-3- Дальше

Утро началось тихо. Итэр понял, что что-то не так, почти сразу. Полежал ещё несколько секунд. Море шумело. Ветер шевелил листья. Где-то в стороне кричала птица. Огонь давно погас. Всё было на месте. И всё-таки чего-то не хватало.

Итэр открыл глаза. Паймон спала рядом. Вот. Он посмотрел на неё. Она лежала на боку, подтянув ноги, и совершенно не соответствовала тому количеству шума, которое производила в бодрствующем состоянии. Итэр ещё немного послушал. Тишина.

Теперь возле потухшего костра лежала Паймон. Как будто так и должно быть. Итэр закрыл глаза. Открыл снова. Паймон осталась. Полезное наблюдение.

Он поднялся. Первой задачей было напиться. Второй — еда. Третьей, вероятно, дождаться, пока проснётся Паймон.

Итэр посмотрел на неё. Подумал. Нет. Третьей была еда. Паймон проснётся сама. Опыт вчерашнего дня подсказывал, что после этого еда всё равно станет первой. Он пошёл к ручью.

Когда вернулся, Паймон уже сидела возле костра. Лохматая.

Итэр присел напротив.

— Ты ушёл.

— К ручью.

— Паймон проснулась, а тебя нет.

Не обвинение. Просто сообщение. Но почему-то оно потребовало ответа.

— Я вернулся.

Паймон посмотрела.

— Паймон видит.

И через секунду:

— А есть еда?

— Есть. Но сначала к ручью.

Вот. Теперь всё снова было нормально.

После воды и завтрака Паймон предложила пройти дальше вдоль берега. Не намного. По крайней мере, именно так это прозвучало сначала.

Итэр всё ещё считал разумным возвращаться к костру до темноты. Паймон считала разумным посмотреть, что находится за следующим поворотом берега. Потом за следующим. Потом ещё немного.

— Там скала.

— Вижу.

— За ней может что-нибудь быть.

— Может.

— Значит, надо посмотреть.

Итэр остановился. Паймон пролетела ещё несколько метров и только потом обнаружила, что он больше не идёт. Вернулась.

— Что?

— Мы собирались дойти до ручья.

— Мы дошли.

— Потом до большого камня.

— Тоже дошли.

— Потом до скалы.

Паймон посмотрела на скалу.

— Ну да.

— Теперь ты предлагаешь посмотреть, что за ней.

— А тебе не интересно?

Итэр посмотрел на солнце. Потом на расстояние до места, где они ночевали.

— Интересно.

Паймон просияла.

— Тогда пошли!

— Завтра.

Она сдулась.

— Почему?

— Потому что сегодня мы уже ушли дальше, чем собирались.

— Но совсем немного!

— Именно так ты сказала про ручей.

Паймон открыла рот. Подумала.

— Тогда Паймон была права.

— Да.

— И про камень тоже.

— Да.

— И про скалу.

— Мы ещё не проверили.

— Вот поэтому и надо проверить!

Итэр некоторое время смотрел на неё. Логика замыкалась сама на себя и чувствовала там себя вполне комфортно.

— Завтра.

Паймон ещё немного повисела перед ним. Потом развернулась.

— Хорошо. Но завтра сначала сюда.

— Хорошо.

— Ты запомнишь?

— Да.

— Точно?

— Паймон.

— Что?

— Я помню, где находится скала.

Она удовлетворённо кивнула. Через несколько секунд:

— А вдруг ночью что-нибудь изменится?

Итэр пошёл обратно.

— Тогда завтра узнаем.

Паймон полетела следом. На следующий день скала осталась на месте. Паймон сочла это хорошим знаком. За ней оказался ещё один участок берега. Ничего особенного. Песок. Камни. Несколько низких деревьев. Россыпь ракушек возле воды. Паймон некоторое время смотрела.

— И всё?

— Похоже.

— Паймон ожидала большего.

— Скала ничего тебе не обещала.

Она посмотрела на него.

— Иногда ты говоришь очень странные вещи.

— Иногда?

Паймон задумалась. Итэр пошёл дальше.

— Эй!

Она догнала. На этот раз они вернулись позже.

Ещё через несколько дней знакомый участок побережья перестал быть центром. Сначала он был местом, от которого Итэр отсчитывал всё остальное. Ручей находился там. Яблоня — там. Удобное место для костра — здесь. Скалы — дальше.

