-4- След

Паймон рассказывала ещё долго.

Не потому, что знала много. Скорее потому, что каждое найденное слово тянуло за собой два следующих вопроса Итэра, а каждый ответ — ещё несколько. К вечеру он знал о Тейвате чуть больше, чем утром. Этого хватило, чтобы понять главное: мира стало больше. Ответов — почти нет.

На следующий день слово прозвучало за завтраком.

— В Тейвате много таких ягод, — сказала Паймон, разглядывая одну особенно внимательно.

Итэр замер всего на мгновение.

Тяжесть под рёбрами появилась. Слабая. Почти привычная.

Паймон заметила.

— Опять?

— Немного.

Она помолчала.

— Не говорить?

Итэр посмотрел на ягоду в её руках.

— Говори.

Через несколько часов Паймон произнесла название мира снова. Итэр ждал реакции.

Её не было.

Это почему-то беспокоило сильнее. Он ничего не сказал. Они шли дальше.

Стена появилась между деревьями ближе к полудню.

Итэр сначала прошёл мимо. Два шага. На третьем остановился.

Паймон продолжала что-то рассказывать про яблоки.

— ...и Паймон всё равно считает, что те были слаще, потому что у этих какая-то кислинка, совсем маленькая, но она есть, а ты просто не хочешь призна...

Итэр развернулся.

Паймон пролетела ещё немного, заметила и вернулась.

— Что?

Между двумя деревьями серел камень. Обычный. Так показалось сначала. Итэр подошёл ближе. Нет.

Камней было несколько. Один над другим. Нижний крупнее. Следующий чуть меньше. Между ними сохранилось что-то тёмное, когда-то скреплявшее кладку.

Мох забрался в трещины. По верхнему краю давно прошлись дождь, ветер и время. Один камень вывалился. Другой треснул почти пополам.

Но края были обработаны. Итэр провёл по одному из них пальцами. Отошёл.

Теперь было видно. Невысокий остаток стены уходил вправо, терялся под растениями и снова появлялся дальше.

Что-то внутри груди медленно сжалось.

— Итэр?

— Её построили.

— Ну да.

Он повернулся к Паймон.

Она моргнула. Посмотрела на стену ещё раз.

— О.

За всё время здесь Итэр видел множество следов жизни. Крабы. Птицы. Кабаны. Слаймы. Отпечатки лап в грязи. Сломанные ветки.

Но это было другое.

Кабан оставлял след потому, что шёл. Птица ломала ветку потому, что садилась. Ручей менял землю потому, что вода текла вниз.

А здесь кто-то когда-то посмотрел на камни и решил: будет так.

Поднял один. Положил. Потом второй. Выравнивал. Скреплял. Продолжал.

Для чего? Дом? Ограда? Что-то большее?

Итэр пошёл вдоль стены. Паймон последовала за ним. Нашёл угол. Вот. Когда-то кладка продолжалась дальше. Теперь там росло дерево. Ствол поднялся прямо между камнями и раздвинул их корнями.

— Значит, здесь были люди, — сказала Паймон.

— Или кто-то, кто строит стены.

— Итэр.

— Что?

— Иногда люди просто люди.

Он посмотрел на обработанный камень.

— Проверим.

Паймон вздохнула.

— Конечно.

Сундук они нашли за остатком стены. Он стоял под деревом. Просто. Будто кто-то поставил его туда утром и ушёл.

Итэр остановился.

Паймон пролетела ещё немного. Вернулась.

— Что?

Он указал.

Паймон посмотрела.

— О!

И полетела к нему.

— Стой.

Она остановилась мгновенно.

Это тоже изменилось. Раньше обязательно спросила бы сначала. Теперь остановилась.

Потом:

— Почему?

Итэр смотрел на сундук. Дерево. Трава. Следы.

— Кто его оставил?

Паймон огляделась.

— Не знаю.

— Именно.

— Может, путешественник.

— Где он?

— Ушёл?

— Почему оставил вещи?

Паймон задумалась.

Итэр медленно обошёл сундук. Не касаясь.

Следов вокруг почти не было. Во всяком случае, не столько, сколько должно было остаться от человека, который принёс сюда сундук.

— Может, старый.

— Не выглядит старым.

— Может, дождь его помыл.

Итэр посмотрел на неё.

— Дождь не ремонтирует дерево.

— Паймон просто предполагает.

— Хорошо.

Он присел. Замок. Обычный. Насколько можно судить.

