Глава 37. «Завтра»

Эпиграф: «Перед каждой бурей бывает день, когда небо кажется особенно спокойным»
Саундтрек: The 1975 - About you

Стук в дверь был такой, будто кто-то пытался проломить её ногой. Было понятно сразу, кто к нам ломится.

Чонгук даже не дёрнулся. Только глубже зарылся лицом в подушку и глухо пробормотал:

— Скажи ей, что меня нет. Если она поверит, у нас обоих появится шанс дожить до завтрака без травм.

Я тихо рассмеялась, натягивая на себя одеяло.

— Она тебя всё равно не послушает. Ты прекрасно знаешь, что Лиса способна вынести эту дверь вместе с петлями, если ей что-нибудь понадобится.

Стук повторился и на этот раз сильнее.

— ЧОНГУК! ОТКРЫВАЙ, КОЗЁЛ! Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ТАМ!

Из кровати донеслось недовольное ругательство. Чонгук медленно приподнялся на локте и посмотрел на меня.

— Она что, с утра уже на взводе? Я думал, нормальные люди хотя бы до восьми утра притворяются адекватными.

— Это Лалиса. У неё понятие «нормальный человек» вообще никогда не существовало.

— Тогда открывай ты.

— Почему я?

— Потому что если дверь сломают, я скажу, что это была твоя идея.

Я закатила глаза и поднялась.

На мне всё ещё была его футболка, которая доходила почти до середины бедра. Надела я её вчера для того, чтобы спать хоть в каком-то комфорте. Не в школьной ж форме. Я машинально одёрнула её и только потом вспомнила, что дверь сейчас открою не кому-нибудь, а Лалисе.

Чёрт.

Стук превратился в настоящий грохот.

— Чеён! Я считаю до трёх! Раз!

— Господи...

— Два!

Я распахнула дверь.

— Ты можешь не...

— ТРИ!

Лиса уже занесла руку для нового удара и едва не врезалась ею мне в лицо. Она замерла. Её взгляд медленно прошёлся по мне, по футболке, по комнате, по разобранной кровати, по Чонгуку, который сидел на краю кровати и с абсолютно спокойным видом смотрел на неё. Несколько секунд никто не произносил ни слова.

За её спиной показались Дженни и Джису. Дженни посмотрела сначала на меня, потом на Чонгука, потом снова на меня. И медленно улыбнулась.

— Даже не начинайте, — предупредила я.

Лиса подняла палец.

— Я пока вообще ничего не сказала. Но, судя по тому, что я сейчас вижу, мне уже есть что сказать.

— Ничего ты не видишь.

— Я вижу тебя в его футболке в шесть утра, разобранную кровать и самого Чонгука, который выглядит так, будто вообще не собирается объясняться. Поэтому либо у вас действительно произошёл очень интересный разговор, либо я опоздала примерно на несколько часов.

Чонгук откинулся назад и спокойно ответил:

— Можешь выбрать любую версию. Мне всё равно, лишь бы ты наконец перестала ломиться в дверь, будто пришла арестовывать меня.

Лиса резко повернулась к нему.

— Я могу начать. Если хочешь, у меня как раз есть несколько вопросов, на которые ты мне давно должен ответить.

— Не сомневаюсь. Только сначала дай человеку одеться.

Дженни тут же подняла бровь.

— Человеку?

Она посмотрела на меня.

— Очень интересно. Обычно он называет её Чеён.

— Дженни, я тебя умоляю.

— Я молчу. Просто фиксирую происходящее.

Лалиса вошла в комнату и с самым невинным видом прикрыла за собой дверь.

— Так. Теперь рассказывайте.

— Нечего рассказывать, — сказала я.

— Прекрасно. Тогда почему ты в его футболке?

— Потому что в моей одежде спать — это самоубийство.

— И почему ты осталась здесь? Я ждала тебя пол ночи, Чеён.

Я открыла рот, но не успела ответить. Чонгук лениво потянулся и посмотрел на Лалису.

— Потому что она сама захотела остаться. Тебе этого достаточно?

Лиса медленно улыбнулась.

— Более чем.

— Не улыбайся так.

— Я вообще-то очень счастлива за вас.

— Ты сейчас врёшь.

— Конечно вру. Я просто хочу посмотреть, как Чеён будет краснеть следующие десять минут.

— Я не краснею.

— Ты уже красная.

Дженни тихо рассмеялась.

— Лиса, не мучай её. Нам ещё на завтрак идти, а если ты продолжишь, мы вообще никуда не дойдём.

— Хорошо. Но только потому, что я голодная.

— Какая неожиданность, — пробормотала Джису.

Лалиса повернулась к ней.

— Я человек с большими потребностями.

— В еде?

— В основном.

Чонгук поднялся с кровати и поправил футболку.

— Ладно. Давайте я вас провожу. Мне через час на тренировку.

Лалиса сразу оживилась.

