила его.

— Ненавижу тебя...

— Знаю, — довольно улыбнулась Милия. — Через десять минут поблагодаришь.

---

В этот момент входная дверь открылась.

На пороге стояла Молли — почти сухая, с довольной улыбкой на лице. За её спиной, насквозь промокшие, с сумками в руках, маячили Гарри и Рон. Вид у обоих был далёк от восторга: волосы прилипли ко лбу, одежда тяжёло оттягивала плечи, а вода с их обуви оставляла на полу маленькие лужицы. Молли, не обращая на это внимания, с порога направилась на кухню.

— Доброе утро, милая! — пропела она, чмокнув Милию в щёку. — Как спалось? Надеюсь, этот дождь тебя не разбудил?

— Нет, наоборот, спалось отлично, — улыбнулась Милия, всё ещё перебирая продукты. — Дождь убаюкивает.

— А нам, значит, по мокрой траве шлёпать, — проворчал Рон, встряхиваясь, словно пёс, и разбрызгивая капли вокруг.

— Прекрати, на полу лужи! — одёрнула его Гермиона, не поднимая головы от книги.

— Рон, не ной, — сказала Джинни, закатывая глаза. — Ты не растаял, как видишь.

— А мог бы.

— Мог бы, но не растаял, — отрезала Молли, забирая у него мокрые сумки. — Давайте, не стойте, проходите, высыхайте. И принесите продукты.

Забрав сумки, Милия и Клеманс начали их разбирать, перебирая овощи, зелень и свёртки с мясом. Гарри и Рон ушли переодеваться, но даже из коридора было слышно, как Рон что-то бормочет себе под нос.

— По-моему, он обиделся, что его заставили тащить сумки, — заметила Клеманс, аккуратно раскладывая помидоры.

— Ну, без этого он бы не испытал всё удовольствие от дождя, — с улыбкой сказала Милия.

Через несколько минут Клеманс, которой стало значительно лучше, с интересом разглядывала покупки, уже прикидывая, что можно приготовить на ужин. Она пританцовывала на месте, перебирая банки и пакеты, и что-то тихо напевала по-французски.

В гостиной Гермиона всё ещё была погружена в книгу, хотя уже заметно было, что её внимание рассеялось. Рон, успевший переодеться и надеть сухую футболку, снова подошёл к ней и, усевшись рядом, не выдержал:

— Гермиона, ну серьёзно, ты действительно считаешь, что книга интереснее меня?

— Рон, отстань! — ответила она, не поднимая головы. — Хотя бы на минуту!

— Да я просто спросил!

— Ты уже спросил пять раз за последние полчаса. Я тебя умоляю, дай мне дочитать главу.

Джинни подошла к Гарри с чашкой горячего чая и поставила её перед ним:

— Держи, чтобы не простыл. А то потом будешь кашлять и портить нам вечер.

— Спасибо, Джинни, — улыбнулся он. — Мама уже заваривает чай для всех, так что тебе не придётся долго ждать, — добавил он.

Дождь не думал останавливаться. Наоборот, он только усиливался. Молнии сверкали всё чаще, освещая сад и поля за окнами. Ветер раскачивал ветки деревьев, а дом наполнялся прохладой. Решение растопить камин пришло быстро. Клеманс, чувствуя себя уже почти хорошо, с радостью взялась за дело, и вскоре в камине запылал огонь, разгоняя сырость и наполняя комнату уютным теплом.

Молли в это время разливала чай по кружкам. Кому с мёдом, кому с лимоном, а для Милии — её любимый, с молоком. Она ловко расставляла кружки на подносе, пока по дому разносился запах свежего чая и мокрой древесины.

— Чай готов! — объявила она, заходя в гостиную.

Но в тот момент из угла раздался уже знакомый крик Гермионы:

— Рон! Отстань от меня! — раздался звонкий хлопок от закрытой книги. — У меня голова сейчас лопнет от твоих глупых вопросов!

Милия обернулась на звук. Рон, обиженно поднявшись с дивана, направился к столу и сел напротив, подперев подбородок рукой. Джинни и Гарри переглянулись, пряча улыбки, а Гермиона, вздохнув, раздражённо открыла книгу на нужной странице и уткнулась в неё.

— Чего это она? — спросила Милия, кивая в сторону подруги.

Рон отпил из своей кружки и пожал плечами:

— А я откуда знаю? Просто спросил, действительно ли ей книга интереснее, чем я.

