Реквием по чужому телу

Пока Ногицунэ смаковал осязаемость свежих пальцев, за ближайшей бетонной колонной шла отчаянная борьба за жизнь.

Сэм и Эллисон оттащили настоящее тело Стайлза подальше от эпицентра. Парня била дрожь, голова беспомощно запрокинулась, губы побелели, а пульс под пальцами Сэма бился рваными толчками.

— Стайлз! Открой глаза! – Эллисон села перед ним на колени, резко и сильно хлопая его по холодным щекам.

Сэм зафиксировал его за плечи и вжал пальцы в болевые точки под челюстью, выбивая спасительную реакцию.

— Вдохни! Слышишь? Давай! – рявкнул он.

И это сработало, Стилински вдруг дернулся от неожиданной боли и пришел в себя, распахнув глаза. В голове плыло, перед глазами вращались темные круги. Но как только ему удалось глотнуть воздуха, на него шквалом обрушилось осознание.

Тишина.

Впервые за долгие, выматывающие недели в его голове стояла чистая тишина. Чужой садистский хохот, вечно стоявший гулом в ушах, замолк. Мысли снова принадлежали только ему.

Он повернул голову и увидел... самого себя. Своего двойника, стоящего в центре холла в окружении теневых демонов.

Разделились... У Скотта получилось. Они правда вытащили эту дрянь наружу.

— Живой... – выдохнул Сэм, чуток расслабляя хватку на его плечах. — Ну слава богу.

Эллисон осторожно оттянула край окровавленного воротника Стайлза, осматривая след от клыков Скотта. Кровь всё ещё сочилась на кожу, не думая затягиваться.

— Стой... – Эллисон нахмурилась, и в её голосе проскользнула тревога. — Почему рана не затягивается? Он уже должен начать исцеляться!

Сэм прищурился, быстро вглядываясь в глубокий прокус.

— Странно... – сфокусировался он, качнув головой. — Укус сработал как вытеснитель магии, но исцеление не запускается. Или его тело слишком истощено, или волчий дар просто не взялся...

В этот момент Стайлз сжал пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не провалиться обратно в небытие. Тело горело и отзывалось дикой ломотой, но времени на отсидеться не было вообще. Взгляд Стайлза метнулся по холлу, оценивая обстановку. План сработал лишь наполовину. Да, Лис больше не прятался в его теле, но они не выиграли – они просто выпустили монстра на свободу. У Ногицунэ теперь была собственная плоть, за его спиной стояли готовые к бойне Они, а сами ребята были истощены, изранены и зажаты в угол. Преимущество стремительно утекало сквозь пальцы. Если не перехватить инициативу прямо сейчас, этот холл станет для них общей могилой. Нужно было что-то делать. И прямо сейчас. Стайлз зажмурился, судорожно пытаясь сообразить, чем человек без когтей и клыков может достать тысячелетнего духа. Все эти недели, пока Ногицунэ пировал в его теле, Стилински не просто спал на дне собственного разума – он был заперт там в полном сознании. Их мысли, страхи и воспоминания переплелись в одну общую сеть. Стайлз видел всё его глазами, чувствовал каждую чужую эмоцию и слышал эхо древних тайн. И именно сейчас, в поисках хоть какого-то козыря, Стайлз выудил из этой тёмной общей бездны то, что Ногицунэ не успел забрать с собой при физическом разрыве. Фантомный след памяти. Самую глубокую, тщательно спрятанную рану самого Амацу – простая девчонка Рин, мешки с золотом от правителя и унизительные пытки, во время которых у Небесного Кицунэ один за другим вырывали хвосты.

В центре холла Ногицунэ тем временем направился к Дину. Его походка изменилась. Исчезли прежняя нервная дерганость, припрыжка, сарказм и фальшивая дурашливость, с которыми Стилински обычно передвигался по миру. Без человеческой сущности Стайлза, которая хоть как-то разбавляла его тьму, дух превратился в чистую, холодную угрозу. В нем не осталось ни капли юмора –только злоба. Лис остановился в двух шагах от Винчестера. Его взгляд скользнул по катане, которую Дин продолжал сжимать в руках, выискивая момент для удара.