— О, тренировка. Значит, сегодня мы ещё и узнаем, кто твой тренер и почему ты до сих пор не научился нормально улыбаться людям.

— Ты действительно собираешься задавать эти вопросы в шесть утра?

— Конечно. Именно поэтому я пришла так рано.

Я вздохнула.

— Можно мы просто пойдём на завтрак?

— Можно, — согласилась Лалиса, обнимая меня за плечи. — Но я предупреждаю: за столом я продолжу.

— Я знаю.

— И не делай такое лицо.

— Какое?

— Будто хочешь меня убить.

— Я именно этого и хочу.

— Вот теперь всё нормально. Пошли.

***

Я проснулась раньше будильника. В комнате было непривычно тихо. За окном только начинало сереть, Лалиса ещё не храпела.

Я лежала на спине и смотрела в потолок. И постепенно вчерашний день вернулся ко мне целиком. Похищение. Корпус «Ханул». Лисан. Его слова о моей матери. Побег. Тэхён в вентиляции. Комната Драконов. Чонгук. Его руки. Его дыхание. И утро, закончившееся тем, что Лалиса чуть не выбила дверь. Я невольно улыбнулась. Весь оставшийся день прошел обычно и без происшествий. Почти весь день я провела в компании девочек, готовясь к началу уроков.

— Если ты сейчас собираешься снова думать о чём-то серьёзном, — раздался сонный голос с соседней кровати, — я предупреждаю: у меня есть подушка, и я не побоюсь ею воспользоваться.

Я повернула голову.

Лалиса лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку.

— Я просто смотрю в потолок.

— Ты всегда так говоришь, когда думаешь о чём-то, от чего у тебя появляется вот это выражение лица. Я уже научилась его узнавать, — она приподняла голову и посмотрела на меня одним глазом. — Так что?

— Ничего.

— Чонгук был хорош? — я схватила подушку и бросила в неё. Она засмеялась, успев закрыться одеялом. — Всё! Всё! Я поняла! Больше вопросов не будет.

— Врёшь.

— Конечно вру, но мне же интересно.

— Лиса.

— Ладно, ладно. Я прекращаю. Хотя бы до завтрака.

Я покачала головой и встала с кровати.

— Иди умывайся. И если ты ещё раз начнёшь эту тему, я расскажу Чимину про васаби.

Лалиса мгновенно села.

— Ты не посмеешь.

— Проверим?

Она несколько секунд смотрела на меня, а потом рассмеялась.

— Боже, я тебя обожаю. Ты единственный человек в этой академии, который умеет шантажировать меня лучше, чем я сама.

— Это потому, что я учусь у лучших.

— Вот поэтому я тебя и люблю.

Я улыбнулась. На несколько секунд всё действительно стало просто. Просто я и моя лучшая подруга.

И, наверное, именно поэтому следующие часы казались почти нормальными.

***

Через полчаса мы уже сидели в столовой.

К этому времени академия окончательно проснулась. В помещении стоял привычный утренний гул: кто-то спорил из-за свободных мест, кто-то пытался одновременно есть и читать лекции, а кто-то уже успел устроить небольшой скандал из-за того, что ему достался холодный кофе.

За нашим столом постепенно собрались почти все.

Чимин что-то эмоционально рассказывал, размахивая ложкой так, будто выступал перед огромной аудиторией. Юнги сидел напротив и с каждым новым взмахом его руки всё сильнее смотрел на ложку, словно всерьёз рассматривал возможность отобрать её. Дженни пила кофе и листала книгу, делая вид, что происходящее её совершенно не интересует. Джису слушала Чимина с вежливой улыбкой, которая на самом деле означала, что она уже мысленно запомнила каждое его слово, чтобы потом использовать против него.

Я успела выпить несколько глотков чая, прежде чем Чимин внезапно замолчал. Он посмотрел на нас. Потом на свою тарелку. Потом снова на нас.

— Две недели. У нас осталось всего две недели, а вы сидите здесь так спокойно, будто вообще не понимаете, что нас ждёт.

Лиса медленно подняла голову от еды.

— Если ты сейчас снова начнёшь рассказывать о конце света, я просто доем и уйду. Утром у меня слишком мало сил, чтобы спасать человечество.

— Я не про конец света говорю. Я про покер. Через две недели в Сонхва приезжают команды из других академий, а перед этим у нас будет внутренний отбор. Сначала мы должны определить сильнейших внутри академии, а потом уже будем играть против остальных. И это официальное соревнование, а не очередная игра после занятий. Нас будут оценивать.

Дженни наконец оторвалась от книги.

— И ты только сейчас решил сообщить нам об этом?

— Я узнал утром, — возмутился Чимин. — Я вообще-то сразу пришёл сюда, чтобы предупредить команду.

Юнги медленно поднял глаза.

— Ты пришёл сюда, потому что здесь завтрак.

— Это тоже важная причина, но не основная.