Милия покачала головой, пряча улыбку:

— И она из-за этого на тебя накричала?

Рон уставился в стол, потом откинулся на спинку стула:

— Ну, может, я ещё что-то сказал... Но это же не повод на меня кричать! — специально повысил он голос, чтобы Гермиона точно услышала.

— Ты неисправим, Рональд, — усмехнулась Клеманс, проходя мимо.

Тишина, воцарившаяся после этого, была почти осязаемой. Несколько секунд слышался только дождь, барабанящий по крыше. Но Джинни, не выдержав, вскочила с места.

— Так, хватит этой хандры! — воскликнула она. — Отгоняем скуку! Будем слушать музыку, а то папа с братьями придут, а мы тут как мумии. Не дело!

— Поддерживаю! — крикнула Милия.

Джинни ловко нажала на кнопку, и по комнате разлилась лёгкая, ритмичная мелодия. Шум дождя тут же отступил на второй план, уступая место музыке. Дом снова ожил.

Молли, устроившись на диване с кружкой чая, с улыбкой наблюдала за тем, как Клеманс и Милия, пританцовывая, начали готовить ужин. Они двигались в такт музыке, передавая друг другу продукты и уворачиваясь от случайных брызг воды.

— Смотри, не урони картошку! — смеялась Клеманс, когда Милия, крутанувшись, чуть не выронила тарелку.

— Я держу! — ответила та и тут же закружилась снова.

Джинни танцевала больше всех, утягивая за собой даже Гермиону, которая, оставив книгу на диване, неловко, но с улыбкой пыталась повторять за ней. Гарри, с кружкой чая в руке, сидел на диване и хлопал в такт мелодии, а Рон, пытаясь скрыть улыбку, тоже начал отбивать ритм пальцами по столу.

— Вот это жизнь! — закричала Джинни, кружась по комнате. — Кто сказал, что дождливый день — это скучно?

— Я такого не говорил! — отозвался Рон.

— И я! — крикнула Милия из кухни, перекрикивая музыку и гром дождя.

Молли смотрела на них — на растрёпанных, смеющихся, счастливых — и чувствовала, как где-то глубоко внутри становится спокойно. За окном бушевала гроза, но в Норе было тепло, светло и по-настоящему живо.

---

Обстановка в доме была именно такой, какой и должна быть в дождливый вечер: тёплой, уютной, наполненной ароматами готовящейся еды и тихим гулом голосов. Время за готовкой и не только пролетело незаметно, и никто не понял, как наступил вечер. Серая пелена за окном сменилась глубокими сумерками, а свет в гостиной стал мягче, уютнее, отбрасывая на стены тёплые золотистые отсветы.

Клеманс и Милия лежали вместе на широком диване, обессиленные после долгой готовки, но довольные. Их ноги были переплетены, на коленях устроился Люмен, который весь день где-то пропадал, но теперь, мурлыча, устроился у них на руках, словно знал, что именно сейчас ему самое место. Кот жмурился от удовольствия, когда Клеманс чесала его за ухом, и довольно посапывал, издавая тихое урчание, похожее на работу маленького мотора.

Гермиона и Джинни под чутким контролем Молли расставляли посуду на столе. Тарелки, ложки, вилки — всё было на своих местах, и воздух наполнялся ароматами, которые заставляли желудок урчать. Молли то и дело поправляла салфетки, ворчала на слишком близко стоящие тарелки и следила, чтобы всё было идеально.

— Гермиона, детка, эту тарелку поставь сюда, — сказала Молли, указывая на свободное место. — И скажи Рону, чтобы перестал смотреть на еду, как голодный пёс.

— Я не голодный пёс! — возмутился Рон, услышав это, но не смог сдержать улыбки.

— Ты просто не умеешь ждать, Рональд, — сказала Джинни, проходя мимо с тарелкой в руках. — Это твоя главная проблема.

— Это не проблема, это... особенность характера, — парировал он.

— Называй как хочешь, — усмехнулась Джинни.

Еда на столе пахла божественно. Горячий суп дымился в глубокой миске, аппетитный мясной пирог золотился на блюде, а свежий хлеб, только что вынутый из печи, источал такой аромат, что у Рона уже текли слюнки.

— Мам, ну можно уже начать? — простонал Рон, сидя за столом и поглядывая на еду, как пёс на кость.

