Глава 36. «Не отпускай»

Эпиграф: «После самых страшных ночей мы ищем не спасение. Мы ищем того, в чьих руках наконец можно перестать бояться»
Саундтрек: Sleep Token - Take me back to Eden

Первое, что я почувствовала, когда открыла глаза, — тупую боль в затылке. Она пульсировала вместе с сердцем и отдавала в виски так, будто кто-то сидел у меня внутри головы и методично стучал молотком. Я попыталась сфокусировать взгляд, но потолок перед глазами продолжал плавать, а свет расплывался белыми пятнами. Несколько секунд я просто моргала, пытаясь собрать картинку обратно.

Где я? И какого хрена вообще происходит?

Последнее, что я помнила, — кабинет Кан. Потом движение рядом и резкая слабость, от которой ноги перестали слушаться. Дальше — пустота.

Я понятия не имела, сколько прошло времени. Может, десять минут. Может, несколько часов. Я попыталась подняться и тут же поняла, что это была не лучшая идея. Тело отозвалось неприятной ватой, мышцы казались чужими и тяжёлыми, будто я несколько дней не двигалась.

Я сидела в огромном кресле. Оно было настолько мягким и глубоким, что, если честно, в другой ситуации я бы, наверное, даже оценила комфорт. Сейчас же хотелось выдрать из него все подушки и использовать их для побега.

Мои руки лежали на подлокотниках. Я не была связана, что меня удивило.

Я медленно пошевелила пальцами, потом руками, проверяя, насколько нормально они работают. Никаких верёвок. Никаких замков. Только слабость, от которой меня всё ещё немного мутило.

Я подняла голову и наконец рассмотрела помещение.

Большой кабинет или конференц-зал. Слишком просторный для обычного кабинета и слишком пустой для конференц-зала. Высокие стены, холодный свет, длинный стол посередине. Ни картин, ни растений, ни каких-нибудь бесполезных дизайнерских ваз, которые обычно стоят в кабинетах людей с деньгами. Здесь всё выглядело так, будто помещение специально сделали максимально безликим.

А на другом конце стола сидела директриса Кан. Такая спокойная, будто она не приказала вырубить меня и привезти неизвестно куда.

Я уставилась на неё несколько секунд, пытаясь убедиться, что мне не мерещится.

Нет. К сожалению, всё настоящее.

— Что... — голос сорвался на хрип, и я поморщилась. Горло пересохло так, будто я всю ночь орала. Я прокашлялась и попробовала снова: — Что это за место? Где я? И какого чёрта вы меня вырубили?

Кан даже не дёрнулась. Она спокойно положила руки на стол и посмотрела на меня тем самым взглядом, от которого мне хотелось либо врезать ей, либо выйти из комнаты. Желательно одновременно.

Я её ненавидела. Причём уже настолько давно, что это чувство почти стало привычным.

— Ты в корпусе Ханул, — произнесла она. Я даже усмехнулась, хотя мне было совсем не смешно.

— В корпусе Ханул? Серьёзно? — я огляделась ещё раз. — Вы решили, что лучшая идея после того, как меня вырубили, — притащить меня прямо в логово людей, которых мы пытаемся уничтожить?

— Я не притащила тебя сюда для того, чтобы причинить тебе вред.

— О, ну тогда всё нормально. А я уже переживать начала.

Она слегка нахмурилась.

— Чеён.

— Нет, правда. Спасибо за уточнение. А то я просыпаюсь в неизвестной комнате после того, как меня чем-то накачали, вижу перед собой вас и почему-то должна сразу подумать: «А, ну да, она здесь ради моего блага».

— Ты закончила?

— Даже близко нет.

Кан вздохнула, но спорить не стала.

— Я выполняю своё обещание, —  я замолчала на секунду.

— Какое ещё обещание?

— Помочь вам.

— Помочь нам? — я нервно рассмеялась. — Вы меня вырубили. Это у вас теперь называется помощью?

— Если бы я привела тебя сюда в сознании, ты бы отказалась.

— Конечно, отказалась бы! Потому что нормальные люди сначала спрашивают: «Чеён, не хочешь прокатиться в самое подозрительное место на свете?» А не кидают тебе что-то в лицо, чтобы ты потом очнулась в кресле.

— Если бы ты начала сопротивляться, нас бы заметили.

— И что?

— И тогда ты бы не вышла отсюда.

Я замолчала. Она говорила спокойно, без угрозы. Именно это раздражало больше всего.

— Вы сейчас пытаетесь меня напугать?

— Нет. Я объясняю ситуацию.

— Тогда объясняйте нормально.

Кан немного откинулась в кресле.

— Ты не должна была знать, что я привезла тебя сюда. Чем меньше людей знают, где ты находишься, тем безопаснее для тебя.

Я посмотрела на неё с недоверием.

— Вы сейчас серьёзно говорите о моей безопасности после того, как сами меня отключили?

— Да.

— Удивительно.

— Чеён, я не могла сделать иначе.

— Могли. Можно было хотя бы сказать.

— Ты бы не пошла.

— Потому что я не идиотка.

— Именно.

Я фыркнула.

— Спасибо, госпожа Кан. Очень приятно слышать.

Она проигнорировала сарказм.

— Нам нужно было избежать лишнего внимания. Здесь слишком много людей, которые следят за каждым нашим шагом.

— Нам? — я сразу зацепилась за слово. — Вы опять говорите «нам», будто мы с вами в одной команде.

— Мы в одной команде.