Лиса усмехнулась.

— А что именно тебя так беспокоит? В прошлом году ведь было то же самое.

Чимин положил ложку и подался вперёд.

— В прошлом году мы были в другой лиге, потом перешли. И сейчас на нас смотрят иначе. Мы выиграли прошлые соревнования, к тому же у нас уже есть репутация, и теперь все будут ждать, что мы повторим результат. Я не собираюсь выходить туда и проигрывать из-за того, что кто-то решил, будто мы уже достаточно хороши.

Тэхён, до этого молча слушавший разговор, спокойно поставил чашку на стол.

— Ты сейчас впервые за утро сказал что-то разумное. Я даже начинаю переживать.

Чимин посмотрел на него с искренним возмущением.

— Почему ты говоришь это таким тоном, будто я обычно несу исключительно чушь?

— Потому что ты обычно и несёшь.

Лалиса засмеялась.

— Ладно, я уже хочу увидеть этот турнир. Если Чимин будет переживать ещё две недели, мы получим достаточно развлечений до самого конца семестра.

— Я просто ответственно отношусь к своему делу.

— Ты вчера три часа рассказывал, что тебе нужен особый браслет для удачи, — напомнила Джису.

Чимин уже открыл рот, но тут его опередил Чонгук.

— Просто выиграй.

Все повернулись к нему. Он спокойно продолжил завтракать, будто вообще не замечал, что только что снова стал центром внимания. Чимин несколько секунд смотрел на него.

— Вот поэтому я тебя и не люблю.

Чонгук поднял взгляд.

— Ты пять минут назад говорил, что мы легендарная команда.

— Команду я люблю. Тебя как человека — под вопросом.

— Переживу.

— Ты даже не пытаешься меня поддержать.

— Если тебе нужна поддержка, я могу дать тебе деньги на психолога.

Лиса рассмеялась так громко, что несколько человек за соседним столом обернулись.

— Вот теперь я понимаю, почему вы дружите.

Чимин ткнул в сторону Чонгука палочками.

— Я просто хочу, чтобы все здесь понимали: если мы проиграем, виноваты будете вы. Я уже сделал всё возможное.

— Ты ещё ничего не сделал, — напомнила Дженни.

— Именно поэтому у меня есть целых две недели.

Я смотрела на них и невольно улыбалась. В этом было что-то удивительно нормальное.

***

После завтрака академия окончательно ожила.

Коридоры, которые ещё несколько дней назад казались непривычно пустыми, снова заполнились учениками. Кто-то торопился на занятия, кто-то стоял у окон и обсуждал последние новости, а кто-то уже пытался списать домашнее задание прямо перед преподавателем.

Я шла рядом с Лалисой и пыталась заставить себя вернуться к обычному ритму. Расписание. Уроки. Контрольные. Домашние задания. Обычная жизнь.

После всего произошедшего она казалась почти ненастоящей. Будто я вернулась в неё после слишком долгого отсутствия и теперь должна была заново вспомнить, как здесь существовать.

— Ты вообще меня слушаешь? — Лиса толкнула меня локтем.

— Конечно.

— Тогда повтори, что я только что сказала.

Я посмотрела на неё.

— Ты сказала, что первая пара — литература и что госпожа Пак решила окончательно уничтожить наши надежды на спокойный семестр.

В этом семестре у нас много изменений. Другие преподаватели, новые предметы и прочее. Теперь, например, литературу ведет госпожа Пак. Не знаю хорошо это или плохо, ведь Манобан рассказывала про неё не самое хорошее...

— Я сказала немного иначе, но смысл ты уловила.

— Значит, слушала.

— Хорошо. А теперь ещё одна важная информация: если она сегодня снова заставит нас обсуждать Достоевского, я сбегу.

Мы вошли в аудиторию.

Я заняла своё место, положила перед собой тетрадь и достала ручку. Через несколько минут появилась госпожа Пак. Она была одной из тех преподавательниц, которым совершенно не требовалось повышать голос, чтобы в аудитории мгновенно становилось тихо. Она положила книги на стол, посмотрела на нас поверх очков и начала урок.

Я старалась слушать. Правда старалась. Но мысли постоянно возвращались к одному и тому же. К директрисе и к её молчанию.

Я смотрела в окно, когда услышала своё имя.

— Пак Чеён.

Я подняла голову.

Госпожа Пак смотрела прямо на меня.

— Простите, госпожа Пак.

— Вы внимательно слушали последние несколько минут?

Я почувствовала на себе взгляды однокурсников.

— Да. Я просто задумалась над тем, почему герой вообще дошёл до такого решения. Мне кажется, он слишком долго пытался убедить себя, что контролирует ситуацию, хотя на самом деле давно потерял контроль.

На секунду в кабинете стало тихо. Госпожа Пак смотрела на меня чуть дольше обычного.