Теперь точек становилось слишком много. Появилась небольшая бухта, где вода почти не волновалась даже при сильном ветре. Участок леса, в котором почему-то почти не было птиц. Два дерева, переплетённые корнями так плотно, что между ними образовалась естественная ниша. Высокая скала, с которой Паймон увидела далеко впереди продолжение берега. И ручьи. Их оказалось несколько. Итэр отмечал всё. Паймон тоже. Только иначе.

— Здесь были сладкие яблоки.

— Они были обычные.

— Эти слаще.

— Ты съела одно.

— Этого достаточно.

— Для чего?

— Чтобы понять.

Итэр посмотрел на неё. Паймон уже летела дальше.

— А там плохое место для ночлега!

— Почему?

— Ветер.

— Хорошо.

— И камни неудобные.

— Ты на них не спишь.

— Но ты спишь.

Итэр остановился. Паймон тоже. Она не придала собственным словам никакого значения. Просто полетела дальше. Итэр посмотрел ей вслед. Потом пошёл за ней.

Дни продолжали складываться из коротких выходов и возвращений. Расстояние росло медленнее, чем любопытство Паймон.

Память действительно возвращалась. Не тогда, когда Итэр требовал. Иногда из-за совершенно бессмысленных вещей.

Запах мокрой коры после короткого дождя. На мгновение — другой лес. Огромные деревья. Не эти. Стволы настолько широкие, что несколько человек не смогли бы обхватить их руками. Люмин впереди. Смеётся. Почему — Итэр не успел вспомнить. Картинка исчезла.

Он остановился. Паймон пролетела дальше. Вернулась.

— Что?

Итэр коснулся ладонью мокрой коры.

— Ничего.

Она посмотрела на него. Раньше обязательно спросила бы ещё раз. Теперь подождала. Итэр закрыл глаза. Запах оставался. Воспоминание — нет.

— Лес, — сказал он наконец.

— Этот?

— Другой.

Паймон опустилась ближе.

— Ты вспомнил?

— Немного.

— Какой?

Итэр попытался объяснить. Деревья. Высота. Свет между листьями. Люмин.

— Она была там?

— Да.

— Что вы делали?

— Не помню.

Паймон подумала.

— Но лес помнишь.

— Теперь да.

Она улыбнулась.

— Значит, уже больше, чем вчера.

Итэр посмотрел на неё.

Это было настолько простым выводом, что он почему-то не пришёл к нему сам.

— Да.

И они пошли дальше.

Через какое-то время вопрос оказался уже не в том, что находится дальше. Вопрос был в том, сколько ещё они собираются каждый вечер возвращаться назад. Чем дальше они уходили, тем чаще Паймон смотрела вперёд. Сначала Итэр думал, что это обычное любопытство. Потом понял: нет. Она действительно пыталась определить направление. Поднималась выше деревьев. Осматривалась. Возвращалась.

— Там лес продолжается.

— Вижу.

— Дальше холмы.

— Насколько далеко?

Паймон поднялась снова.

— Не очень.

— Это не расстояние.

— Для Паймон — расстояние.

— Полезно.

— Паймон старается!

— Я вижу.

Она показала язык. Итэр продолжил идти. Чуть позже она догнала.

— А ты вообще собираешься уходить с берега?

Вопрос появился без подготовки. Итэр остановился. Паймон тоже.

— Собираюсь.

— Когда?

Он посмотрел назад. Отсюда моря почти не было видно. Только узкая голубая полоса между деревьями.

— Не знаю.

Паймон нахмурилась.

— Ты каждый день говоришь «дальше».

— Мы каждый день идём дальше.

— А потом возвращаемся.

Итэр ничего не ответил.

Паймон подлетела ближе.

— Ты ищешь Люмин.

— Да.

— Здесь её нет.

Это прозвучало неприятно. Потому что было правдой. Итэр посмотрел на неё. Паймон не отвела взгляд.

— Мы не знаем наверняка.

— Не знаем.

Она согласилась сразу.

— Поэтому мы посмотрим всё.

Итэр ждал.

— Но потом надо идти дальше.

Вот. Не тебе. Нам. Итэр заметил. Паймон, похоже, нет.

— Куда?

Она зависла. Открыла рот. И впервые за долгое время ответ не появился сразу.

— Паймон не знает.

Итэр слегка приподнял бровь.

— Очень полезно.

— Но Паймон знает больше тебя!

Он посмотрел на неё.

— Это сейчас было оскорбление?

— Нет! Это факт.

— Хорошо.

Итэр ничего не спросил. Пока.