— Может быть ловушка, — сказала Паймон.

Итэр повернул голову.

— Почему?

Она пожала плечами.

— Ты подозрительно на него смотришь.

— Я всегда подозрительно смотрю.

— Паймон знает.

Он чуть улыбнулся.

Паймон подлетела ближе, но сундука не касалась.

— А если там что-то хорошее?

— Тогда возникает второй вопрос.

— Какой?

— Чьё?

Паймон замерла.

— А.

Итэр снова посмотрел вокруг.

— Люди не оставляют хорошие вещи в сундуках посреди леса без причины.

— Может, забыли.

— Сундук?

— Бывает.

— Часто забываешь сундуки?

— У Паймон нет сундука.

— Удобно.

Она фыркнула.

Итэр коснулся крышки. Ничего. Открыл не сразу. Сначала чуть. Остановился.

Паймон заглянула из-за его плеча.

— Там еда!

— Вижу.

Какие-то продукты, Итэр узнал не всё. Несколько монет, названия которых Итэр не знал. Ничего, что выглядело бы настолько ценным, чтобы оправдать сундук посреди леса.

Паймон уже потянулась к еде.

— Подожди.

Рука остановилась.

— Опять?

— Хозяин.

— Но его нет.

— Пока.

Паймон посмотрела вокруг.

— Ты думаешь, он вернётся?

Итэр посмотрел на сундук.

— Или какой-нибудь дух леса, которому принадлежит это место, однажды ночью придёт за своими вещами.

Паймон медленно убрала руку.

Оглянулась.

Лес стоял совершенно спокойно.

— Дух? Какой-нибудь?

— Возможно.

— Здесь?

— Почему нет?

— Ты видел?

— Нет.

— Тогда откуда...

Она остановилась. Прищурилась.

— Ты издеваешься.

Итэр сохранял совершенно серьёзное лицо.

— Я рассматриваю варианты.

— Итэр.

— Что?

Паймон ещё раз посмотрела на лес. Потом на него.

— Ну и пусть приходит.

Он хмыкнул.

— Пусть?

Она пожала плечами.

— Ты рядом.

Несколько секунд Итэр смотрел на неё.

Паймон уже снова изучала продукты.

Она сказала это совершенно буднично. Не как признание. Не как комплимент. Просто установила факт.

Ты рядом.

Следовательно, гипотетический дух переставал быть достаточной причиной отказаться от еды.

Итэр посмотрел на лес. Потом на собственную руку. Меч мог оказаться в ней быстрее, чем требовалось на мысль.

— Очень разумно.

— Вот!

— Это не значит, что еду можно сразу есть.

Паймон застыла.

— Почему?!

— Не знаем, сколько она здесь лежит, и я не уверен, что всё это съедобно.

— Иногда Паймон думает, что ты специально портишь хорошие вещи.

— Я стараюсь, чтобы хорошие вещи не испортили тебя.

Она задумалась.

— Это звучит разумно. Паймон не нравится.

Итэр проверил продукты. Ничего подозрительного не нашёл.

Это не означало, что подозрительного не было.

Но голод был аргументом, который Паймон считала достаточным почти для всего.

Они забрали еду. Монеты Итэр тоже взял — хотя бы затем, чтобы позже спросить, что это. Последним он поднял небольшой свёрток ткани.

Пусто.

Он ещё раз осмотрел дно.

Закрыл крышку.

Паймон уже успела отлететь на несколько шагов, когда за спиной раздался тихий звук.

Не треск. Не удар.

Короткое шуршание, которому неоткуда было взяться.

Итэр обернулся.

Сундука не было.

Несколько секунд он смотрел на пустое место.

Потом подошёл.

Трава была примята. Их следы остались.

Сундук — нет.

— Хм, — сказала Паймон.

Итэр очень медленно повернул голову.

— Хм?

— Ну... исчез.

— Я вижу. Почему?

Паймон задумалась. По-настоящему.

— Паймон не знает. Кажется, сундуки иногда так делают.

Именно это было хуже всего: не исчезновение. То, насколько буднично оно помещалось в её представление о мире.

— Исчезают?

— Когда пустые. Наверное.

Итэр посмотрел туда, где секунду назад стоял предмет размером примерно с половину Паймон.

— Наверное.

— Паймон видела такое раньше. Кажется.

— Где?

Она нахмурилась.

— Не помнит. Просто знает.

Итэр закрыл глаза. Конечно. Открыл.