— Интересная мысль. Именно это и стоит обсуждать, когда мы говорим о его поступках. Человек редко понимает момент, когда перестаёт управлять собственной жизнью.

Я кивнула. И эти слова застряли у меня в голове.

Человек редко понимает момент, когда перестаёт управлять собственной жизнью.

Я снова посмотрела в окно.

***

Следующей была математика.

Я сидела рядом с Дженни и пыталась разобраться в задании, которое преподаватель написал на доске, когда она незаметно подтолкнула ко мне сложенный листок.

Я развернула его.

«Она что-нибудь ответила?»

Я сразу поняла, о ком речь. Взяла ручку.

«Нет. Пока ничего.»

Дженни забрала записку и почти сразу вернула.

«Сколько мы будем ждать?»

Я посмотрела на неё.

«Не знаю. Но бесконечно ждать нельзя.»

Следующая записка появилась через несколько секунд.

«Тогда если через пару дней ничего не будет, действуем сами.»

Я некоторое время смотрела на эти слова. Потом написала:

«А если она согласится?»

Дженни прочитала. На этот раз она не стала ничего писать. Просто посмотрела на меня и слегка кивнула.

Мы будем готовы. Я поняла её без слов.

***

На перемене мне стало душно. Я вышла из аудитории и остановилась у окна.

Во дворе было серо. Из-за снега земля блестела, а студенты проходили по дорожкам, пряча руки в карманы. Я смотрела на них и думала о том, насколько легко им сейчас. Они просто жили, не знали того, что знали мы.

— Ты опять стоишь у окна.

Я узнала его голос ещё до того, как повернулась. Чонгук остановился рядом.

— А ты опять меня нашёл.

— Ты не очень хорошо прячешься.

— Я не прячусь.

— Тогда почему стоишь здесь одна?

Я пожала плечами.

— Хотела немного тишины.

Он посмотрел на меня. Несколько секунд ничего не говорил. Потом спросил:

— Всё ещё думаешь о ней?

Я не стала уточнять, о ком именно он говорит.

— Она до сих пор молчит. Я не понимаю, чего она ждёт.

Чонгук опёрся плечом о стену.

— Возможно, она пытается решить, насколько сильно боится.

— А если страх окажется сильнее?

— Тогда придётся делать всё самим.

Я повернулась к нему.

— Ты так спокойно об этом говоришь.

— Я не спокоен.

Он усмехнулся, но улыбка быстро исчезла.

— Просто если я каждый раз буду показывать, насколько мне страшно, мы вообще никуда не сдвинемся.

Я несколько секунд смотрела на него.

— А тебе страшно?

— Конечно, — он сказал это совершенно спокойно. Без попытки спрятать ответ за шуткой. — Я просто устал делать вид, что знаю, чем всё закончится. Не знаю. Никто из нас не знает. И, если честно, меня это уже достало.

Я опустила взгляд.

— Я тоже боюсь.

Он посмотрел на меня.

— Я знаю.

— Откуда?

— Потому что ты начинаешь говорить слишком много, когда нервничаешь. А когда действительно боишься, наоборот, замолкаешь.

Я невольно улыбнулась.

— Ты слишком много обо мне знаешь.

— Я много времени рядом с тобой провёл, — он сделал небольшую паузу. — И я не хочу, чтобы ты снова проходила через всё одна.

Я подняла на него взгляд.

— А если завтра всё станет ещё хуже?

Чонгук некоторое время молчал. Потом протянул руку и осторожно коснулся моих пальцев.

— Тогда будем разбираться завтра. Сегодня мы ещё здесь, — его голос стал тише. — Я не хочу постоянно жить в ожидании того момента, когда всё рухнет. Я хочу хотя бы иногда помнить, что сейчас всё ещё нормально, что мы можем просто стоять здесь, разговаривать, смеяться, что ты рядом. Для меня этого достаточно, чтобы не сойти с ума.

Я ничего не ответила. Просто сжала его пальцы. И на несколько секунд действительно стало легче.

Прозвенел звонок. Мы одновременно посмотрели в сторону коридора.

— Нам пора, — сказала я.

— Тебе.

— А тебе?

— У меня есть уважительная причина прогулять.

— Какая?

Он усмехнулся.

— Чимин.

Я рассмеялась.

— Тогда я тоже пойду. Хочу посмотреть, насколько далеко он доведёт Юнги.

— Недалеко. Юнги уже привык.

Мы пошли по коридору вместе.

***

Тренировочный зал сапфирового крыла действительно больше напоминал закрытый клуб, чем помещение академии. Приглушённый свет, длинные столы, зелёное сукно, стопки фишек, карты. И та особенная тишина, которая появлялась только там, где каждый пытался понять, что происходит в голове у другого.

Мы с девочками расположились сбоку. Лалиса огляделась.

— Почему здесь так серьёзно? Они что, собираются ограбить банк?

Джису посмотрела на неё.

— Если Чимин проиграет, он, возможно, именно так это и воспримет.