— Вы серьёзно?

— Более чем.

Я несколько секунд смотрела на неё, пытаясь понять, что у неё в голове. Лицо оставалось совершенно спокойным, но в глазах было что-то непривычное. Не страх. Или, может, именно он, только слишком хорошо спрятанный.

— Тогда скажите прямо, — произнесла я уже тише. — На чьей вы стороне?

Кан выдержала мой взгляд.

— На стороне тех, кто пытается его остановить.

Я не ответила, потому что впервые за всё время не была уверена, что ненавижу её настолько, чтобы просто не слушать.

Она поднялась из-за стола.

— Подождите, —  Кан уже направилась к двери. — Куда вы идёте?

— Тебе не нужно знать.

— Очень смешно.

Она положила руку на ручку.

— Скоро кто-то придёт.

Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.

— Кто?

Она посмотрела на меня через плечо.

— Он хочет поговорить с тобой.

И вышла. Дверь закрылась, щёлкнул замок. Я осталась одна. Несколько секунд просто сидела, смотря на дверь. Потом тихо выругалась.

— Отлично. Просто охренительно.

Я попробовала встать. Ноги сразу подогнулись. Я схватилась за подлокотник и снова рухнула в кресло, тяжело дыша. Тело всё ещё не слушалось, голова кружилась, а в желудке неприятно переворачивалось от одной мысли о том, что я даже нормально сбежать не могу.

У меня не было плана. Ни оружия, ни телефона, ни понятия, где именно я нахожусь. Оставалось только ждать.

Дверь открылась снова. На этот раз я даже не удивилась.

Чон Лисан вошёл так, будто пришёл не к похищенной им девушке, а на обычную деловую встречу. На лице — спокойная улыбка, в движениях — ни грамма спешки.

— Пак Чеён, — произнёс он. — Рад встрече. Нам нужно поговорить.

Я сжала пальцы на подлокотниках. Лисан сел напротив. Его взгляд прошёлся по моему лицу, задержался на глазах. Он изучал меня слишком спокойно, будто пытался решить, насколько далеко я готова зайти. Это бесило. Особенно потому, что я понимала: он специально показывает мне, что не боится. Он хочет, чтобы я чувствовала себя маленькой, чтобы я вспомнила, кто здесь контролирует ситуацию. Не дождётся.

— Знаешь, Чеён, — начал он, — я должен признать, ты меня удивила.

— Как приятно.

— Ты и твоя маленькая команда. Вы, наверное, чувствовали себя невероятно умными, когда начали всё это.

— Мы и есть умные.

Он тихо усмехнулся.

— Искали документы, слушали записи, следили за Манволь, проникали в лаборатории. Архивы. Камеры. Флешки.

— Зачем вы вообще это рассказываете?

— Потому что мне интересно, сколько времени вам понадобилось, чтобы понять, что вы играете не на своём поле.

— А вам не приходило в голову, что мы уже перевернули вашу доску? — его улыбка едва заметно исчезла.

— Вот это мне в тебе и не нравится.

— Отлично. Мне в вас тоже много чего не нравится.

Он наклонился чуть вперёд.

— Вы думали, что нашли доказательства моих преступлений. Возможно, нашли. Но ты действительно считаешь, что этого достаточно?

— Да.

— И ты уверена, что всё это дойдёт до прокуратуры?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— А вы уверены, что сможете остановить нас?

На несколько секунд между нами повисла тишина.

— У меня есть связи, — сказал он наконец. — Люди, которые будут защищать меня.

— Возможно, —  я позволила себе улыбнуться. — Только вот у вас есть одна проблема.

— Какая?

— Ваш сын, — вот теперь он изменился. Совсем чуть-чуть. Челюсть напряглась. Взгляд стал тяжелее. — Чонгук знает достаточно, — продолжила я. — И если понадобится, он даст показания.

— Ты понятия не имеешь, во что его втягиваешь.

— Это вы втянули его.

— Он мой сын.

— Именно поэтому вам стоило хотя бы раз спросить его, чего хочет он.

Лисан сжал пальцы.

— Ты ничего не знаешь о моём сыне.

— Знаю достаточно.

— Нет.

— Знаю, что он вас боится. Знаю, что он ненавидит себя за то, частью чего стал. И знаю, что он готов пойти против вас.

— Ты думаешь, что спасёшь его?

— Я не думаю. Я знаю.

— Ты разрушаешь его жизнь.

— Нет. Я пытаюсь вытащить его из той жизни, которую вы ему устроили.

— Ты играешь с огнём, Чеён.

— А вы уже давно горите. Просто делаете вид, что вам не жарко.

Он посмотрел на меня так, будто впервые действительно увидел. Он смотрел на меня, как на проблему. И я поняла, что мне нужно зайти ещё дальше.

— Где моя мать?

Его лицо стало абсолютно спокойным.

— Твоя мать?

— Где Пак Дуна? - Он ничего не ответил. — Где она?!

— Ты действительно думаешь, что я расскажу тебе правду?

— Думаю, что вы слишком любите контролировать людей, чтобы упустить возможность показать мне, что знаете больше меня.

Он слегка улыбнулся.

— Твоя мать была умной женщиной, — сказал он, и его голос стал тише. — Она была слишком умной для своей же безопасности. Она пыталась остановить то, что не могла понять. И она заплатила за это.

— Что это значит? — спросила я, чувствуя, как моё сердце начинает биться быстрее. — Что вы с ней сделали?