Сундук не вернулся.

— Он не появится, если смотреть достаточно долго, — сказала Паймон.

— Откуда знаешь?

Она вздохнула.

— Не знает.

Итэр посмотрел.

— Хорошо. Может, появится.

— Уже точнее.

Они пошли дальше. Итэр оглянулся ещё дважды. Паймон — один раз.

Через час она снова говорила о еде. Итэр решил, что это хороший знак. Или неизменный закон природы. Пока он не определился.

Кабана они встретили вечером. Итэр заметил раньше Паймон. Поднял руку. Она остановилась.

— Что?

Итэр показал.

Кабан стоял между кустами. Большой. Тёмный.

Паймон тихо сказала:

— Это кабан.

— Знаю.

— Ты вспомнил?

— Встречал.

Кабан фыркнул.

Итэр не двигался. Паймон тоже. Несколько секунд. Животное шагнуло в сторону. Итэр чуть сместился, освобождая ему путь. Кабан посмотрел. Ещё шаг. Потом развернулся и исчез между деревьями.

Паймон выдохнула.

— Всё?

— Всё.

— Ты мог его убить.

— Мог.

— Почему не стал?

Итэр посмотрел туда, где исчезло животное.

— Зачем?

Паймон подумала.

— Мясо.

— Еда есть.

— Но мясо!

Итэр промолчал. Они пошли дальше.

Через несколько шагов Паймон спросила:

— А если еды не будет?

— Тогда вопрос станет другим.

— Каким?

— Где взять еду.

— И кабан станет ответом?

Итэр посмотрел на неё.

— Возможно.

Паймон кивнула, будто получила удовлетворительное объяснение.

Второй кабан появился меньше чем через час. Итэр услышал сначала треск. Не успел даже повернуться полностью. Кусты разлетелись.

Большая тёмная масса. Клыки. Слишком близко.

Разум только начал:

кабан.

Тело уже закончило.

Шаг в сторону. Разворот. Меч оказался в руке. Итэр не помнил, когда его призвал. Лезвие прошло снизу вверх. Точно. Коротко. Кабан пролетел ещё несколько шагов по собственной инерции. Упал. Тишина.

Итэр стоял. Меч в руке. Кровь на лезвии. Паймон за спиной. Несколько секунд никто не говорил. Итэр посмотрел на животное. Потом на меч.

— Ладно.

Паймон подлетела ближе.

— Ты цел?

— Да.

— Точно?

Он проверил.

— Да.

Она посмотрела на кабана.

— Он напал.

— Да.

Итэр провёл пальцами по рукояти. Что именно он сделал? Знал. Но не успел решить сделать. Тело увидело траекторию раньше него.

Паймон тоже это заметила. Он понял по её лицу.

— Что?

— Ничего.

— Паймон.

Она посмотрела на кабана.

— Ты очень быстро.

— Быстро что?

— Всё.

Итэр не ответил.

Паймон опустилась ближе к животному. Потом её взгляд изменился.

Итэр уже знал этот взгляд.

— Нет.

— Паймон ничего не сказала!

— Ты подумала.

— Откуда знаешь?

— По лицу.

Она посмотрела на кабана.

— Но...

— Да.

Паймон просияла.

— Мясо?!

Итэр уже собирался ответить, когда кабан исчез.

Не дёрнулся. Не упал глубже в траву. Не оказался спрятан кустами.

Просто начал рассыпаться светом от краёв к центру — слишком быстро, чтобы Итэр успел решить, что именно видит.

Через несколько секунд на земле лежало мясо. Несколько кусков. Чистых. Без шкуры. Без костей. Без всего остального кабана. Итэр стоял с мечом в руке.

Посмотрел на мясо. На место, где был кабан. Снова на мясо.

— Нет.

Паймон подлетела ближе.

— Что нет?

— Так не работает.

— Что?

— Кабан.

Он указал мечом на землю.

— Был кабан. Теперь мясо.

— Ну да.

Итэр повернулся к ней. Паймон выдержала взгляд несколько секунд.

Потом осторожно:

— Иногда так бывает.

— Почему?

— Паймон не знает.

— Куда делись кости?

— Не знает.

— Шкура?

— Не знает.

— Органы?

Паймон поморщилась.

— Фу.

— Они были в нём.

— Наверное.

— Кровь?

Паймон посмотрела на лезвие. Потом на чистые куски мяса.

— Ну... немного осталось у тебя.