— Паймон знает дороги. Немного. И знает, что бывают города. И люди. И если мы найдём людей, можно будет спросить про Люмин.

— Это я тоже понимаю.

— Но ты всё равно возвращаешься сюда каждый вечер.

Итэр посмотрел в сторону моря. Она снова была права. Берег перестал быть ловушкой. Потом стал местом выживания. Потом знакомым местом. А теперь... Он не знал. Домом — нет. Слишком рано. Но возвращаться сюда было легко. Здесь всё уже было понятно. Почти. Паймон опустилась рядом.

— Паймон может быть проводником.

Итэр повернул голову. Она сказала это неожиданно серьёзно.

— Куда?

— Вперёд.

— Очень конкретно.

— Итэр!

Он улыбнулся.

— Я слушаю.

Паймон собралась.

— Паймон знает не всё.

Это было, пожалуй, самое осторожное заявление, которое он от неё слышал.

— Уже понял.

Она проигнорировала.

— Но больше, чем ты сейчас.

— Возможно.

— Точно больше.

— Хорошо.

— И Паймон умеет смотреть сверху.

— Это полезно.

— Знает некоторые вещи про людей.

— Какие?

Паймон задумалась.

— Разные.

Итэр ждал.

— Это тоже не очень конкретно, — признала она.

— Нет.

— Но Паймон может узнавать вместе с тобой.

Вот теперь он перестал улыбаться. Она смотрела совершенно серьёзно. Не предлагала проводить его до ближайшей дороги. Не обещала привести к Люмин. Не делала вид, что знает то, чего не знает.

Узнавать вместе. Итэр посмотрел вперёд. Дороги там всё ещё не было. Только лес. Потом холмы. А за ними что-то ещё.

— Хорошо.

Паймон моргнула.

— Хорошо?

— Будешь проводником.

Она просияла.

— Правда?

— Правда.

— Тогда Паймон считает, что сначала нужно...

И началось. Итэр слушал. Про направление. Про еду. Про то, что нужно обследовать оставшуюся часть берега. Про то, что Паймон может лететь впереди, но не слишком далеко. Про воду. Про яблоки. Почему-то снова про еду. Диалог уже давно перестал состоять из одних коротких вопросов и ответов. Иногда Итэр объяснял. Иногда спорил. Иногда Паймон перебивала. Иногда он перебивал её. Иногда они несколько минут обсуждали совершенно бессмысленную вещь только потому, что одному из них было интересно. Итэр не заметил, когда это изменилось. Наверное, так же, как не заметил, когда перестал считать её присутствие на берегу чем-то новым.

В тот вечер они вернулись почти в темноте. Паймон устала и летела ниже обычного. Итэр тоже устал. У костра она ела и рассказывала, куда им нужно пойти завтра.

— А потом можно подняться на тот холм, — говорила она. — Если оттуда будет видно дальше, мы поймём, куда идёт лес. А если не будет, Паймон поднимется выше. Только не слишком высоко, потому что сегодня там ветер был сильный, ты видел?

— Видел. Поэтому завтра сначала посмотрим, какой ветер будет утром. Если такой же, одна ты вверх не полетишь.

— Паймон умеет летать.

— Ты ещё недавно почти утонула.

Она возмущённо посмотрела на него.

— Это вообще другое!

— Конечно.

— Итэр.

— Что?

Паймон прищурилась. Он спокойно продолжил есть.

— Ты опять.

— Что опять?

— Издеваешься.

Итэр подумал.

— Немного.

Паймон фыркнула. Через минуту уже рассказывала что-то другое. А потом вдруг остановилась.

— Итэр.

— Мм?

— Мы далеко сегодня ушли.

— Да.

— Завтра ещё дальше?

Он посмотрел на огонь. Потом на темноту за пределами света. Ещё несколько дней назад неизвестность начиналась буквально за ближайшими деревьями. Теперь она отступила. Совсем немного. Но отступила. Итэр посмотрел на Паймон.

— Ещё дальше.

Она улыбнулась.

— Хорошо.

На этот раз слово прозвучало почти как договор.

И на следующий день они действительно ушли дальше. Первую ночь вдали от прежнего костра они не планировали. К вечеру море осталось далеко позади. Его ещё было слышно, если остановиться и прислушаться, но между ними и берегом уже стоял лес. Не тот редкий, почти прозрачный, к которому Итэр привык за первые дни. Здесь деревья росли плотнее. Земля под ногами стала мягкой, влажной, покрытой прошлогодними листьями. Паймон поднялась выше. Итэр остановился.