— Она слишком много интересовалась тем, чего не понимала. Она пыталась остановить то, чего не могла остановить.

— Что вы с ней сделали?!

— Я ничего не делал.

— Тогда где она?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Она сама выбрала свой путь.  Она хотела уничтожить мои исследования.

— И поэтому исчезла?

— Она совершила ошибку.

— Какую?

Лисан немного помолчал.

— Поверила, что может победить.

У меня задрожали пальцы.

— Вы убили её.

— Нет.

— Тогда где она?!

— Я не убивал твою мать, Чеён, — он произнёс это спокойно. Слишком спокойно. — Но её исчезновение действительно оказалось для меня удобным.

Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Хотелось встать, закричать, вцепиться ему в лицо, заставить его сказать хоть что-нибудь нормальное, человеческое. Но я осталась сидеть. Пока могла.

— Ты никогда не узнаешь правды о ней, — продолжил он. —  Ты живёшь этим вопросом слишком долго. Каждый день пытаешься найти ответ, которого у тебя нет. И знаешь, что самое страшное? — он сделал паузу. — Ты можешь прожить всю жизнь и так его и не получить.

Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

— Ты не знаешь, где она. Не знаешь, что с ней произошло. И ты ничего не сможешь изменить.

Я вскочила. Ноги снова едва не подвели меня, но на этот раз я удержалась.

— Я не сдамся.

Он даже не пошевелился.

— Ты остановишься, Чеён. Если ты продолжишь, я убью тебя,—  у меня перехватило дыхание. — И никто никогда не найдёт твоё тело.

На секунду я действительно испугалась. Страх просто ударил в грудь, и я поняла, насколько близко он сидит. Насколько легко ему приказать кому-то сделать то, после чего меня просто не станет. Но вместе со страхом пришла одна мысль.

Чонгук.

— Вы не сделаете этого, — сказала я.

— Почему?

— Потому что тогда ваш сын узнает, что вы сделали.

Лисан замер. Я не стала ждать.

Я подскочила с кресла, развернулась и побежала.

Сначала ноги почти не слушались, но адреналин сделал своё. Я вылетела из кабинета, едва не врезалась в директрису Кан и услышала её испуганное:

— Чеён!

Я даже не обернулась.

Коридор сменился лестницей, лестница — ещё одним коридором. Я понятия не имела, куда бегу. Просто двигалась. Быстрее. Ещё быстрее.

Глаза заливали слёзы, дыхание сбивалось, в груди всё горело. Мне нужно было выбраться. Мне просто нужно было выбраться отсюда. И когда чья-то рука резко схватила меня за запястье, я закричала.

— Тихо! Чеён!

Я дёрнулась, но тут увидела его.

Тэхён.

— Боже...

Я чуть не упала прямо на него. Он ничего не спрашивал. Не стал выяснять, что произошло. Просто крепче взял меня за руку и потянул за собой.

— Бежим.

Мы снова сорвались с места. Я доверилась ему без единого вопроса. Потому что сейчас у меня не было ни сил, ни желания разбираться в происходящем. Тэхён знал, куда идти. Через несколько поворотов он резко остановился возле стены.

— Сюда.

— Это стена.

— Я вижу.

Он нащупал что-то пальцами, нажал. Часть стены тихо отъехала в сторону. Я уставилась на открывшийся проход.

— Ты издеваешься?

— Потом удивляться будешь. Давай.

Я пролезла следом. Внутри было тесно, темно и пахло пылью. Приходилось идти почти согнувшись. Я пару раз ударилась плечом о стену и один раз чуть не навернулась на какой-то выступ.

Когда мы вышли в потайной коридор, который вёл к комнате Драконов, я сделала ещё пару шагов и просто рухнула на колени.

Всё.

Тело больше не выдерживало.

Я закрыла лицо руками, и слёзы полились сами. Я даже не пыталась их остановить. Они просто шли, вместе с судорожным дыханием, дрожью и тем ужасным ощущением, будто внутри меня слишком много всего и я сейчас просто развалюсь.

Тэхён опустился рядом.

— Эй.

Я покачала головой.

— Я не могу.

— Можешь, Чеён.

— Нет. Я правда больше не могу.

Он положил руку мне на плечо.

— Посмотри на меня, — я подняла глаза. — Ты здесь. Ты вышла. Ты со мной. Всё остальное потом.

Я всхлипнула и попыталась вдохнуть глубже.

— Как ты меня нашёл?

Тэхён на секунду отвёл взгляд.

— Мы услышали разговор учеников. Они сказали, что директриса и несколько парней тащили девушку куда-то внутрь.

— И Чонгук понял, что это я?

— Сразу.

Моё сердце болезненно ударило.

— Он хотел пойти?

— Конечно.

— Тогда почему его нет?

— Я сказал, что пойду сам. Я знаю эти подземные коридоры. Мы раньше здесь проходили.

Я вытерла лицо рукавом.

— А где он?

— В комнате Драконов.

— С кем?

— Со всеми. Чимин и Юнги пытаются не дать ему сорваться и устроить здесь третью мировую. Девочки тоже там.

Я медленно поднялась, держась за его руку. Голова всё ещё кружилась, ноги были ватными, но теперь я хотя бы могла стоять. Тэхён посмотрел на меня.

— Уверена?

Я кивнула.

— Да.

— Тогда идём.

Я ещё раз вытерла глаза и глубоко вдохнула.

— Пошли. Мне нужно к ним.