— Кажется, это моё, – ровным голосом произнес Ногицунэ, ведя подбородком в сторону лезвия.

Дин ничего не ответил. Лишь молча перехватил рукоять крепче, чуть подавшись корпусом назад и вжимая ботинки в плиты холла. В его глазах читалось предельно четкое и бескомпромиссное «хрен тебе».

На лице Лиса не проскочила даже тень раздражения. Он лишь повел двумя пальцами в воздухе.

— Опрометчиво, – так же холодно выдохнул дух.

В ту же секунду возле колонны вынырнули двое Они. Один жестко заломил руки Эллисон за спину, прижав демонический клинок к ее горлу, а второй впечатал Сэма лицом в стену, фиксируя его корпусом.

— Выбирай, Винчестер, – шепнул Ногицунэ, ловя взгляд Дина. — Клинок в моих руках... или их кровь на этом полу.

Дин сжал зубы и перевел взгляд с прижатого брата на Эллисон под клинком карателя. Выбора не было. Проклянув всё на свете, он нехотя разжал пальцы и опустил рукоять катаны вниз, отступая на шаг и отдавая оружие. Ногицунэ подхватил клинок за гарду, провел подушечкой пальца по стали и упился моментом полного контроля. Снова.

И именно в эту секунду из-за колонны раздался звук шагов. Настоящий Стайлз, превозмогая ломающий суставы огонь укуса и цепляясь за стены, сам поднялся на ноги. Он выдернул руку из кармана куртки, сжимая в кулаке жменю медяков, стальных монет и старое золоченое кольцо.

Стилински поймал взгляд Дина и невидимо для Ногицунэ, коротко кивнул ему: будь готов. Сделав ещё два шага вперед к Лису, Стайлз с резким презрением выдернул руку из кармана и со всей силы швырнул металл под ноги духу. Монеты со дребезжащим стуком раскатились по плитам холла, ударяясь о ботинки Ногицунэ. Один из медяков вихрем закрутился прямо у его ног.

Лис замер, а затем опустил взгляд на раскатившуюся у ног мелочь и золоченое кольцо и усмехнулся.

— Попрошайничаешь или подаешь? –Ногицунэ носком ботинка брезгливо оттолкнул закрутившуюся монету и уставился на свой прошлый сосуд. — Кажется, укус окончательно лишил тебя остатков ума.

— Это не подачка, Амацу, – с вызовом усмехнулся Стайлз, еле удерживаясь на ногах. — Это твоя настоящая цена.

— Оставь эти гроши себе на похороны, – с пренебрежением выдохнул Ногицунэ. — Прикроешь глаза, когда будешь дохнуть на этом полу. Хотя, за пару медяков тебя даже на тот свет никто не повезёт.

— А на меня ценника и не вешали. Зато за тебя отвалили целые мешки золота. – Стайлз не удержался, плечо тяжело ударилось о бок колонны, но он продолжил идти.

Ногицунэ даже не вздрогнул от этих слов, но воздух между ними будто сразу остекленел. Глумление сползло с его лица, как дешевая краска, оставив только въевшуюся в кости досаду. Имя «Амацу» резануло по ушам –дух не рассчитывал, что этот полуживой мальчишка доберется до самого гнилого, что было в его памяти. Палец на гарде катаны побелел от напряжения. Лис на секунду застыл, будто ему на самом деле показалось. Будто эхо в холле сыграло с ним дрянную шутку, извлекая наружу то, что должно было остаться заживо погребенным веками назад.

— Что ты сказал? – переспросил он. Звук вырвался сквозь сжатые зубы.

Лис чуть накренил голову набок, будто пытался расслышать в хриплом дыхании Стайлза подтверждение своей ошибки. Ему чертовски хотелось верить, что это просто случайный набор слов, а не точное попадение прямо в вскрытую язву.