— Я всё слышу, — донеслось от стола.

Чимин даже не поднял головы.

— Тогда играй молча, — сказала Дженни.

— Я не умею.

— Мы заметили.

Я улыбнулась и посмотрела на стол. Чонгук сидел напротив Тэхёна. Юнги перебирал карты. Чимин уже выглядел так, будто собирался выиграть чемпионат мира.

— Девочки, — сказал он, наконец подняв взгляд, — если вы пришли посмотреть на профессиональную игру, постарайтесь хотя бы не мешать.

Лиса уселась удобнее.

— Мы пришли посмотреть, как ты проиграешь.

— Тогда тебе придётся долго сидеть.

— Ничего. У меня терпения много.

— У тебя терпения нет даже на очередь в столовой.

— Это другое. Там еда.

Юнги тихо усмехнулся.

— Начинаем?

Тэхён кивнул.

Карты раздали. И что-то изменилось. Чимин перестал улыбаться. Чонгук выпрямился. Тэхён внимательно посмотрел на каждого. Юнги несколько секунд изучал свои карты, потом положил их перед собой. Никаких шуток. Никаких разговоров. Только игра.

И именно тогда я поняла, что до этого недооценивала их.

Чимин действительно был хорош. Он не пытался постоянно показывать, насколько уверен в себе. Наоборот — начал тянуть время, наблюдать за реакциями остальных, иногда специально делать вид, что сомневается.

Юнги быстро это заметил.

— Ты опять тянешь.

— Я думаю.

— Ты думаешь слишком долго.

— Значит, мне есть о чём подумать.

— Или тебе нечем ответить.

Чимин улыбнулся.

— Если ты уже решил, что у меня плохие карты, зачем спрашиваешь?

Юнги прищурился.

— Потому что хочу посмотреть, насколько хорошо ты врёшь.

— А если я не вру?

— Тогда ты проиграешь красиво.

Чимин наконец положил фишки в центр.

— Проверим.

Тэхён посмотрел на ставку.

— Поднимаю.

Юнги последовал за ним. Чонгук ничего не сказал, только добавил свои фишки. Чимин посмотрел на него.

— Ты серьёзно?

— А что?

— Ничего. Просто хочу понять, ты сейчас действительно уверен или решил проверить удачу.

Чонгук слегка усмехнулся.

— Скоро узнаешь.

Раздача продолжилась. Я почти перестала слышать разговоры девочек. Все четыре парня изменились, как только игра стала серьёзной. Даже Чимин. Он больше не пытался развлекать нас, он следил за каждым движением, за каждым взглядом, за тем, кто слишком быстро сбрасывал карты и кто, наоборот, слишком долго держал их в руках.

В какой-то момент Тэхён положил карты на стол.

— Пас.

Юнги посмотрел на него.

— Уверен?

— Да.

Чимин улыбнулся.

— Испугался?

— Нет. Просто ты слишком очевидно блефуешь.

Улыбка Чимина исчезла. Юнги тихо рассмеялся.

— Вот теперь интересно.

Чонгук посмотрел на Чимина.

— Твой ход.

Чимин несколько секунд молчал.

Потом подвинул вперёд все свои фишки.

— Всё.

Лиса резко выпрямилась.

— Он что, реально пошёл ва-банк?

Дженни шикнула на неё.

— Тихо.

Юнги посмотрел на Чимина.

— Ты уверен?

— Если сомневаешься, можешь выйти.

— Не дождёшься.

Он добавил свои фишки. Чонгук сделал то же самое. Несколько секунд никто не говорил. Карты открылись. Я увидела выражение лица Чимина и сразу поняла — он выиграл.

Он медленно откинулся на спинку стула.

— Вот теперь можете говорить.

Лалиса первой вскочила со своего места.

— Я же говорила!

Дженни рассмеялась.

— Ты вообще ничего не говорила.

Юнги покачал головой.

— Ты всё это время специально тянул время.

Чимин собрал фишки.

— Конечно. Мне нужно было понять, кто из вас начнёт нервничать первым.

— И ты понял?

— Да.

— Кто?

Чимин посмотрел на Юнги.

— Ты.

Юнги молча посмотрел на него.

— Ненавижу тебя.

— Знаю.

Тэхён усмехнулся.

— Ладно. Ещё одну.

Чонгук уже снова собирал карты.

— Давайте.

Я смотрела на них и улыбалась. Это было так просто и именно поэтому казалось почти драгоценным. Потому что вокруг всё ещё существовал тот мир, который мы пытались понять и изменить. Но здесь, в этом зале, Чимин спорил с Юнги, Тэхён молча просчитывал ходы, Чонгук смотрел на карты, а Лалиса шепталась с Дженни. И хотя я прекрасно знала, что это ненадолго, я всё равно хотела запомнить этот момент. Не потому, что он был особенным, а потому, что он был обычным. А обычная жизнь после всего, что с нами произошло, казалась почти роскошью.