***

Мы с Тэхёном почти бесшумно проскользнули в комнату Драконов, и дверь за нашими спинами закрылась с глухим щелчком. В этой тишине звук показался мне слишком громким, почти оглушительным, и на секунду мне даже захотелось снова выбежать в коридор, лишь бы не видеть лиц, которые сейчас повернулись ко мне.

Все вскочили почти одновременно.

Лиса первой ахнула и прикрыла рот ладонями, уставившись на меня так, будто перед ней стоял призрак. Джису, до этого молча стоявшая у стены, резко выпрямилась, и её глаза расширились. Дженни, сидевшая на подлокотнике дивана, побледнела настолько, что в тусклом свете лампы её лицо казалось почти белым. Чимин и Юнги переглянулись, и я сразу заметила, как оба напряглись. Они будто были готовы сорваться с места, если понадобится, но при этом понятия не имели, что именно сейчас нужно делать.

Никто не спрашивал. Никто даже не двигался. Они просто смотрели на меня. И почему-то именно это оказалось тяжелее всего.

Я уже видела такие взгляды. Когда Лисан увёз Чонгука, они смотрели на меня почти так же — будто я вот-вот развалюсь прямо у них на глазах, а они не успеют поймать. Наверное, сейчас я выглядела не лучше. Волосы растрёпаны, лицо мокрое от слёз, руки всё ещё слегка дрожат, сколько бы я ни пыталась спрятать их в карманы куртки. Только теперь я хотя бы вернулась сама.

Чонгук стоял у стены, прислонившись спиной к шкафу. До этой секунды он почти не двигался, но стоило мне переступить порог, как его будто сорвало с места.

Я даже не успела понять, как он оказался рядом.

Его руки легли мне на плечи и сжались так крепко, что я невольно поморщилась. Чонгук тут же ослабил хватку, но не отпустил. Он смотрел на меня так, будто пытался за несколько секунд проверить всё сразу: лицо, руки, шею, одежду, ноги. Его взгляд метался по мне, цепляясь за каждую мелочь, за каждую возможную царапину.

— Что они с тобой сделали? — спросил он хрипло. — Чеён, посмотри на меня. Ты ранена? Где-нибудь болит? Тебя били?

— Нет.

— Не ври мне.

— Я не вру.

— Тогда почему ты сейчас будто упадёшь?

Я открыла рот, но ничего не сказала. Потому что он был прав. Ноги до сих пор казались ватными, голова тяжело гудела, а внутри всё ещё стоял тот кабинет, лицо Лисана и его спокойный голос, от которого хотелось одновременно плакать и разбить ему лицо.

Чонгук провёл ладонью по моей руке, словно только сейчас заметил, насколько сильно она дрожит.

— Они что-то тебе дали? — спросил он уже тише. — Какую-то дрянь? Таблетки? Тебя чем-нибудь усыпили?

Я покачала головой и попыталась улыбнуться. Получилось отвратительно. Даже не улыбка, а какая-то жалкая попытка показать человеку, что всё нормально, когда на самом деле нормально не было вообще ничего.

— Я в порядке.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

— Чеён,  — в его голосе прозвучало предупреждение, и я наконец подняла на него глаза.

— Я просто... — голос сорвался, и пришлось сглотнуть, прежде чем продолжить. — Я просто хочу немного побыть одна.

Чонгук даже не моргнул.

— Нет.

— Чонгук...

— Нет, — повторил он уже мягче, но от этого не менее упрямо. — Можешь молчать, можешь не рассказывать мне ни хрена, можешь послать меня к чёрту, если тебе так легче, но одна ты не останешься.

— Мне правда нужно...

— Я знаю, что тебе нужно, поэтому ты идёшь со мной.

Я посмотрела на него, пытаясь придумать хоть один аргумент, который он примет. Не придумала.

В комнате всё ещё стояла тишина, но теперь она была другой. Никто больше не выглядел растерянным. Все просто наблюдали за нами, будто понимали, что сейчас лучше не вмешиваться.

Лалиса уже открыла рот, явно собираясь что-то сказать, но Дженни едва заметно качнула головой, и она промолчала. Даже Чимин, который обычно умудрялся пошутить в абсолютно любой ситуации, сейчас смотрел на меня серьёзно.

Чонгук осторожно взял меня за руку.

Его пальцы сомкнулись вокруг моих, тёплые, сильные, знакомые до боли. И от этого почему-то стало ещё хуже. Потому что именно сейчас я особенно остро поняла, насколько сильно боялась за него.

Не за себя.

За то, что произойдёт, когда он узнает всё.

Я не сопротивлялась, когда он потянул меня к двери. Сил на спор действительно не осталось. Да и спорить с Чонгуком, когда он включал этот свой режим «я уже всё решил», было примерно так же полезно, как спорить со стеной.

Мы вышли в коридор. Дверь за нами закрылась, оставив остальных внутри, а я услышала за спиной тихий голос Лисы:

— Если что-нибудь понадобится, просто крикни.

Я обернулась и кивнула.

Чонгук ничего не сказал. Только крепче сжал мою ладонь и повёл дальше.

Коридор казался непривычно длинным. Каждый наш шаг отдавался гулким эхом, и я шла рядом с ним, стараясь просто дышать и не возвращаться мыслями в тот кабинет.

Я не знала, что он спросит, не знала, что смогу ему рассказать, и уж точно не знала, как сказать ему то, что услышала от его отца.