— Видишь берег?

Она исчезла между ветвями.

Через несколько секунд сверху:

— Немного!

— Солнце?

— Уже почти село!

Это он видел и сам. Паймон опустилась.

— Если идти обратно быстро...

Итэр посмотрел туда, откуда они пришли. Потом вперёд. Возвращение займёт несколько часов. По темноте. Через лес, который они прошли только один раз. Причём исключительно ради того, чтобы утром снова пройти его в обратную сторону.

— Нет.

— Нет?

— Останемся здесь.

Паймон огляделась.

— Прямо здесь?

— Нет.

Он пошёл дальше.

— Тогда где?

— Найдём.

— Что?

— Место.

— Какое?

— Сухое.

Паймон полетела рядом.

— И всё?

— Желательно без животных.

— Каких?

— Любых достаточно крупных, чтобы захотеть выяснить, съедобны ли мы.

Паймон задумалась.

— Паймон не съедобная.

— Откуда знаешь?

Она посмотрела на него с искренним возмущением.

— Итэр!

— Что?

— Паймон не еда!

— Я знаю.

— Тогда зачем ты...

Он улыбнулся. Паймон замолчала. Прищурилась.

— Ты опять.

— Немного.

— Когда ты научился так часто издеваться?

Итэр подумал.

— Не помню.

Паймон открыла рот. И закрыла. Шутка внезапно оказалась не совсем шуткой. Итэр тоже это понял. Несколько шагов они прошли молча. Потом Паймон сказала:

— Может, вспомнишь.

Не жалостливо. Просто как факт. Итэр кивнул.

— Может быть.

Место они нашли возле ручья. Паймон обнаружила воду первой. Вернулась настолько довольная собой, будто лично выкопала русло.

— Там вода!

Итэр сразу изменил направление. Ручей оказался шире предыдущих. Холодный. Прозрачный. Дно было видно между камнями. Итэр присел. Паймон зависла рядом. Он посмотрел вверх по течению. Потом вниз. На поверхность. На берега. Понюхал воду. Паймон ждала. Итэр зачерпнул немного ладонями.

— Ты каждый раз так делаешь.

Он выпил совсем чуть-чуть.

— Да.

— Даже если вода выглядит нормальной.

— Особенно если выглядит нормальной.

Паймон вздохнула.

— Опять грибы.

— Грибы многому меня научили.

— Ты их даже не ел!

— Именно.

Она рассмеялась. Итэр подождал. Ничего. Ещё немного воды.

— Нормальная.

Паймон тут же опустилась к ручью. Итэр посмотрел на неё. Она остановилась.

— Что?

— Подожди.

— Ты только что сказал, что нормальная.

— Для меня.

— А для Паймон?

— Не знаю.

Она нахмурилась.

— Мы оба пьём воду.

— Да.

— Значит...

— Паймон.

Она посмотрела.

— Я не знаю, кто ты.

Тишина. Он сказал это совершенно спокойно. Не обвинение. Не вопрос. Факт.

Паймон медленно опустила взгляд на воду.

— Паймон тоже не знает.

— Вот поэтому подожди.

Она помолчала. Потом села на камень.

— Хорошо.

Через некоторое время вода никак себя не проявила. Паймон выпила.

— Вкусная.

— Это вода.

— Вода тоже бывает вкусная.

— Хорошо.

— Эта лучше той, возле берега.

— Возможно.

— Точно.

— Ты провела сравнительное исследование?

Паймон подозрительно посмотрела на него.

— Паймон не знает, что это значит, но звучит так, будто ты опять издеваешься.

— Немного.

Ночевать пришлось на земле. Паймон это почти не беспокоило.

У неё вообще обнаружилась удивительная способность устраиваться там, где Итэр счёл бы положение тела неудобным.

Он расчистил участок от веток и камней. Проверил деревья над ними. Паймон наблюдала.

— Зачем вверх смотришь?

— Сухие ветки.

— И?

— Ночью ветер.

Паймон тоже посмотрела. Большая мёртвая ветка действительно висела над тем местом, которое сначала показалось ей удобным. Она медленно перелетела в сторону.

— А.

Итэр ничего не сказал.

Через несколько минут Паймон спросила:

— Ты раньше так ночевал?