***

Тренировка ещё не закончилась, но после нескольких часов мы наконец получили небольшой перерыв. Чимин умудрился отпраздновать очередную победу настолько громко, что тренер в какой-то момент просто закрыл глаза и сказал, что если тот ещё раз заорёт на весь зал, то тренироваться сегодня будет один, потому что остальные уже не смогут услышать собственные мысли.

После этого всех наконец отпустили на несколько минут.

Парни разбрелись кто куда. Тэхён сидел у стены с бутылкой воды, Юнги смотрел в потолок, Чимин продолжал пересчитывать свои фишки, а Джису, которая подтянулась к нам чуть позже, вместе с Дженни начали собирать вещи.

Я уже застёгивала сумку, когда заметила, что Чонгук тоже поднялся.

— Ты куда? — спросила я.

— Провожу вас.

— Не обязательно.

— Я знаю.

И всё. Конечно. Он сказал это таким тоном, будто моё мнение в этом вопросе вообще не требовалось.

Лалиса, стоявшая рядом, медленно подняла глаза на Дженни. Дженни посмотрела на неё. Потом на меня. Потом снова на Лалису. Я сразу поняла, что сейчас произойдёт что-то плохое.

— О-о-о-й, — протянула Лиса.

— Что? — спросил Чонгук.

— Ничего.

— Тогда чего ты «ойкаешь»?

— Просто неожиданно.

— Что именно?

— Ты, оказывается, тоже умеешь добровольно выходить из помещения.

Дженни хмыкнула.

— Не просто выходить. Провожать.

— Замолчите, — бросила я.

— Мы вообще ничего не сказали, — невинно ответила Дженни.

— Это пока.

Лалиса широко улыбнулась.

— Я просто не ожидала, что у некоторых людей настолько насыщенная общественная жизнь.

Чонгук открыл дверь.

— Пойдёмте уже.

— Смотрите, — шепнула Дженни, когда мы вышли в коридор. — Даже не спорит. Значит, всё серьёзно.

— Я слышу, — сказал Чонгук.

— Мы специально, — ответила она.

Я закрыла глаза на секунду.

— Господи, дайте мне просто дойти до выхода.

— Конечно, — сказала Лиса. — Мы молчим, — мы прошли несколько шагов. — Чонгук, — вдруг позвала она.

Он даже не обернулся.

— Что?

— А ты всегда её провожаешь?

— Кого?

Лалиса остановилась.

— Ох.

Дженни тоже остановилась. Я почувствовала неладное ещё до того, как они обе посмотрели на меня.

— Что? — Чонгук наконец повернул голову.

— Ничего, — сказала Дженни. — Просто интересно, почему, когда дело касается Чеён, у тебя внезапно появляется свободное время.

— У меня его нет.

— Правда? — Лиса прищурилась. — А мы-то думали, у тебя график: тренировка, молчание, злой взгляд, тренировка, ещё один злой взгляд...

— Ты забыла пункт «смотреть на Чеён», — невозмутимо добавила Дженни.

Я резко повернулась к ней.

— Дженни!

— Что? Я ничего не придумала.

— Вы обе сейчас получите.

— Видишь? — Лалиса ткнула Дженни локтем. — Она защищает его.

— Я не защищаю его!

— Конечно.

— Я хочу, чтобы вы заткнулись.

— А это уже защитная реакция, — совершенно серьёзно сказала Дженни.

Чонгук всё это время шёл рядом и молчал. Я посмотрела на него.

— И ты ничего не скажешь?

— А что?

— Ну хоть что-нибудь.

Он пожал плечами.

— Они всё равно не остановятся.

Лалиса тут же ахнула.

— Слышала?

— Что?

— Он нас понял. Он уже смирился.

— С чем?

— С тем, что мы теперь официально ваша семейная терапия.

Дженни кивнула.

— Причём бесплатная.

— Мне уже жалко вас, — сказал Чонгук.

— Нас? — переспросила Дженни.

— Да.

— Почему?

— Потому что вы слишком много знаете.

Лиса приложила ладонь к груди.

— Ой, как страшно. Нас сейчас уберут за то, что мы знаем, кто кому нравится.

— Лиса, — предупредила я.

— Всё, молчу.

Она выдержала паузу секунд пять.

— Хотя я всё ещё помню, как ты вчера...

— Нет, — перебила я.

— Я даже не договорила.

— Я знаю, что ты собиралась сказать.

— Тогда тем более интересно.

Дженни рассмеялась.

— Ладно, я сама скажу.

— Не надо.

— Чонгук, а ты знаешь, что Чеён вчера—

Я схватила Дженни за рукав.

— Если ты сейчас это расскажешь, я тебя убью.

— Вот видишь, — сказала она Лалисе. — Очень эмоциональная.

— Очень.

Чонгук посмотрел на меня.

— Что вы вчера сделали?

