4

Снова гудок. На этот раз Григорий протиснулся сквозь толпившихся у выхода и благополучно встал на своё рабочее место практически раньше всех. Он невыносимо устал после вчерашнего вечера и просто как обычно долбил зубилом отверстия в листах холодного и серого железа, без каких либо мыслей. Он не хотел думать о произошедшей трагедии и не мог думать о Наде из уважения к погибшему и его скорбящей жене.

Собираясь уходить, Иван подошёл и спросил, как всё прошло с женой Миши. "Она сильная женщина, и может выдержать многое, но не знаю, как справится с этим", - ответил Григорий. Он уже давно перестал верить в хорошее, и был уверен, что Вера покончит с собой либо умрёт в нищете через пару недель. Но не хотел помогать ей, да и не смог бы.

На следующее утро возле входа на завод Григорий заметил Веру. Она подошла к нему и начала диалог:

- Я знаю, что Вы пытались спасти моего мужа и что убили его, чтобы скорее облегчить страдания. Вы единственный кто не остался просто смотреть, как он умирает в муках. Вы самый благородный человек на этом проклятом заводе. Вот, возьмите эти деньги, простите, что не могу дать больше, но остальное пойдёт на похороны Миши, он был хорошим человеком, работником и мужем, заслуживающим достойных похорон.

- Вера, из уважения к Вам и Вашей утрате я не могу принять никакой благодарности. Прошу сберегите деньги для себя, они скоро очень понадобятся.

- Берите. Я так хочу и думаю Миша желал бы того же. За меня не волнуйтесь, я как-нибудь выкарабкаюсь отсюда, чтобы мой муж, там, на небесах, гордился мной.

Вера достала из-за пазухи свёрток искомканных банкнот и незаметно сунула и зажала их в кулаке Григория. "Спасибо", - прошептала она и поспешила вернуться в свой барак. Григорий же поторопился начать свою до тошноты монотонную работу. Но в последнее время он уже свыкся со своей повседневной рутиной и даже находил в ней нечто умиротворяющее.

Бесконечные удары отбойного молотка создавали белый шум, который приводил в гармонию со своими мыслями и позволял расслабиться до тех пор, пока рука, которой бьёшь по железу, не начинала вызывать ноющую боль. Даже спустя четыре года тело так и не привыкло к этой нагрузке, поэтому Григорий старался избегать боли путём самовнушения и своего рода медитации. Такой подход позволял думать во время тяжёлой работы о чём угодно, сегодня в голову наконец вернулась Надя.

Сначала его мысли были легки и полны восторга. Но потом их сменила тревога, ведь Надежда не приходила к нему уже третий день, хотя обещала навещать его в скором времени после их разлуки. К концу вечера Григорий твёрдо решил сам прийти к ней, и уже знал, на что потратит деньги, которые были посланы как будто с небес.

Григорий знал, где находится цветочный киоск, и после второго гудка, означающего конец рабочего дня, он незамедлительно направился к нему. В беспамятстве от сладких грёз о счастливой улыбке Нади, Григорий, спустя несколько минут, уже открывал дверь павильона.

За прилавком стояла Люба, на кресле возле неё дремал Иван. Киоск был совсем небольшой, и цветов в нём было немного и все они были неяркие и чем-то отталкивающие взор. Только один букет ярко-алых больших роз привлекал к себе внимание относительно всего, что находилось вокруг. Иван неспешно привстал со своего места, и они с женой дружелюбно поприветствовали покупателя. Они перехватили пристальный взгляд Григория, направленный на прекрасные розы, находящиеся позади Любы.

- Будешь эти брать? - спросил Иван.

- Да, пожалуй, возьму весь букет.

- Извини, если лезу не в своё дело, но ты никогда не покупал цветов на моей памяти. С чего это ты вдруг?

- Я хочу подарить их одной девушке. Ей наверняка тяжко сейчас, она молода и живёт бедно. Хочу порадовать её.

- Это хорошо. А как её зовут, если не секрет?

- Надежда.

- А это случайно не та проститутка, которая живёт в деревянных домах возле завода? Люба я не знаком с ней, на работе слышал.

- Нет, не она, - Григорий был явно расстроен этой новостью, но всеми силами старался не вдумываться в то, что сообщил Иван.

- Ладно, тогда держи свои цветы и удачи тебе с этой девушкой. Пусть ей понравится твой подарок.

Люба протянула букет Григорию, стараясь скрыть свою разочарованность, он отделил часть банкнот и бросил их на прилавок. После чего медленно побрёл в сторону домов, где жила его Надежда. Весь путь крутилась только одна мысль: "Это просто догадка, в ней нет ни доли правды". Но в то же время осознавал, что это может оказаться верным и он потеряет необходимую как воздух надежду, которую так долго и отчаянно ждал, которая вытащила его из омерзительной бездны смерти, а потом она же и толкнёт его туда.