Он остановился. Вопрос был простым. Ответ должен был быть тоже. Не появился. Итэр посмотрел на землю. На костёр. На лес. Что-то было знакомым. Не это место. Само действие. Найти воду. Выбрать укрытие. Посмотреть вверх. Оценить ветер. Огонь не слишком большой. Оружие достаточно близко. И... Небо. Итэр поднял голову. Между ветвями появились первые звёзды.

Что-то внутри него дрогнуло. Не воспоминание. Сначала ощущение. Огромное пространство. Холод. Но не неприятный. Люмин рядом. Небо... Нет. Не небо. Небеса. Разные.

Итэр перестал слышать Паймон. Звёзды были другими. Однажды — фиолетовыми. Нет. Не звёзды.

Свет какого-то мира проходил через атмосферу и окрашивал всё небо. Люмин лежала рядом. Где? Крыша? Камень? Тёплая поверхность под спиной.

Она показывала вверх.

— Эта похожа...

Голос исчез. Картинка дёрнулась. Другой мир.

Четыре луны. Одна огромная, жёлтая. Две маленькие, почти прозрачные. Четвёртая ещё меньше и синяя.

Люмин смеётся. Его собственный голос.

— Не может быть.

— Может.

— Это физически...

— Итэр.

Другой обрывок. Небо без звёзд. Совсем. Чёрное. И от этого почему-то было страшнее, чем от любого другого. Потом свет. Путь. Не дорога. Между мирами.

Итэр резко вдохнул.

— Итэр?

Паймон была рядом. Очень близко. Он не сразу понял, где находится. Лес. Звёзды. Обычные. Наверное. Паймон смотрела на него.

— Ты опять вспомнил.

Это уже не было вопросом. Итэр поднял голову.

— Звёзды.

Паймон тоже посмотрела вверх.

— Какие?

— Другие.

Она перевела взгляд на него. Итэр пытался удержать картинки.

Луны. Фиолетовое небо. Люмин. Чёрная пустота.

— Мы путешествовали.

— С Люмин?

— Да.

— Где?

Он открыл рот. И понял, что ответа слишком много. И одновременно нет вообще.

— Везде.

Паймон моргнула.

— Это где?

Итэр тихо хмыкнул. Один раз.

— Не знаю, как объяснить.

Паймон устроилась рядом.

— Попробуй.

И он попробовал. Не всё. Рассказал о небе с четырьмя лунами. Паймон сначала решила, что он шутит. Потом увидела его лицо.

— Правда четыре?

— Да.

— И они не падали?

— Почему должны?

— Их четыре!

— Это не причина падать.

— Для Паймон причина.

Итэр улыбнулся.

— Люмин сказала примерно то же самое.

Паймон просияла.

— Правда?

— Нет.

— Итэр!

Он рассмеялся уже заметнее. Паймон возмущалась ещё несколько минут. Но потом снова посмотрела на звёзды.

— Значит, вы много путешествовали.

Итэр тоже поднял голову. Тянущее чувство осталось. Теперь он понимал чуть больше. Недостаточно. Но больше.

— Очень много.

На следующее утро они не вернулись. Решение даже не обсуждали долго.

Паймон спросила:

— Назад?

Итэр посмотрел в сторону моря.

— Зачем?

Она подумала.

— Костёр.

— Сделаем другой.

— Яблоки.

Итэр достал одно. Паймон посмотрела.

— Убедительно.

— Тогда вперёд.

Она улыбнулась.

— Вперёд.

После этого прежний берег перестал быть местом, куда они возвращались. Дни начали складываться иначе.

Утром — направление. Днём — дорога. К вечеру — вода и место для ночлега. Иногда море снова появлялось справа. Иногда исчезало на несколько дней. Они нашли ещё три ручья. Один оказался настолько мелким, что Паймон заявила, что это вообще не ручей.

— Вода течёт.

— Очень мало.

— Это не меняет определения.

— Кто сказал?

Итэр задумался.

— Не знаю.

— Вот!

— Но определение помню.

— Откуда?

— Не знаю.

Паймон некоторое время летела рядом.

— У тебя странная память.

— У тебя тоже.

— Паймон хотя бы знает, что ручей маленький.

— Это не знание. Это мнение.

— Это маленький ручей.

— Уже ручей?

Паймон замолчала. Итэр посмотрел.

— Ты специально!

— Немного.

Вопросы о мире теперь Итэр задавал всё чаще. Паймон всё равно говорила больше. Это, вероятно, уже было неизменным законом природы.

Но иногда они шли долго, и Итэр спрашивал:

— Ты говорила, что есть города.