Итэр закрыл глаза.

— Это не ответ.

— Паймон знает.

Она помолчала.

— Но люди обычно не спрашивают.

Итэр открыл глаза.

— Почему?

Паймон посмотрела на мясо.

— Потому что мясо.

Для Паймон этого, кажется, действительно хватало. Итэр пока не решил, что тревожит сильнее: исчезнувший кабан или способность местных считать результат достаточным объяснением причины.

Тишина. Для Паймон вопрос, похоже, закончился. Для Итэра — нет.

Он присел. Не трогая мясо, осмотрел землю. Следы кабана оставались. Примятая трава. Кровь там, где он упал. Срезанные ветки там, где пронёсся через кусты. Физические последствия существования животного никуда не делись. Исчезло только само тело.

Паймон опустилась рядом.

— Но его можно съесть.

Итэр повернул голову.

— Откуда знаешь?

Паймон замерла.

Он ждал. Она медленно прищурилась.

— Ты сейчас специально.

— Возможно.

— Итэр!

Он всё-таки улыбнулся. Мясо они забрали.

Костёр пах совершенно иначе. Жир капал на угли. Пламя шипело. Мясо медленно темнело.

Паймон сидела настолько близко к костру, насколько Итэр позволил.

— Готово?

— Нет.

Через некоторое время:

— А сейчас?

— Нет.

Ещё.

— Итэр.

— Нет.

— Ты даже не посмотрел!

— Не готово.

— Откуда...

Она посмотрела.

— Ладно.

Запах становился сильнее.

Паймон практически страдала.

— Это жестоко.

— Что?

— Так пахнуть и не быть готовым.

Итэр повернул кусок.

— Мясо не делает это специально.

— Откуда знаешь?

Он посмотрел на неё.

Паймон смотрела совершенно серьёзно.

— Я начинаю плохо на тебя влиять.

— Почему?

— Неважно.

Когда мясо наконец было готово, Паймон замолчала. Полностью. Итэр откусил кусок. Посмотрел на неё.

Она ела с закрытыми глазами.

— Настолько?

Паймон открыла глаза.

— Итэр.

— Что?

— Это лучше рыбы.

— Понял.

— Нам нужны ещё кабаны.

— Нет.

— Почему?!

— Мы не будем охотиться на каждого кабана, которого увидим.

— Но...

— Паймон.

Она посмотрела на мясо.

— На некоторых?

Итэр не удержался. Рассмеялся.

— Посмотрим.

Паймон сочла это победой. После ужина Итэр ещё раз посмотрел на оставшиеся куски. Паймон заметила.

— Нет.

— Я ничего не сказал.

— Ты подумал.

— Откуда знаешь?

— По лицу.

Итэр вздохнул. Эксперимент пришлось отложить хотя бы до утра. На следующий день мясо осталось мясом. Итэр проверил.

Паймон отказалась признавать, что это был эксперимент.

— Ты просто убедился, что еда не исчезла.

— Это и есть эксперимент.

— Нет. Эксперимент — это когда мы делаем что-нибудь специально.

— Я специально оставил кусок.

Паймон задумалась.

— Тогда плохой эксперимент.

— Почему?

— Потому что Паймон хотела его съесть.

Итэр посмотрел на неё.

— Объективно.

— Вот.

Они пошли дальше. Следующие дни оказались спокойнее. Не спокойными — просто мир некоторое время ограничивался уже знакомыми странностями.

Однажды через поляну прыгал голубой слайм.

— Гидро-слайм, — сказала Паймон.

Итэр посмотрел на неё. Потом на слайма.

— Хорошо.

Паймон довольно кивнула. Они прошли три шага.

— Ты уже называла их Гидро. Что это значит?

Паймон остановилась.

— Я же сказала: Гидро-слайм.

— Ну...

— Гидро.

— Я услышал.

— Это Гидро.

— Я тоже услышал.

Она показала на слайма.

— Он водяной.

— Что он водяной, я уже выяснил.

— Итэр!

— Паймон.

Она шумно выдохнула.

— Хорошо. Гидро — это вода.

Итэр посмотрел на слайма.

— Вода — это вода.

— И Гидро.

— Зачем два слова?

Паймон открыла рот. Закрыла.

— Потому что это не совсем...

Она нахмурилась.

Итэр ждал.

— Вода.

— Отлично.

— Не перебивай!

— Я молчу.

— Нет, ты молчишь так, что мешаешь.