— Ничего, — быстро ответила я.

— Ничего, — одновременно повторила Лалиса.

Дженни кивнула.

— Абсолютно ничего.

Чонгук прищурился.

— Вы втроём никогда не говорите «ничего» настолько одновременно, если действительно ничего не произошло.

— У него уже появился опыт, — заметила Лиса.

— Годы академии, — добавила Дженни. — Человек научился распознавать женскую ложь.

— Вы две специально это делаете?

— Конечно, — ответили они одновременно.

Я застонала.

— Я вас ненавижу.

— Неправда, — сказала Лалиса. — Ты нас любишь.

— Сейчас нет.

— Сейчас особенно.

Мы дошли до лестницы, и Чонгук остановился, пропуская нас вперёд. Дженни вдруг посмотрела на него с самым серьёзным лицом.

— Чонгук.

— Что?

— Нам надо с тобой поговорить.

Он нахмурился.

— О чём?

— О твоих намерениях.

Я чуть не споткнулась.

— Дженни!

Лиса уже согнулась от смеха.

— Да, — подхватила она. — Нам нужны гарантии.

— Какие ещё гарантии?

— Что ты не разобьёшь ей сердце.

Чонгук несколько секунд смотрел на них.

— Вы издеваетесь?

— Нет, — сказала Дженни. — Мы очень серьёзные девушки.

— Очень, — подтвердила Лалиса. — У нас даже диплома пока нет, но жизненного опыта достаточно.

— Ей семнадцать, — сухо сказал Чонгук.

— А тебе сколько? — тут же спросила Дженни.

Он посмотрел на неё.

— Это сейчас к чему?

— Ни к чему. Просто собираю доказательную базу.

— Для чего?

— Для будущего суда.

Лалиса кивнула.

— Мы будем свидетелями обвинения.

— Обвинения в чём? — спросил Чонгук.

Дженни посмотрела на меня. Потом на него.

— В том, что ты смотришь на неё так, будто у тебя есть планы.

Я почувствовала, как лицо моментально загорелось.

— Я сейчас реально уйду одна.

— Куда? — спросила Лалиса. — Мы ещё не закончили.

— Мне всё равно.

Я ускорила шаг. Они пошли следом.

— Не убегай, — крикнула Дженни. — Это только подтверждает нашу теорию!

— Какую ещё теорию?!

— Что ты смущаешься!

— Я не смущаюсь!

— Она смущается, — абсолютно спокойно сказал Чонгук.

Я резко остановилась. Он тоже остановился. Лалиса и Дженни замерли за моей спиной. Я медленно повернулась к нему.

— Что ты сказал?

На его лице появилась едва заметная улыбка.

— Ничего.

Лиса схватилась за Дженни.

— Ты слышала?

— Я всё слышала.

— Он нас поддержал!

— Чонгук, ты сейчас очень сильно рискуешь, — предупредила Дженни.

— Чем?

— Жизнью.

— Я переживу.

— Нет, — сказала Лалиса. — Не переживёшь. Потому что Чеён сейчас убьёт тебя раньше, чем директриса Кан успеет это сделать.

— Лиса!

— Что? Я переживаю за него.

Дженни кивнула.

— Я тоже. У нас сегодня вообще день заботы о Чонгуке.

— Спасибо, — сухо ответил он.

— Не за что.

Я уже не знала, куда деваться от собственного лица.

— Вы закончили?

— Нет, — честно сказала Дженни.

— Даже не начинали, — добавила Лиса.

Чонгук тихо усмехнулся. И именно это добило меня окончательно. Потому что вместо того, чтобы раздражаться, он действительно веселился. Смотрел на них спокойно, отвечал коротко, иногда специально подбрасывал им повод продолжать, а они с Дженни явно вошли во вкус и уже не собирались останавливаться.

— Ладно, — сказала Дженни. — Последний вопрос.

— Слава богу, — пробормотала я.

Она повернулась к Чонгуку.

— Если Чеён скажет, что ты ей не нравишься, ты поверишь?

Он даже не задумался.

— Нет.

Наступила тишина. Я открыла рот. Закрыла. Лиса медленно повернулась ко мне. Дженни тоже.

— Всё, — сказала Лалиса. — Я больше ничего не хочу знать.

— Я тоже, — кивнула Дженни. — Потому что сейчас даже мне стало неловко.

— Мне тоже, — сказал Чонгук.

— Тебе-то чего? — спросила Дженни.

Он посмотрел на меня.

— Она красная.

Лалиса согнулась пополам от смеха. Дженни схватилась за стену. А я просто закрыла лицо руками.

— Ненавижу вас.

— Нас? — Лалиса еле выговорила это сквозь смех. — За что?

— За всё.

— Не переживай, — сказала Дженни, хлопнув меня по плечу. — Если вы когда-нибудь поженитесь, мы обязательно расскажем детям, как всё начиналось.

— Дженни!