— Нет, Рональд, подожди, пока все соберутся, — строго сказала Молли, но не удержалась от улыбки.

Он, как только она отвернулась, попытался стащить кусочек хлеба, но Джинни, стоявшая рядом, тут же хлопнула его по руке.

— Ай! — воскликнул он, убирая руку.

— Будешь знать, — усмехнулась Джинни, с хитринкой глядя на брата. — Ещё раз попробуешь — ударю сильнее.

Рон фыркнул, но сел смирно, скрестив руки на груди, и только обиженно смотрел на хлеб, лежащий в корзинке.

Гарри, сидевший рядом, повернулся к Милии и тихо начал рассказывать о своих последних письмах из дома. Он говорил негромко, почти шёпотом, чтобы никто не слышал, но Милия внимательно слушала, чувствуя, как его голос становится всё более мрачным.

— Дурсли, как всегда, в своём репертуаре, — начал он, покачивая головой. — Вернон на днях снова рассуждал о том, что магия — это чушь, и что я «испортился окончательно».

Милия с сочувствием посмотрела на него, слегка нахмурив брови, и положила свою руку поверх его, слегка сжимая пальцы в знак поддержки.

— Бедный ты, Гарри. Ну и семейка у тебя. Они даже не понимают, кого потеряли.

— Да уж... — он грустно усмехнулся.

Клеманс в это время приподняла голову с дивана, обняла Люмена и, улыбнувшись, добавила:

— Не переживай, Гарри. Здесь — твоя настоящая семья.

— Спасибо, Клеманс, — тихо сказал он, и на его лице впервые за вечер появилась лёгкая улыбка.

Снаружи дождь стих до мелкой мороси, и в открытую форточку врывался запах мокрой травы и свежести. Окна были приоткрыты, и воздух в комнате становился всё свежее, смешиваясь с ароматом ужина. Где-то вдалеке слышалось пение сверчков, которое едва угадывалось за шумом дождя.

Ближе к семи часам вечера раздался шум снаружи, и входная дверь распахнулась.

— Мы домааааа! — закричали Артур, Джордж и Фред с порога. Их голоса разнеслись по всему дому, и уютная тишина мгновенно сменилась привычным шумом.

— Нас слышно за километр, — улыбнулась Милия, поднимая голову с дивана.

Но Фред уже направлялся к ней, не обращая внимания на мокрые джинсы и распущенные волосы. Он буквально упал на неё, как большой мокрый пёс, оставляя на её одежде влажные следы.

— Любовь моя, я так по тебе соскучился! — простонал он, прижимаясь к ней мокрой курткой.

— Отстань, Фред! Ты весь мокрый! — крикнула она, пытаясь оттолкнуть его, но он только прижимался сильнее, вдыхая её запах.

— Мне всё равно, — сказал он, улыбаясь и касаясь носом её шеи.

В это время за диван проскользнул Джордж, наклонился, чмокнул Клеманс в щёку и, прежде чем она успела ответить, устремился вверх по лестнице, крикнув:

— Я сейчас, только переоденусь!

Рон, сидящий за столом, не удержался и подначил брата:

— Давай, брат! А то она тут расслабилась, пригрелась...

Милия, услышав это, крикнула в его сторону:

— И ты туда же? Рон!

— Что? Я просто поддерживаю брата, — ответил он с невинным видом.

Но Фред не унимался. Он, как огромный ребёнок, продолжал обнимать её, пока Милия пыталась отбиться, и все вокруг с улыбкой наблюдали за этой картиной, наслаждаясь привычным семейным хаосом.

— Я весь день скучал! Мечтал прийти и увидеть тебя, а ты меня так встречаешь! — притворно надулся он, пытаясь изобразить обиду.

Как только она на секунду потеряла бдительность, он резким движением наклонился к ней и чуть не перевернулся на неё. И всё же он умудрился поцеловать её, и теперь не только он, но и она была мокрой.

— Фрееед! — простонала она, отталкивая его и вытирая губы. — Посмотри, что ты наделал! Ты меня всю перепачкал!

На её футболке красовалось огромное мокрое пятно, и она с укором посмотрела на него.

Все вокруг засмеялись, и Милия, схватив его за шкирку, потащила переодеваться.

— Пойдём, раз ты такой мокрый, переоденешься, — проворчала она, но улыбка не сходила с её губ, когда она тянула его вверх по лестнице.