— Есть.

— Большие?

— Разные.

— Ты была в них?

Паймон задумалась.

— Кажется.

— Опять?

— Не начинай.

— Не начинаю.

— Паймон просто знает, как выглядят города.

— Какие?

Она рассказывала. Дома. Улицы. Магазины. Люди. Стража. Деньги. Некоторые слова приходили ей легко. Некоторые приходилось искать. Иногда она сама удивлялась тому, что знает.

— Значит, есть государства?

— Да.

— Сколько?

Паймон зависла.

— Несколько.

— Очень точно.

— Паймон не справочник!

— Уже понял.

— И вообще, ты сам почти ничего не знаешь.

— Поэтому спрашиваю.

— Это нечестно.

— Почему?

— Потому что Паймон отвечает, а ты потом задаёшь ещё вопрос!

Итэр посмотрел на неё.

— Так работает разговор.

Паймон несколько секунд молчала.

— Паймон больше нравилось, когда вопросы задавала она.

— Я заметил.

Слово появилось днём. Совершенно случайно. Они поднялись на очередной холм. Лес впереди наконец начал редеть. Далеко виднелись другие возвышенности. Паймон зависла выше. Итэр стоял на камне. Ветер был сильнее.

— Если там есть дорога, — сказала Паймон, — она должна вести к людям.

— Почему?

— Потому что дороги обычно куда-то ведут.

— Сильное наблюдение.

— Итэр.

Он улыбнулся.

— Продолжай.

— Если найдём людей, можно спросить, где мы вообще находимся. Хотя Паймон примерно знает.

Итэр повернулся.

— Знаешь?

— Ну...

Она опустилась.

— Не место.

— Тогда что?

Паймон задумалась.

— Мир.

Итэр ждал.

Она посмотрела на него.

— Тейват.

Что-то произошло. Не вокруг. Внутри. Итэр перестал дышать. Паймон ещё говорила. Он не слышал.

Тейват. Слово вошло слишком глубоко. Не как новое. Не как название, которое нужно запомнить. Как что-то найденное. Старое. Настолько старое, что на мгновение стало больно физически. Грудь сжало. Итэр резко вдохнул. Нет. Не воздух. Свет. Огромное небо. Дракон? Нет. Слишком быстро. Крылья. Такие большие, что закрывают... Что? Землю? Город? Городов нет. Почему нет городов? Зелень. Горы. Небо другое. Старое. Чей-то голос. Не Люмин. Или Люмин? Предупреждение. Что-то заканчивается. Нет. Что-то закончится. Мир. Этот? Тейват. Люмин рядом. Её рука в его. Серьёзное лицо. Она редко так смотрела.

— Если это правда...

Провал. Боль пришла следом. Не рана. Тянущее. Глубоко под рёбрами. Как тоска по месту, которое он не имел права считать знакомым.

Итэр согнулся.

— Итэр!

Паймон оказалась рядом мгновенно.

Он поднял руку. Не трогать. Нет. Не это. Просто подождать. Она поняла. Остановилась.

— Тейват, — повторил Итэр.

Слово стало ещё тяжелее. Но картинка не вернулась. Только ощущение. Древнее. Очень далёкое. И страшное не потому, что было чужим. Потому что не было. Он знал это название. Когда-то. Паймон смотрела.

— Ты слышал его раньше?

Итэр медленно выпрямился.

— Да.

— Вспомнил?

— Нет.

Паймон нахмурилась.

— Но...

— Я знаю, что слышал.

Он положил ладонь на грудь. Сердце уже успокаивалось. Боль — нет.

— Очень давно.

Паймон молчала.

— Насколько?

Итэр посмотрел на горизонт. Ответа не было. Но внутри возникло совершенно невозможное ощущение: раньше, чем следовало.

— Не знаю.

Паймон опустилась рядом на камень. На этот раз не пыталась заполнить тишину.

Через некоторое время Итэр спросил:

— Что ты знаешь о Тейвате?

Она посмотрела на него.

— Немного.

— Расскажи.

И Паймон начала. Не лекцию. То, что знала. Есть люди. Есть разные земли. Города.

Есть опасные места. Есть существа. Есть... Она запнулась. Итэр слушал каждое слово. Некоторые ничего не вызывали. Некоторые казались почти знакомыми. Но ни одно больше не ударило так, как название.

Тейват.

Он повторил его мысленно. Боль отозвалась. Тише. Теперь у мира было имя. И почему-то это не принесло облегчения.