Но одно я понимала точно: Чонгук не собирался оставлять меня одну. И, если честно, сейчас я была слишком вымотана, чтобы спорить с этим.

***

Когда мы вошли в его комнату, Чонгук сразу закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал в тишине слишком громко, и почему-то именно после него я окончательно перестала держаться. До этого я ещё как-то заставляла себя идти, отвечать, смотреть людям в глаза, делать вид, что со мной всё нормально. А теперь вокруг были только четыре стены, знакомая комната и он.

Я остановилась посреди комнаты и почувствовала, как ноги становятся ватными. Меня начало трясти — сначала едва заметно, потом всё сильнее. Я сжала пальцы, пытаясь взять себя в руки, но это уже не работало. Слёзы сами покатились по щекам, горячие и злые, будто я только сейчас получила разрешение наконец перестать быть сильной.

Чонгук оказался рядом почти сразу. Он обхватил меня за плечи, не давая мне потерять равновесие.

— Эй, — тихо сказал он. — Смотри на меня. Чеён, пожалуйста, посмотри на меня.

Я подняла глаза. Его лицо было совсем близко, и в нём уже не осталось той привычной холодной уверенности. Он выглядел испуганным. По-настоящему.

— Ты останешься здесь сегодня, — сказал он твёрдо, будто уже всё решил и не собирался даже слушать мои возражения. — Мне плевать, если нас поймают. Мне вообще плевать на то, что скажут остальные. Если кто-нибудь ещё раз попробует к тебе прикоснуться, я разнесу это место к чёртовой матери.

Я сквозь слёзы слабо усмехнулась.

— Очень успокаивает, знаешь.

— Я серьёзно.

— Я знаю.

Он провёл ладонями по моим плечам, словно проверяя, действительно ли я стою на ногах.

— Ты останешься здесь. Никуда одна не пойдёшь. Если тебе нужно что-нибудь — вода, еда, одежда, хоть чёртова подушка размером с человека — я принесу.

— Подушка размером с человека мне сейчас действительно не помешала бы.

Он на секунду замер, а потом выдохнул что-то похожее на короткий смешок.

— Хорошо. Найду.

Я снова заплакала, но теперь в этих слезах было что-то другое. Я знала, что он говорит правду. Если бы ему пришлось встать между мной и всем этим кошмаром, он бы встал. Даже если бы пришлось идти против собственного отца. И именно это пугало меня почти так же сильно, как успокаивало.

Чонгук снова посмотрел на меня, и его выражение изменилось.

— Расскажи мне всё, — попросил он. Голос стал тише. — Не то, что ты думаешь, что я должен услышать. Всё как было. Что тебе сказали? Что сделали? Тебя трогали?

— Нет.

— Точно?

— Точно.

Он кивнул, но напряжение из его плеч никуда не исчезло.

— Тогда рассказывай.

Я села на край кровати. Несколько секунд просто смотрела на свои руки, пытаясь собрать мысли в нормальные предложения. Но стоило мне начать, как всё посыпалось одно за другим.

Я рассказала ему о кабинете. О том, как очнулась в кресле и увидела директрису Кан. О том, что она сказала, почему привела меня туда. Потом рассказала о Лисане — о его спокойном лице, его улыбке, о том, как он сидел напротив меня так, будто мы встретились на обычной деловой встрече, а не после того, как меня фактически похитили.

Я рассказала, как он перечислял всё, что мы делали. Архив, документы, флешку, лаборатории, слежку за директрисой. Я призналась, что в какой-то момент мне стало страшно, потому что он знал слишком много.

Чонгук не перебивал.

Я продолжила. Рассказала о матери. О его словах. О том, что она пыталась остановить его, а потом исчезла. О том, как он сказал, что не убивал её, но её исчезновение оказалось для него удобным.

На этом месте мой голос сорвался.

— Он сказал, что я никогда не узнаю правды, — прошептала я. — Что буду жить с этим вопросом до конца своих дней.

Чонгук медленно отвёл взгляд.

Я рассказала ему и об угрозе. О том, как он сказал, что убьёт меня и никто не найдёт тело. О том, как я сорвалась с места, как бежала, ничего не понимая, как встретила Тэхёна.

Когда я закончила, в комнате несколько секунд было совершенно тихо. Чонгук стоял у окна спиной ко мне. Его руки были опущены вдоль тела, но пальцы сжались в кулаки.

— Он сказал тебе, что убьёт тебя? — переспросил он.

— Да.

— И что никто тебя не найдёт?

Я кивнула. Он коротко закрыл глаза.

— Господи...

— Чонгук.

Он резко развернулся.

— Он вообще понимает, с кем говорит? — спросил он уже громче. — Он понимает, что ты не одна? Что у тебя есть мы? Что я есть?

— Он как раз это и знает.

— Тогда какого чёрта он решил, что может тебе угрожать?!

— Потому что считает, что ты ничего не сделаешь.

Чонгук замолчал. Я видела, как у него заходили желваки.

— Он не имеет права, — наконец произнёс он. — Просто не имеет. Он может сколько угодно говорить мне, что я его сын, что я обязан ему, что я должен быть благодарен. Но тебя он сюда не вписывает. Тебя он не трогает.

— Чонгук...

— Нет. Подожди. Я хочу, чтобы ты меня услышала. — Он провёл рукой по волосам и снова начал ходить по комнате. — Я столько лет думал, что смогу просто уйти от него. Что если достаточно далеко отойти, всё закончится. А теперь он угрожает тебе, потому что хочет добраться до меня.