В комнате Фред, хохоча, наблюдал, как она достаёт из комода сухие вещи, и его глаза были полны нежности.

— Дурак, — сказала она, бросая в него футболкой, но в голосе её звучала любовь, а не злость.

— И я тебя люблю, — ответил он, ловя футболку и тут же, подойдя сзади, обнял её, целуя в шею, в плечо, в щёку.

— Всё, переодевайся, а то ужин остынет, — сказала она, хотя сама не спешила высвобождаться из его рук, наслаждаясь теплом его тела.

Когда они, наконец, спустились, Молли уже позволила всем садиться за стол.

---

Ужин прошёл в теплой, уютной атмосфере. За столом было шумно, как всегда. Блюда передавались из рук в руки, звучали смех и шутки. Артур рассказывал о последних маггловских диковинках, которые он нашёл в гараже, и его глаза горели тем же огнём, что и у ребёнка. Клеманс переводила французские шутки для Милии, и обе они смеялись до слёз, когда перевод оказывался не совсем точным. Рон и Джинни спорили о квиддиче, перебивая друг друга, а Гермиона с улыбкой следила за ними, иногда вставляя свои язвительные замечания.

— Ммм, мам, это было просто нечто, — похвалил Джордж, доедая вторую порцию и откидываясь на спинку стула.

— Спасибо, сынок, — улыбнулась Молли. — Я рада, что вам понравилось.

— Понравилось? — переспросил Фред. — Да это был пир богов! Я мог бы есть это вечно.

— Ты и так съел три порции, — заметила Милия.

— И что? Я растущий организм.

— Ты уже вырос, Фред. Или ты так и останешься мальчишкой?

— Я останусь твоим мальчишкой, — ответил он, подмигивая, и Милия покачала головой, пряча улыбку.

---

После ужина все перетекли в гостиную, где мягкий свет камина и настольных ламп создавал уютную, почти сказочную атмосферу. За окнами всё ещё моросил дождь, но теперь он казался не хмурым, а скорее убаюкивающим, словно сама природа решила подарить этому дому тишину и покой. Стены старого дома хранили тепло, и воздух был наполнен ароматами дерева, воска и едва уловимым запахом выпечки, доносившимся с кухни.

Все расселись кто где: Фред и Милия устроились на одном диване, прижавшись друг к другу, Клеманс и Джордж заняли кресло, в котором едва помещались вдвоём, Гермиона села на пол, прислонившись к дивану с книгой, Рон и Гарри расположились на пуфиках, а Джинни, полная энергии, уже кружила по комнате, придумывая, чем бы развлечь всех.

— Так, хватит сидеть и скучать! — воскликнула она, хлопнув в ладоши. — Давайте играть в крокодила!

— В крокодила? — переспросил Гарри, удивлённо приподняв бровь. — Это как?

— Очень просто! — подхватила Джинни, сияя. — Один загадывает слово или фразу и показывает её жестами, без слов. А остальные угадывают. Кто угадал — тот и показывает следующее. И без подсказок!

— Звучит безумно, — протянул Фред, но его глаза уже загорелись. — Я за.

— Я тоже, — присоединилась Милия, слегка приподнимаясь на локтях. — Но предупреждаю: я буду показывать так, что никто не угадает.

— Это мы ещё посмотрим, — ухмыльнулся Фред и провёл рукой по её плечу, задерживая пальцы на изгибе талии. Она легко оттолкнула его ладонь, но улыбнулась.

Первым показывал Джордж. Он вышел в центр комнаты, задумался на мгновение, а затем важно раздул щёки, надулся и с нелепой серьёзностью прошёлся по комнате, выставив руки в стороны, будто изображал что-то большое и неуклюжее.

— Слон! — закричала Клеманс, едва взглянув на него.

— Да! — воскликнул Джордж, и все засмеялись.

— Ты даже не старался быть загадочным, — заметила Милия, улыбаясь.

— Зачем стараться, если она меня знает лучше всех? — ответил он, подмигнув Клеманс, и та едва заметно покраснела, но улыбнулась, коснувшись его колена под пледом.

— Ну, давай теперь ты, — сказала Джинни, указывая на Гермиону, которая всё ещё сидела с книгой в руках.

— Я? — переспросила Гермиона, отрываясь от чтения. — Хорошо, но только один раз.

Она вышла в центр, задумалась, а затем начала изображать человека, читающего книгу, но с преувеличенно важным видом. Она поправляла воображаемые очки, наклоняла голову и шевелила губами, будто читала вслух.