— Правитель отвалил за тебя целые мешки золота, Амацу... Но глядя на эти медяки у твоих ботинок, я понимаю – за тебя переплатили даже эту ржавую мелочь.

Стайлз с трудом перевел дыхание и оторвал плечо от каменной поверхности. Дрожащими от боли пальцами он медленно расстегнул верхнюю пуговицу куртки, будто ему не хватало воздуха, и, чуть подавшись вперед, прямо и открыто уставился Лису в глаза с вызывающей ухмылкой.

Ногицунэ в ответ не взревел и не сорвался в слепую атаку, но сделанные им два быстрых, тяжелых шага к Стайлзу были налиты отравленной яростью. Подошва с хрустом смяла золоченое кольцо, навсегда впечатывая его в щель между плитами.

Он наставил острие катаны прямо в грудь Стилински, полностью переключив внимание на парня. Весь его фокус сжался до этого дерзкого сосуда – стоящие в стороне заложники, каратели и охотники просто перестали существовать.Лис повернулся к Дину боком, полностью открывая спину.

Винчестер зафиксировал этот момент. Чуть сместив центр тяжести и поджав пальцы для рывка, Дин бесшумно подался вперед, готовый к броску.

Полированная сталь катаны уперлась прямо в грудь Стайлза, чуть выше сердца, заставляя ткань куртки натянуться.

Они оказались нос к носу. Два абсолютно одинаковых лица – одно бледное, изможденное укусом, покрытое липким потом, и второе – идеальное, хищное, с темными, как бездна, глазами, в которых больше не было ни капли человеческого. Бывший сосуд и его древний хозяин. Двойники, смотрящие друг на друга с разным оттенком одной и той же безумной ненависти.

— Слишком смелый, да? – прошипел Ногицунэ. Звук его голоса вибрировал от зашкаливающего раздражения.

Лис подался еще чуть вперед, игнорируя всё вокруг. Клинок сильнее вдавился в грудину Стайлза, заставляя того глотнуть воздух. Дух вглядывался в знакомые черты – свои собственные черты, пытаясь найти в них хоть грамм страха, но находил только насмешку. Этот паршивый человек буквально заставил Лиса смотреть в зеркало своего самого унизительного прошлого и самой сильной душевной боли, которую он спустя тысячу лет помнил ее будто это было вчера.

— Думаешь, если выучил мое имя, то стал со мной наравне? – Ногицунэ наклонил голову, и на его челюсти желваки ходили ходуном. — Ты просто пустышка, Стилински. Гниющая туша.

Стайлз смотрел на него не моргая и не обращая внимания на клинок у сердца, он с вызовом повел подбородком вверх, прямо навстречу собственному дьявольскому лику.

— Но почему-то ты до сих пор стоишь в моем облике. Ничего посвежее найти так и не удалось?

Слова попали точно в цель. Ногицунэ замер, и в его глазах ещё сильнее вспыхнула ярость. Этот человеческий облик, который он нацепил, как трофей, сейчас работал против него. Он смотрел в собственное отражение — избитое, слабеющее, но не сломленное и впервые за сотни лет ощутил, как чужой дерзкий язык выжигает его изнутри.

— Ты думаешь, это игра? - выдохнул он.

Пальцы духа на рукояти катаны сжались и Лис подался еще ближе, буквально нависая над Стайлзом, готовым одним движением вогнать лезвие по самую гарду.

В этот момент Дин скользил сзади совершенно бесшумно, растворившись в тени колоннад, а все остальные замерли не дыша. Каждый его шаг был выверен до миллиметра – ни хруста, ни тяжелого дыхания. Он четко видел, как Лис заглотил наживку и полностью потерял контроль над обстановкой, ослепленный яростью к собственному «зеркалу».