— Он хочет добраться до нас всех.

— Мне всё равно, — он остановился. — Если он сделает тебе что-нибудь, я его убью.

Я замерла.

— Не говори так.

— Почему? Потому что это страшно звучит?

— Потому что я не хочу, чтобы ты стал таким же, как он.

Эти слова остановили его сильнее любого крика. Он долго смотрел на меня, а потом медленно подошёл ближе.

— Я не стану, — сказал он наконец. — Я не стану им. Даже если мне очень хочется сделать что-нибудь ужасное прямо сейчас.

— Вот это уже звучит лучше.

— Я пытаюсь.

— Я вижу.

Он сел рядом со мной и несколько секунд просто смотрел на наши руки.

— Прости меня, — тихо сказал он.

— За что?

— За то, что тебя вообще пришлось через это провести. За то, что мой отец знает о тебе. За то, что из-за меня ты теперь боишься.

— Это не из-за тебя.

— Для меня — из-за меня.

Я покачала головой.

— Ты не выбирал его.

— Но я выбираю тебя.

Я посмотрела на него. Чонгук осторожно взял меня за руку.

— И я не собираюсь тебя терять, Чеён. Ни из-за него, ни из-за этой корпорации, ни из-за всего того дерьма, которое он оставил после себя. Я просто... не могу снова проснуться и узнать, что тебя нет.

Я почувствовала, как к глазам снова подступили слёзы.

— Ты меня не потеряешь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Я сама потянулась к нему и обняла. Он сразу крепко прижал меня к себе, уткнувшись лицом мне в волосы. Некоторое время мы просто сидели так. Без разговоров, без планов, без попыток придумать, что делать дальше. Я чувствовала, как дрожат его руки.

И только тогда поняла, что всё это время боялась не только я. Он тоже боялся. Просто до этого не позволял себе показать.

Он обнимал меня так крепко, будто боялся, что стоит ему разжать руки хотя бы на секунду — и я снова исчезну. Будто всё это время он держался только на одном упрямстве, а теперь наконец позволил себе выдохнуть. Я слышала его дыхание у себя над ухом: сначала рваное, тяжёлое, почти злое, а потом всё более спокойное. Напряжение постепенно уходило из его плеч, хотя я всё ещё чувствовала, насколько сильно он держит меня.

Его пальцы медленно перебирали мои волосы, иногда легко касаясь затылка. От этого простого движения становилось легче. Не потому, что исчезли угрозы Лисана или страх за маму, а потому, что прямо сейчас мне не нужно было ни о чём думать. Можно было просто быть рядом с ним.

— Ты как? — наконец спросил он. Голос у него был тихий, почти сонный. — Только честно. Не это твоё классическое «я в порядке», после которого через пять минут ты падаешь в обморок где-нибудь в коридоре.

Я невольно усмехнулась.

— Лучше.

— Это не ответ.

— Тогда... очень устала.

— Это уже больше похоже на правду.

Я уткнулась лбом ему в плечо.

— Я просто хочу хотя бы несколько часов не думать о том, что нас могут убить.

— Отличный план, — пробормотал он. — Особенно учитывая, что мы живём в месте, где людей похищают посреди дня.

— Спасибо. Ты умеешь успокаивать.

— Я стараюсь.

— У тебя ужасно получается.

— Зато я красивый.

Я подняла голову и посмотрела на него.

— Ты сейчас серьёзно?

— Нет. Но приятно, что ты спросила.

Я фыркнула, а он наконец улыбнулся. Совсем немного, но этого хватило, чтобы воздух вокруг стал легче.

— Я знаю, — сказал он уже серьёзнее. — Я знаю, что ты устала. И я не собираюсь заставлять тебя сейчас быть сильной. Можешь хоть раз просто побыть собой, ладно?

Я кивнула.

Несколько секунд мы молчали. Я смотрела на его лицо и ловила себя на мысли, что впервые за весь этот кошмар мне действительно не хотелось убегать или что-то решать. Хотелось просто остаться здесь.

— Ты должен знать одну вещь, — сказала я наконец.

— Какую?

— Я не позволю ему победить.

Улыбка исчезла с его лица, но взгляд стал твёрже.

— Я знаю.

— Нет, серьёзно. Я не собираюсь позволять ему сломать нас. Ни меня, ни тебя, ни остальных.

Он сжал мою ладонь.

— И я не позволю. Так что можешь не тащить всё на себе.

— Ты иногда говоришь так, будто можешь остановить вообще всё.

— Не всё.

— А что можешь?

Он пожал плечами.

— Тебя.

— От чего?

— От глупостей.

Я закатила глаза.

— Очень смешно.

— Я не шучу.

— Вот это и страшно.

Он тихо рассмеялся.

— Ладно. Давай так: я буду следить, чтобы ты не делала очередную безумную вылазку одна.

— А если я всё-таки пойду?

— Пойду за тобой.

— А если я убегу?

— Догоню.

— А если спрячусь?

— Найду.

Я прищурилась.

— Ты понимаешь, что это уже звучит слегка пугающе?

— Зато эффективно.

Я не выдержала и улыбнулась.

— Ты думаешь, у нас вообще есть шанс?

На этот раз он не ответил сразу. Несколько секунд просто смотрел на меня, будто действительно обдумывал вопрос, а не собирался бросить какую-нибудь красивую фразу.

— Есть, — сказал он наконец. — Пока мы вместе — есть.

— Даже после всего, что произошло?