— Учёный! — сразу сказал Рон.

— Нет, — ответила она, продолжая жесты.

— Профессор? — предположил Гарри.

— Ты очень близка, Гермиона, — усмехнулся Фред, откинувшись на спинку дивана. — Это же ты, когда пытаешься нас чему-то научить!

— Фред! — она топнула ногой, но всё равно улыбнулась.

— Библиотекарь! — крикнула Милия, и Гермиона кивнула.

— Да! — сказала она, возвращаясь на своё место.

Очередь дошла до Милии. Она вышла в центр, подумала мгновение, а затем начала изображать что-то, что требовало точных и плавных движений. Она показала, как заваривает чай, изящно помешивая невидимой ложечкой, потом поднесла к губам воображаемую чашку и, прикрыв глаза, будто наслаждалась ароматом. Фред, наблюдая за ней с дивана, ловил каждое её движение, задерживая взгляд на её запястьях, шее, на том, как она легко и непринуждённо двигалась.

— Чай! — воскликнула Джинни. — Ты показываешь, как пьёшь чай!

— Точно, — улыбнулась Милия.

— Слишком просто, — фыркнул Фред, подавшись вперёд, и нарочито громко добавил: — Ты просто не хотела выходить из образа.

— Может, я просто хотела, чтобы ты на меня посмотрел, — парировала она, бросив на него быстрый взгляд, и он мгновенно сдался.

Игра продолжалась, и вскоре все уже смеялись до слёз. Когда Рон показывал «рыбу», он так неуклюже извивался, что все начали кричать «змея», «червяк», а Джинни заливисто смеялась, прижимая руки к животу.

Когда наскучил и крокодил, Джинни, сияя, объявила:

— Так, хватит! Давайте во взрывающие карты!

— Ох, вы же знаете, что я выиграю, — устроился поудобнее Артур в своём кресле, поправляя очки и пряча хитренькую улыбку. — Не обижайтесь потом.

— Пап, ты просто всегда жульничаешь, — усмехнулся Джордж, садясь на пол рядом с креслом Клеманс, и по привычке положил ладонь ей на колено, слегка поглаживая.

— Это не жульничество, а жизненный опыт, — ответил Артур, подмигивая.

Молли уже принесла карты, и Джинни, забрав их, хитро посмотрела на всех:

— А чтобы было интереснее, вот моё условие: кто проигрывает — выходит в сад и делает в ближайшей луже «снежного ангела»! Три раунда, три проигравших.

— Это безумие! — воскликнул Гарри, но в глазах его заплясали весёлые огоньки.

— Мы же не маленькие, — усмехнулся Фред, прижимая к себе Милию и пряча лицо у неё в волосах, пока она пыталась его оттолкнуть.

Молли вздохнула, покачала головой и устроилась в кресле:

— Я только наблюдаю. А то простужусь, а мне ещё дом в порядке держать.

— Договорились! — заявила Джинни, и игра началась.

Первый раунд выдался напряжённым. Джордж, которому вечно не везло, делал ходы с осторожностью, но Клеманс то и дело заглядывала ему в карты, пытаясь помочь.

— Джордж, смотри, у тебя вот эта карта может взорваться, — шепнула она, почти касаясь губами его уха.

— Ты же не хочешь, чтобы я проиграл? — ответил он тихо, улыбнувшись, и взял её руку в свою, сжимая пальцы.

— Хочу, чтобы ты не промок, — шепнула она в ответ, и они оба рассмеялись.

Но удача была не на его стороне — карта взорвалась у него в руках с громким хлопком, оставив на лице пятно сажи.

— Проиграл! — закричал Рон, указывая на него.

— Ну вот, опять, — вздохнул Джордж, но улыбнулся, когда Клеманс, смеясь, стёрла сажу с его щеки кончиками пальцев.

— Ничего, ты будешь самым красивым ангелом в этой луже, — сказала она.

Второй раунд достался Рону. Он так неуклюже пытался обойти опасную карту, что Гермиона, наблюдавшая за ним, не выдержала:

— Рон, просто выбери любую другую!

— Я знаю, что делаю! — крикнул он в ответ, но в следующую секунду карта взорвалась, разбрасывая искры.

— Ну вот! — воскликнул он, вскакивая.