Итэр слегка приподнял бровь.

Паймон подумала ещё.

— Вот ручей.

— Да.

— Там вода.

— Да.

— А слайм — Гидро.

— Почему?

— Потому что...

Паймон зависла. Посмотрела на ручей. На слайма. Снова на ручей.

Итэр начинал получать удовольствие.

— Не улыбайся.

— Я не улыбаюсь.

— Паймон видит.

— Продолжай.

Она не успела.

Из-за камня впереди выпрыгнул другой слайм.

Итэр сначала увидел цвет. Красный, скорее оранжевый. Потом свет. Потом огонь. Огонь был круглым. Уже плохо. Потом он подпрыгнул.

Итэр остановился. Паймон тоже.

Шар огня снова ударился о землю, сжался и оттолкнулся вверх.

Итэр смотрел.

— Осторожно, — сказала Паймон. — Пиро-слайм.

— Мм?

— Пиро.

— Пиро?

— Да.

Слайм прыгнул ещё раз.

— Это огонь.

— Да.

— Почему он прыгает?

Паймон повернулась.

— Потому что это слайм.

— Это не ответ.

— Опять?!

Итэр не сводил глаз с существа. Паймон вздохнула.

Сказала:

— Гидро — не единственное.

— Конечно!

Паймон поняла слишком поздно.

— Ну...

— Сколько их?

— Кого?

— Таких... как Гидро и Пиро. Этого.

Он показал на прыгающий шар.

— Элементов?

Новое слово. Итэр запомнил.

— Элементов.

Паймон посмотрела на слайма, словно тот лично был виноват в начале разговора.

— Несколько.

— Сколько?

— Паймон не справочник.

— Это я уже знаю.

— Хорошо.

— Число?

Паймон вздохнула.

— Семь. Кажется.

Итэр посмотрел на неё.

— Хорошо.

Пиро-слайм прыгнул ближе. Разговор пришлось отложить.

К вечеру у Итэра появились ещё два вопроса.

Первый: почему Пиро выглядело как огонь, но вело себя не как обычный огонь.

Второй: почему Паймон была почти уверена, что семь — правильное число, но не могла объяснить, откуда эта уверенность. Паймон считала, что оба вопроса могут подождать. Итэр — что они и так ждут.

На следующий день они нашли ещё один след людей. Не человека. Старое кострище.

Камни лежали кругом. Внутри — чёрная земля. Давно. Дождь успел размыть край золы, трава полезла между камнями.

Итэр остановился сразу.

— Здесь кто-то был.

Паймон опустилась ниже.

— Давно?

— Да.

Он присел. Не трогал сначала. Посмотрел. Несколько обгоревших веток. Следов почти не осталось. Но кто-то выбирал место. Собирал камни. Разжигал огонь.

Стена могла быть древней.

Это было ближе.

Люди всё ещё оставались впереди, но перестали быть только словом.

Итэр поднялся.

— Идём.

Паймон посмотрела на него.

— Ты рад.

— Немного.

— Паймон тоже.

Местность Паймон узнала позже.

Они поднялись на длинный пологий склон. Ветер здесь был другим. Свободнее. Почти ничего не мешало ему идти от горизонта. Трава волнами ложилась под ним и снова поднималась.

Паймон вдруг остановилась.

Итэр прошёл несколько шагов. Обернулся.

— Что?

Она не ответила.

Смотрела в сторону. На холмы. На линию деревьев. На дальние скалы.

— Паймон?

— Паймон здесь была.

Итэр вернулся.

— Уверена?

— Да.

Ответ пришёл слишком быстро. Паймон сама удивилась.

Она медленно повернулась.

— То есть...

Задумалась.

— Паймон не помнит.

Итэр молчал.

— Но знает.

Он понял. Слишком хорошо.

— Что именно?

Паймон поднялась выше. Осмотрелась. Потом показала.

— Там.

— Что?

— Если идти туда...

Она нахмурилась. Закрыла глаза.

— Должен быть город.

У Итэра по спине прошёл холод. Не страх. Предчувствие.

— Какой?

Паймон открыла глаза. Слово пришло не сразу.

— Мондштадт.

Название повисло между ними так же, как вчера «Тейват». Итэр невольно приготовился.

Ветер прошёл между ними.

Итэр повторил:

— Мондштадт.

Ничего.

Не как Тейват.

Слово было новым. Просто новым. Это почему-то успокоило.