— Особенно после всего, что произошло.

Я опустила взгляд.

— А если мы не справимся?

— Тогда будем справляться ещё раз.

— Очень философски.

Я рассмеялась, и он довольно улыбнулся.

— Видишь? — сказал он. — Уже лучше.

— Не обольщайся. Это не значит, что ты вдруг стал мудрым.

— Но ты всё равно меня любишь.

Я замерла на секунду.

— С чего ты решил?

— Потому что ты всё ещё здесь.

— Может, мне просто лень уходить, Чонгук?

— Конечно. Сказки мне не рассказывай.

— И вообще, ты слишком самоуверенный.

— Я не самоуверенный.

— Ты пять секунд назад заявил, что я тебя люблю.

— Так в этом я уверен.

— Какая наглость.

— Зато работает.

Он осторожно коснулся моей щеки, убирая прядь волос.

— А если я попрошу тебя остаться?

— Я и так остаюсь.

— Тогда можно мне кое-что сделать?

Я подозрительно посмотрела на него.

— Что именно?

— Вот это.

Он наклонился и поцеловал меня.

Поцелуй оказался совсем не таким, каким я его ожидала. Без спешки, без попытки стереть всё произошедшее. Просто тёплый и спокойный, будто он хотел напомнить мне, что сейчас я рядом с ним и ничего больше не требуется.

Когда мы отстранились, я несколько секунд молча смотрела на него.

Я закатила глаза, но улыбку скрыть уже не получилось.

— И что мне теперь с тобой делать? — спросил Чонгук, оглядывая меня с ног до головы. — Ты уже укрылась моим одеялом.

Я посмотрела вниз и только теперь заметила, что действительно успела забраться на кровать и натянуть одеяло до подбородка.

Я толкнула его подушкой, и он рассмеялся.

Мы легли рядом, и впервые за последние часы мне не хотелось плакать. Я закрыла глаза, прислушиваясь к его дыханию, которое постепенно становилось ровнее. Казалось, ещё немного — и я действительно смогу уснуть.

Но потом раздался мерзкий гул. Я открыла глаза.

— Что это?

Чонгук даже не пошевелился.

— Вентилятор.

— Он всегда так звучит?

— Ага.

— Засыпай.

— Я не могу.

— Почему?

— Потому что он каждые три секунды издаёт звук, будто собирается совершить преступление.

— Тогда отвернись к стене.

— И смотреть на стену?

— Да.

— Скучно.

— У тебя все всегда скучно.

Я повернулась к нему.

— Ты сейчас серьёзно решил меня раздражать?

— Нет. Я просто не хочу, чтобы ты опять начала думать о Лисане, —  я замолчала. Он посмотрел на меня и уже мягче добавил: — Тебе сегодня достаточно всего этого. Не надо ещё и всю ночь прокручивать разговор в голове.

— А если я не смогу уснуть?

— Тогда будем разговаривать.

— До утра?

— Если понадобится то хоть до следующего утра.

Я немного улыбнулась.

— Лиса бы тебя засмеяла за такую романтику.

— Она бы сначала устроила мне допрос.

— Вот именно.

— Она тебя сильно достаёт?

— Ты даже не представляешь. Она начинает с нормального вопроса, а через две минуты уже выясняет, кто кого поцеловал, где именно, сколько секунд и почему я после этого покраснела.

Чонгук рассмеялся.

— И ты отвечаешь?

— Нет.

— Тогда почему она продолжает?

— Потому что она психически не может принять поражение.

— А ты ей ничего не рассказываешь?

— Разумеется.

Он прищурился.

— Совсем ничего?

— Совсем.

— Даже про меня?

— Особенно про тебя.

— Обидно вообще-то. 

Я закатила глаза и натянула одеяло почти до носа.

— Я вообще-то пытаюсь заснуть.

— Хорошо.

Прошла минута.

— Чеён?

— Что?

— Ты будешь скучать по академии?

Я задумалась.

— По академии — вряд ли. По людям — наверное.

— По всем?

— Не уверена.

— А по мне?

Я повернула голову и увидела его улыбку.

— Ты тоже человек, — сказала я. — Иногда даже почти нормальный.

— «Почти»?!

— Не наглей.

— Это лучшее определение, которое я от тебя получил.

— Радуйся.

Я закрыла глаза.

— И всё-таки я ненавижу твой вентилятор.

— А я тебя предупреждал.

— Если мы отсюда выберемся, я его сломаю.

— Тогда я куплю тебе новый.

— Зачем?

— Чтобы ты каждый раз, когда он будет шуметь, вспоминала меня.

Я тихо рассмеялась.

Я открыла глаза и посмотрела на него. Он уже почти спал, и на его лице не осталось ни злости, ни того напряжения, которое я видела раньше. Только усталость.

— Ты придурок, — прошептала я.

Он сонно улыбнулся.

— Ты тоже.

Через несколько минут его дыхание стало ровным. Я ещё какое-то время лежала рядом, слушая этот проклятый вентилятор и думая о том, сколько всего нам ещё предстоит.

***

Утро пришло не с солнцем, а с тёплым дыханием Чонгука у меня на шее. Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Несколько секунд просто лежала неподвижно, прислушиваясь к его ровному дыханию за моей спиной. Его рука лежала у меня на талии, крепко, но не слишком, будто даже во сне он боялся отпустить меня и снова проснуться в пустой комнате.

Я едва заметно улыбнулась.