Стайлз краем глаза уловил приближение Винчестера и, не сбавляя градус безумного риска, лишь сильнее уперся грудью в острие, едва не насаживаясь на клинок. Он пошел ва-банк, натягивая нервы духа до предела:

— Какая игра, Амацу? Ты просто дешёвая подделка. Ты носишь мое лицо, потому что ничего своего у тебя никогда не было... и не будет.

Этот удар стал последней каплей. Лицо Ногицунэ исказилось в дикой гримасе, а рычание вырвалось прямо из глубины груди. Дух уже был полностью готов одним росчерком вогнать лезвие и навсегда заставить этот рот замолчать. Катана уже пошла вниз пробивая куртку, когда из тени выскочил Дин. Короткий удар по запястью выбил катану из пальцев Ногицунэ как раз на пике его порыва – сталь крутанулась в воздухе, а Дин перехватил рукоять на лету.

Лис даже не понял, что остался без оружия. Захлестнувший его аффект выжег всю хладнокровную внимательность: он развернулся от Стайлза и пошел таранным шагом вперед, пытаясь достать противника уже голыми руками. Он был слишком опьянен гневом, слишком рассеян, чтобы вовремя сообразить, что перпендикулярно ему встал Винчестер с единственным оружием способным его уничтожить. Дин встретил его на противоходе и катана с сочным хрустом вошла ровно по центру груди Ногицунэ, пробивая плоть и впечатывая его в каменную колонну.

На секунду в холле воцарилась тишина. Только сталь пронзительно пела, до упора ушедшая в камень, да с клинка на плиты густо стекало что-то темное и тяжелое.

Пальцы Ногицунэ судорожно вцепились в лезвие, пытались сорвать его, сдвинуть, но сталь сидела намертво. Он перевел взгляд с рукояти у себя в груди на Дина, который все еще сжимал ее обеими руками, тяжело дыша и не ослабляя хватки.

— Ты проиграл, – выдохнул Винчестер прямо ему в лицо и с вызовом проворачивая рукоять на четверть оборота. А затем он дернул катану на себя, резко встряхнув клинок – кровь скатилась с лезвия и алой полосой легла на пол. А освобожденное тело Ногицунэ дернулось вперед и кулем рухнуло на плиты. Он свалился на колени, судорожно вжимая обе ладони в развороченную грудину. Черная жижа вперемешку с кровью захлестывала его пальцы, он хрипел, пытаясь заглотить воздух, но легкие больше не слушались. Его взгляды – затухающие, дикие, метнулись от Дина к Стайлзу, но в них уже не было ни величия, ни спеси. Только животный ужас. Лис выгнулся в последней судороге, попытался вымолвить хоть звук, но из горла вырвался лишь пузырящийся хрип.

Через секунду пальцы разжались. Двойник бессильно клюнул носом, завалился набок и окончательно затих, растянувшись на камне у подножия колонны. В ту же секунду губы мертвого Ногицунэ разжались в последнем выдохе. Из его раскрытого рта вырвалась отвратительно жужжащая черная муха. Муха – сущность духа взвилась вверх и метнулась вглубь холла, пытаясь вырваться на свободу.

— Не дайте ей улететь! – рявкнул Бобби, первым сориентировавшись в происходящем.

Крис Арджент среагировал быстро, будто репетировал это движение сотню раз. Нащупав на поясе заранее подготовленную шкатулку, он в один прыжок перехватил траекторию полета. Деревянные створки хлопнули в воздухе, намертво запечатывая муху внутри.

— Попалась, – выдохнул Крис, доставая из кармана ленту и туго обматывая шкатулку. — Теперь твоё место под Неметоном. На этот раз – навсегда.

А сам настоящий Стайлз, до этого державшийся лишь на чистом упрямстве и адреналине, сполз спиной по соседней колонне на пол. Он тяжело дышал, сжимая пальцами пробитую куртку, но не спускал глаз с умершего Ногицунэ. Оставшиеся без хозяина каратели мгновенно потеряли форму, превращаясь в клубы дыма, и рассосались в воздухе без единого звука. Опасность миновала окончательно.