— Что ты о нём знаешь?

Паймон зависла рядом.

— Город.

— Это уже было.

— Большой.

— Насколько?

— Достаточно.

— Паймон.

— Я вспоминаю!

Итэр ждал.

Она смотрела вдаль.

— Там люди. Стены. Ветряные мельницы...

Картинка будто собиралась вместе с её словами.

— И ветер.

Итэр посмотрел вокруг.

— Здесь везде ветер.

— Нет. Это... важно.

— Почему?

— Свобода.

Итэр повернулся к ней.

— Что?

— Мондштадт связан со свободой.

— Как город может быть связан со свободой?

— Не знаю.

— Кто управляет?

— Есть рыцари.

— Какие?

Паймон нахмурилась.

— Фавония.

Опять новое.

— Это имя?

— Нет.

— Тогда что?

— Рыцари Фавония.

— Это ничего не объяснило.

— Паймон знает!

Она сжала кулачки и снова посмотрела вдаль.

— Ветер. Свобода. Рыцари. И...

Пауза.

— Архонт.

Итэр нахмурился. Слишком много нового.

— Кто?

— Архонт.

Слово пришло ей легче, чем объяснение.

— Это имя?

— Нет.

— Должность?

Паймон сделала неопределённое движение руками.

— Наверное. Не совсем.

— Титул?

— Может быть.

Итэр ждал.

— Бог, — наконец сказала она. — Архонт — бог. Наверное, так.

Итэр уже собирался спросить, чем Архонт отличается от любого другого бога, но слово успело зацепить что-то раньше вопроса.

На этот раз слово где-то мелькнуло. Только белое на самом краю мысли. Слишком быстро.

Итэра передернуло.

— Что? — спросила Паймон.

— Ничего.

Она посмотрела внимательнее.

— Опять память?

— Не знаю.

Это было честнее. Паймон не стала давить.

Итэр вернулся к вопросу.

— Архонт управляет своей землёй?

— Не совсем.

— Очень хорошо.

— Паймон пытается!

— Я вижу.

— Архонтов семь.

Итэр поднял взгляд.

— Семь.

— Да.

— Как элементов.

Паймон замерла.

— Да?

— Связано?

— Да.

Ответ пришёл слишком быстро. Итэр ждал продолжения.

Паймон моргнула.

— Наверное.

— Уже хуже.

— Но связано!

— Как?

— Паймон не знает.

Итэр тихо выдохнул.

— Хорошо.

— Не говори так.

— Как?

— Как будто сейчас появится ещё десять вопросов.

— Их уже больше.

Паймон застонала.

Через несколько шагов она вдруг подняла голову.

— Статуи.

— Что?

— Статуи Семи.

Итэр повторил медленнее:

— Семи.

— Они есть в землях. Статуи Архонтов.

— Зачем?

— Паймон не знает.

— Кто их поставил?

— Не знает.

— Их много?

— Много.

Паймон посмотрела на него с усталостью человека, который только что вспомнил слово и уже пожалел об этом.

— Итэр.

— Что?

— Паймон не строила статуи.

Он чуть улыбнулся.

— Хорошо.

— Но!

Она оживилась.

— Если мы возле Мондштадта, здесь должна быть Статуя его Архонта.

— Где?

Паймон поднялась выше. Осмотрела холмы. Долго. Опустилась.

— Не помнит.

— Конечно.

— Но если найдём, Паймон, наверное, узнает.

— Насколько наверное?

Она прищурилась.

— Восемь из десяти.

— Откуда шкала измерения?

— Паймон придумала.

— Полезно.

— Вот.

Итэр посмотрел туда, куда она показывала раньше.

Теперь у них было больше, чем направление.

Было название города. Архонт.

Семь элементов, которые почему-то соответствовали числу Архонтов.

И Статуя, которую Паймон, возможно, узнает, если они сначала каким-то образом её найдут.

Ещё утром их путь состоял из вопросов и нескольких вещей, которые исчезали без объяснения.

К вечеру к ним добавились боги. Прогресс был сомнительным.

— Идём? — спросила Паймон.

— Куда?

Она показала вперёд.

— Искать Статую.

Итэр посмотрел туда же. Никакой статуи видно не было.

— Восемь из десяти?

— Девять.

— Почему стало больше?

— Потому что теперь Паймон очень хочет оказаться права.

Итэр рассмеялся.

— Хорошо.

Они пошли.

К вечеру Статуя так и не появилась.