За дверью по-прежнему существовал весь тот кошмар: Ханул, Лисан, его угрозы, моя мать, опасность, которая никуда не исчезла за одну ночь. Но здесь, под тёплым одеялом, всё это казалось чуть дальше. Хотя бы на несколько минут.

Я осторожно попыталась выбраться из его объятий. Получилось ровно до того момента, пока Чонгук сонно не нахмурился и не притянул меня обратно.

— Куда собралась? — пробормотал он, даже не открывая глаз.

— В туалет, — прошептала я. — Отпусти меня, а то через пять секунд будет поздно.

Он тихо усмехнулся и только сильнее прижал меня к себе.

— Лопай, — сонно пробормотал он. — Ты в моей комнате. Я тут главный.

Он рассмеялся, а я снова легла на подушку, пытаясь спрятать улыбку. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

И вдруг всё стало слишком тихо.

Его взгляд задержался на моём лице. Не так, как раньше — с привычной улыбкой, с поддразниванием, с желанием снова вывести меня из себя. Сейчас он смотрел серьёзнее. Внимательнее. И от этого я вдруг перестала слышать даже этот ужасный вентилятор.

— Что? — тихо спросила я.

— Ничего.

— Ты так смотришь.

— Имею право.

— Почему?

Он едва заметно улыбнулся.

— Потому что ты рядом.

У меня перехватило дыхание.

— Ты иногда говоришь такие вещи, будто специально хочешь заставить меня молчать.

— А ты всё равно продолжаешь спорить.

— Потому что кто-то должен держать тебя в рамках.

— У тебя плохо получается.

— Я заметила.

Он придвинулся чуть ближе. Теперь между нами почти не осталось расстояния, и я почувствовала, как сердце начинает стучать быстрее. Я не отодвинулась. Не хотелось.

— Чеён, — тихо сказал он.

— Что?

— Если я тебя поцелую, ты снова начнёшь говорить, что я самоуверенный?

Я почувствовала, как к щекам приливает тепло.

— Возможно.

— А если не поцелую?

— Тогда я начну говорить, что ты трус.

Он улыбнулся.

— Жестокая.

— Зато честная.

Он задержал на мне взгляд ещё на секунду, словно действительно спрашивал разрешение, а потом осторожно коснулся моих губ своими.

Поцелуй получился совсем не таким, как наши обычные перепалки. Никаких шуток, никаких попыток победить друг друга. Только тепло и та самая близость, от которой всё внутри становилось одновременно лёгким и совершенно невозможным.

Я положила ладонь ему на щёку, и он на мгновение замер, будто от этого простого прикосновения ему стало сложнее сохранять спокойствие. Он отстранился всего на несколько сантиметров, наши лбы почти соприкасались.

— Ты понимаешь, что делаешь со мной? — тихо спросил он.

Я улыбнулась.

— Понятия не имею.

— Врёшь.

— Может быть.

Он снова поцеловал меня — чуть дольше, всё ещё осторожно, словно боялся разрушить то хрупкое спокойствие, которое мы нашли этой ночью.

Когда мы отстранились, он тяжело выдохнул и провёл ладонью по волосам.

— Вот поэтому я и не хотел начинать.

— Почему?

— Потому что рядом с тобой я забываю, что вообще-то должен думать головой.

— А я думала, ты всегда думаешь головой.

— Я тоже так думал.

Я тихо рассмеялась, но он не улыбнулся. Вместо этого посмотрел на меня так серьёзно, что моя улыбка постепенно исчезла.

— Чеён, я хочу тебя защитить, — сказал он. — И если со мной что-то случится из-за этого, я переживу. Но если из-за меня что-то случится с тобой... я не знаю, что буду делать.

— Не говори так.

— Я должен это сказать.

— А я должна тебе напомнить, что ты не один решаешь, что будет со мной, — он замолчал. — Я не хочу, чтобы ты всё время пытался решить всё за двоих, — продолжила я. — Я хочу быть рядом с тобой не только тогда, когда всё спокойно. Если страшно — значит, будем бояться вместе. Если придётся бежать — будем бежать вместе. Но не отталкивай меня только потому, что тебе кажется, будто так безопаснее.

Он смотрел на меня несколько секунд, а потом тихо выдохнул.

— Ты понимаешь, что с тобой невозможно спорить?

— Конечно.

— Даже когда ты не права?

— Особенно тогда.

Он рассмеялся и покачал головой.

— Я серьёзно. Иногда мне кажется, что ты специально делаешь всё, чтобы я окончательно потерял рассудок.

— А ты разве ещё не потерял?

— Кажется, давно.

Он снова притянул меня к себе, но теперь уже просто обнял. Крепко, спокойно, без прежней паники. Я устроилась у него на плече и закрыла глаза.

— Мы правда справимся? — спросила я спустя несколько секунд.

Он не ответил сразу.

— Не знаю, — честно сказал он. — Я не буду тебе врать. Может быть, будет страшно. Может быть, мы ещё не раз захотим всё бросить. Но я точно знаю одно.

— Что?

Он коснулся губами моего виска.

— Я не отпущу тебя одну.

Я улыбнулась.

— Тогда договорились.

— Договорились.

За окном постепенно становилось светлее. Скоро кто-нибудь начнёт стучать в дверь, Лалиса устроит допрос, Чимин наверняка скажет какую-нибудь глупость, а наша жизнь снова превратится в хаос.

Но пока мы просто лежали рядом.

И впервые за долгое время мне не хотелось думать о том, что будет потом.