— Что?

— Мы не поженимся!

— Конечно, — невозмутимо ответила она. — Я тоже так говорила.

— О чём ты вообще?

— Ни о чём. Идём.

Лалиса снова рассмеялась.

Чонгук покачал головой, но улыбка всё ещё оставалась на его лице. А я шла рядом с ними, пытаясь сделать вид, что меня совершенно не волнует ни одна их идиотская шутка, хотя сердце почему-то билось быстрее обычного.

И хуже всего было даже не то, что они меня дразнили. Хуже было то, что Чонгук им почти не сопротивлялся. Будто ему действительно нравилось смотреть, как я краснею.

***

День тянулся медленно, но не настолько, чтобы каждую минуту казалось, будто вот-вот что-то случится. Скорее наоборот — ничего не происходило, и именно это постепенно начинало раздражать. После вчерашнего разговора с директрисой Кан я почему-то ожидала хотя бы какого-нибудь знака, сообщения, случайной встречи в коридоре, чего угодно, что дало бы понять, в какую сторону всё движется. Но Академия жила своей обычной жизнью, будто ничего особенного не случилось.

На уроке преподаватель истории уже минут двадцать рассказывал о каком-то короле, который, судя по всему, совершил столько глупостей за время своего правления, что я невольно начала считать, сколько раз он мог просто промолчать и не устроить очередную катастрофу.

Я смотрела на доску, иногда записывала что-то в тетрадь, хотя потом почти наверняка не вспомнила бы ни одной даты.

Лалиса сидела рядом и уже давно рисовала что-то на полях. Я краем глаза посмотрела на её тетрадь.

— Это что?

— Моя новая жизнь.

— Почему у твоей новой жизни четыре ноги?

Она прикрыла рисунок ладонью.

— Не твоё дело.

Я попыталась не улыбнуться.

— Ты опять рисуешь кота?

— Это не кот.

— А кто?

— Собака.

— Лиса, у неё усы.

— Потому что она породистая.

Я тихо рассмеялась и снова посмотрела на доску.

На несколько минут я действительно забыла обо всём остальном. Преподаватель переключился на новую тему, кто-то на задней парте начал шептаться, за окном прошёл преподаватель физической подготовки, а потом прозвенел звонок, и аудитория сразу ожила.

— Я ничего не поняла, — заявила Лиса, закрывая тетрадь.

— Ты половину пары рисовала.

— Именно поэтому я ничего не поняла.

Мы вышли в коридор вместе с остальными. Там было шумно, кто-то обсуждал предстоящие экзамены, кто-то спорил из-за расписания, несколько младших студентов почти бегом неслись по лестнице, потому что опять куда-то опаздывали.

Я поймала себя на том, что автоматически смотрю в сторону кабинета директрисы. Дверь была закрыта. Никаких людей возле неё. Никаких признаков того, что внутри происходит хоть что-то важное.

— Даже не начинай, — сказала Лиса.

Я посмотрела на неё.

— Что?

— Вот это твоё лицо.

— Какое ещё лицо?

— «Я сейчас случайно посмотрю на кабинет Кан, а потом ещё раз, а потом скажу, что просто проходила мимо».

Я фыркнула.

— Я просто посмотрела.

— Конечно. Я тоже просто смотрю на еду, когда открываю холодильник пятнадцать раз подряд.

— Ты реально это делаешь.

— И каждый раз надеюсь, что там внезапно появится что-нибудь вкусное.

Я покачала головой.

— Ты безнадёжна.

— Зато не скучная.

С этим спорить было невозможно.

***

К вечеру никаких новостей не появилось. Директриса так и не связалась с нами. Мы вернулись в комнату, переоделись и разошлись по своим кроватям.

Лиса лежала с игрушкойв руках, Дженни, которая еще была у нас, что-то искала в сумке, а я сидела у окна.

— Она так и не ответила? — спросила рыжая.

Я покачала головой.

— Нет.

— Может, ей просто нужно время.

— Наверное.

— А если она передумает?

Я посмотрела в окно.

— Тогда нам придётся решать всё самим.

Дженни подняла голову.

— В любом случае ждать бесконечно мы не будем. Если завтра или послезавтра ничего не изменится, нам нужно будет понять, что делать дальше.

Я кивнула. За окном было темно. Академия затихала. Один за другим гасли окна. Голоса в коридорах становились тише. Я смотрела на отражение собственного лица в стекле и думала о том, как странно устроена жизнь. Утром я смеялась из-за Лалисы, за завтраком Чимин кричал о турнире, на уроках мы обсуждали Достоевского и решали математику, потом я стояла рядом с Чонгуком и впервые за долгое время позволила себе признаться, что мне страшно, а вечером снова сидела у окна и ждала ответа, который мог изменить всё. Это пугало больше всего. Мы просто ждали, не зная, сколько ещё продлится эта тишина и не понимая, что однажды она всё-таки закончится.