— Не волнуйся, Рональд, — усмехнулась Гермиона, пряча улыбку за книгой. — Лужа тебя не укусит.

— С тобой не поспоришь, — пробормотал он, но в его голосе слышалась обида, смешанная с лёгкой обидой.

Третий раунд был самым напряжённым. Остались Фред, Милия, Гарри и Джинни. Фред, как всегда, пытался мешать Милии: то заглядывал в её карты, то щекотал её, пока она выбирала ход.

— Фред, отстань! — смеялась она, отталкивая его.

— Я тебе помогаю, — невинно ответил он, но руку убрал, только когда Милия, пригрозив ему локтем, выбрала карту.

— Мне кажется, я проиграю, — пробормотала она, смотря на свои карты, и Фред наклонился к ней, почти касаясь губами её виска:

— Тогда я пойду с тобой делать ангела. Вдвоём веселее.

— Мечтай, — ответила она, пряча улыбку.

Но в итоге проиграл Гарри. Джинни, выигравшая раунд, вскочила с места:

— Гарри, ты следующий! Лужа ждёт!

— Это нечестно, — засмеялся он, но поднялся, и все направились к выходу.

---

Наказание началось, и дождик, словно вторя их настроению, всё ещё моросил — не так сильно, как днём, но достаточно, чтобы превратить сад в скользкое месиво из грязи и мокрой травы. Мистер и миссис Уизли, стоя у окна в гостиной, с улыбками наблюдали за этой картиной. Молли покачивала головой, но в глазах её плясали тёплые огоньки, а Артур уже тихо посмеивался, прижимая к губам кружку с чаем.

Все остальные уже высыпали на крыльцо. Джинни, Гермиона и Клеманс стояли на верхней ступеньке, сжимая в руках мягкие полотенца, готовые укутать промокших «ангелов». Клеманс перекинула полотенце через плечо, её глаза сияли предвкушением, а сама она слегка пританцовывала от холода и нетерпения. Гермиона, более сдержанная, но тоже с улыбкой, поправила очки, чтобы не пропустить ни одной детали, а Джинни уже подпрыгивала на месте, готовая разразиться смехом.

Фред и Милия стояли чуть поодаль, у самого края крыльца, укрытые от мелкого дождя козырьком. Он обнял её за плечи, притягивая ближе, и она чувствовала тепло его тела даже сквозь прохладу вечера. Смех уже начинал рваться из груди, когда они увидели, как Гарри, Рон и Джордж, переглянувшись, ринулись к луже.

Джордж, старший и самый опытный в делах подобного безумия, первым рухнул в холодную воду, разбрызгивая грязь во все стороны, словно нарочно целясь в зрителей. Гарри последовал за ним, спрыгнув в лужу с лёгким криком, и через секунду уже водил руками и ногами, оставляя на мокрой земле очертания «ангела».

Рон хотел сделать это особенно эпично — разбежался, подпрыгнул и... поскользнулся на мокрой траве. Его ноги разъехались в стороны, он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но грация изменила ему, и он шлёпнулся прямо лицом в грязь. Раздался глухой и мокрый звук, который прервался громким хохотом Фреда. Милия, не сдержавшись, засмеялась так, что пришлось схватиться за перила, чтобы не упасть.

— Да вы видели! — крикнул Фред, чуть не сгибаясь пополам. — Он вляпался как настоящий профессор! Профессор грязи!

— Заткнись! — донеслось из лужи, где Рон уже пытался подняться, но лишь ещё глубже проваливался в мокрую грязь.

— Не обращай внимания, Рон, — крикнула Джинни, не переставая смеяться. — Ты у нас звезда! Такого идеального шлёпа ещё никто не видел!

— У меня просто не получилось! — выкрикнул он, наконец, выпрямившись и отплёвываясь от грязи.

— Ещё как получилось, — усмехнулся Джордж, продолжая размахивать руками, не переставая водить ими по земле. — Если бы можно было поставить оценку за стиль, у тебя было бы «превосходно».

— Особенно в момент падения! — добавил Гарри, хохоча во весь голос и сам покрываясь грязью.

Рон только фыркнул, но не удержался и тоже улыбнулся, а затем плюхнулся обратно в лужу, решив доделать своего «ангела» до конца. И, несмотря на своё нелепое падение, он справился отлично — его грязевой силуэт распластался рядом с ангелами Джорджа и Гарри, образуя троицу мокрых, счастливых и грязных фигур.

Когда их творения были завершены, все трое вскочили на ноги, смеясь и стряхивая грязь с одежды, и побежали обратно к дому. Клеманс, Джинни и Гермиона уже стояли наготове, и как только парни подбежали к крыльцу, их тут же накрыли мягкими полотенцами. Клеманс укутала Джорджа, вытирая его лицо от грязи и целуя его в лоб, пока он, смеясь, пытался вырваться.

— Ты выглядишь как водяной тролль, — сказала она, улыбаясь, и поправила полотенце у него на плечах.

— Но ты же меня всё равно любишь, — ответил он, подмигивая и обнимая её мокрыми руками.

Фред подхватил Милию на руки, не давая ей спрыгнуть с крыльца, пока она хохотала и пыталась вырваться из его объятий.

— Поставь меня на место! — крикнула она, смеясь.

— Ни за что, — ответил он, прижимая её к себе. — Ты должна видеть всё это с лучшего ракурса.

---

Когда парни зашли в дом, их встретил тёплый воздух, запах камина и снова горячего чая. Молли подала им полотенца и настояла, чтобы они немедленно пошли в душ, иначе «они превратятся в ледяные глыбы, и я не буду их отогревать до утра».

Спустя полчаса, когда все переоделись и согрелись, Нора постепенно стихла. Дождь за окнами вовсе прекратился, оставив после себя влажный блеск на траве и свежий, чистый воздух. Многие уже разошлись по комнатам, и дом погрузился в мягкую, уютную тишину, которую нарушал лишь потрескивающий камин.

Милия стояла у окна в своей комнате, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Сад был тёмен, но роща вдалеке чуть серебрилась в лунном свете, пробивающемся сквозь тучи. Где-то там, за деревьями, природа дышала свежестью, и её дыхание врывалось в открытую форточку, касаясь лица Милии прохладой.

Дверь за её спиной тихо скрипнула. Фред вошёл, закрыл за собой дверь, впуская в комнату мягкий свет из коридора, и Люмен проскользнул следом, запрыгнув на кровать и свернувшись калачиком у изголовья. Парень растянулся на постели, подложив руки под голову, и смотрел на девушку, стоявшую у окна.

— Отличный вечер, — прикрыл он глаза от удовольствия, улыбаясь и потягиваясь.

Милия не спеша подошла к кровати и села рядом, положив ладонь на его грудь, чувствуя ровный ритм его сердца. Он приподнял руку, коснулся её щеки и провёл пальцами по линии скулы, чуть задерживаясь на коже, такой прохладной после оконного ветра. Она ответила на прикосновение, слегка наклонив голову, и её глаза встретились с его.

— Честно, я думала, день пойдёт насмарку, — тихо сказала она, чуть нахмурившись от удовольствия и усталости одновременно. — Никто ничего не будет делать, все будут сидеть и хмуриться, а тут... такое.

Фред приподнялся на локте и, глядя на неё с несвойственной ему серьёзностью, мягко проговорил:

— Даже такие хмурые дни можно превратить в тёплые воспоминания. Главное — найти в них радость. Даже если эта радость — в луже с тремя идиотами, которые решили, что они ангелы.

Милия открыла глаза, и на её губах заиграла улыбка. Она приподняла бровь, слегка прищурившись:

— Ого, да вы поэт, Фредерик Уизли! Не думали написать книгу?

—Если книга будет о нас, то мне понадобится очень много пергамента. — ответил он, мягко рассмеявшись, и, потянув её за руку, утянул в объятия, зарываясь носом в её густые чёрные волосы.

Она прижалась к нему, чувствуя, как его руки обвивают её, как тепло его тела окутывает, смывая остатки прохлады. Его голос, чуть хриплый от усталости, доносился до неё, пока она тихо рассказывала о дне: о том, как Клеманс пыталась помочь Джорджу, как смеялась Джинни, как шутил Артур и как Рон вляпался в лужу. Её голос становился всё тише, и она почти не заметила, как провалилась в сон, убаюканная его дыханием, мерным стуком сердца и запахом его кожи — таким родным и тёплым.

Фред ещё долго не спал, глядя на неё, на то, как она прижимается к нему, как её рука лежит на его груди, и чувствовал, как внутри разливается тихое, глубокое счастье. А за окном ветер уже разгонял облака, и ночь становилась всё тише, и в этой тишине было слышно, как где-то в саду падает последняя капля дождя.